Девушка достала из-под прилавка чистое полотенце и протянула ему.

Алекс отложил книгу с рунами и вытер руки, пока они не высохли.

— Спички есть? — спросил он, отрывая от книги руну средней сложности. Девушка достала из нагрудного кармана фартука коробок спичек и протянула его Алексу. Он приклеил руну к своей и без того промокшей шляпе, надел ее на голову и поджег. Бумага вспыхнула и мгновенно исчезла, а Алекс тут же перестал чувствовать липкий холод от мокрой шляпы.

— Ого! — воскликнула девушка, широко раскрыв глаза.

От Алекса повалил пар: магия руны высушила его одежду. Это была одна из его аварийных рун, тех, которые слишком дорого стоят, чтобы использовать в обычные дни, но которые могут пригодиться в случае необходимости. Одно из немногих преимуществ рунописца, возможность заранее подготовить руны, чтобы они были под рукой, когда понадобятся.

— Впечатляет, — сказала девушка. — Жаль, что я не знала о тебе, когда попала под дождь в своей шелковой блузке. — Она показала жест. — Теперь на ней полно водяных пятен. Каждый раз, когда я на нее смотрю, мне становится противно, но эта блузка стоила мне недельной зарплаты, так что у меня не хватает духу ее выбросить.

Алекс перевернул книгу рун. Там было несколько чистых страниц, готовых к использованию. Он достал из кармана брюк карандаш и нарисовал квадрат. Бумага для вспышек легко рвется, поэтому он рисовал медленно и использовал мягкий грифель.

— Что это? — спросила девушка.

Алекс шикнул на нее и сосредоточился на символе. Внутри квадрата он нарисовал круг, а затем магический символ, похожий на маяк, на который нападает паровая лопата. Рисуя, он чувствовал, как сила, исходящая из того места во Вселенной, где обитает магия, проходит через его карандаш и попадает на бумагу.

— Готово, — сказал он, вырвал страницу и протянул ее девушке в бумажной шляпе. — Приклей это на свою шелковую блузку, аккуратно подожги бумагу, и она будет как новая.

Глаза девушки загорелись. У него были очень красивые глаза.

— Правда? — воскликнула она, повысив голос на октаву.

— Клянусь честью, — с улыбкой ответил Алекс. Она схватила хрупкую бумажку, словно это была золотая фольга, а потом на ее лице появилась хитрая улыбка.

— А ты можешь сделать такую, чтобы зашить дырки на моих чулках?

— Конечно, — ухмыльнулся Алекс. — Обменяешь меня на яйца пашот на тосте с маслом?

— Вкрутую или всмятку?

— Всмятку.

— Договорились, — сказала она и улыбнулась в ответ. — Адам и Ева на плоту с консистентной смазкой на подходе.

— Я Алекс, — сказал он, протягивая руку.

— Мэри, — ответила она, пожимая его руку. — Адам и Ева на смазанном плоту,.

— У тебя тут есть телефон, Мэри? — спросил Алекс, рисуя ещё одну руну восстановления.

— Сзади, — ответила Мэри, указывая в сторону и ставя на плиту кастрюлю с водой.

Он протянул ей руну и направился к телефону. Закрыв дверь, он бросил в щель десятицентовую монету и набрал номер своего офиса.

— Расследования Локерби, — раздался в трубке голос Лесли, прозвучавший глухо и монотонно.

— Это я, — ответил Алекс. — Я только что закончил работу для полиции. Даже использовал руну для восстановления времени, но взял за нее всего шестьдесят. Будь добра, отправь счет в полицейское управление прямо сейчас. Моя обычная плата плюс руна.

— Уже пишу, — ответила она. — У тебя есть еще дела или ты сразу вернешься?

— Я решил сначала пообедать.

— Ты же знаешь, что сейчас полтретьего, да?

— Я не обедал, — объяснил он.

— Ну, — сказала Лесли, снова переходя на деловой тон, — отец Клементин хочет тебя видеть.

Алекс выругался.

— У него опять крыша протекает?

— Ага, — ответила Лесли. — И дождь льёт как из ведра. Я не хотела тебя отвлекать, если у тебя дела.

— У меня всегда есть время для отца Гари, — сказал Алекс, и в его голосе зазвучало раздражение. — Ты же знаешь.

— Я знаю, — ответила Лесли, и её голос тоже стал жёстким, — что ты тратишь много времени и ресурсов на помощь отцу, вместо того чтобы зарабатывать деньги.

— Не начинай, Лесли, — сказал Алекс. — Я ему многим обязан. Позвони ему и скажи, что я приеду, как только смогу.

Лесли пообещала, что так и сделает, и Алекс повесил трубку.

Отец Харрисон Клементин руководил миссией "Братство надежды" в старой обветшалой церкви, расположенной в самом центре внешнего кольца западной части города. Раньше там был танцевальный зал. Теперь это было большое открытое здание с трёхэтажным общежитием. Алекс прожил в этом общежитии пять лет, с двенадцати до семнадцати. Его отец был профессиональным рунописцем и за пятачок за штуку выводил простенькие руны для восстановления, вроде тех, что Алекс только что дал Мэри. В Книге знаний, доставшейся ему в наследство, были хорошие руны, но у отца Алекса просто не было таланта к их написанию. Он считал, что если будет работать усерднее и дольше, чем другие рунописцы, за пятачок за штуку, то каким-то образом не останется без гроша. Единственное, чего он добился, рисуя каракули в их холодной квартире, это заработал пневмонию и рано умер. Мать Алекса ушла от них, как только стало ясно, что отец ничего не добьется, и Алекс остался двенадцатилетним сиротой.

Какой-то чиновник из мэрии хотел отдать Алекса в один из городских приютов, но эти места были сущими адскими дырами. Там были дети от ясельного возраста до семнадцати лет, и всеми ими управляли садисты, получавшие зарплату от государства. Алекс насмотрелся на это после смерти отца и больше не хотел туда возвращаться. И тут на помощь пришел отец Гарри. Харрисон Клементин много лет был их пастором, и когда отец Алекса умер, он потребовал, чтобы мальчика отдали под его опеку в миссии. Когда власти заявили, что забрать Алекса может только лицензированный приют, отец Гарри получил лицензию. В конце концов отец Гарри дал Алексу крышу над головой и накормил его, пока тот не подрос и не стал сам себя обеспечивать. Отец Гарри также посоветовал Алексу изучить "Книгу знаний" его отца и научиться писать рунами. Если бы не отец Гарри, Алекс не знал бы, где оказался бы, но вряд ли в каком-то хорошем месте.

Он был обязан отцу Гарри больше, чем мог когда-либо отплатить, поэтому, когда отцу Гарри понадобились новые руны, чтобы починить протекающую крышу миссии, Алекс с радостью согласился. Лесли этого не понимала, да и не могла понять, и он ее за это не винил. Она была права: помощь отцу Гарри и его миссии была убыточной, но Алексу было все равно. Семья есть семья, и отец Гарри тоже семья.

— Придется перенести на другой раз, — сказал он Мэри, возвращаясь к стойке с едой.

— Ты уверен? — спросила она, очаровательно надув губки. — Осталось всего полторы минуты. — Словно в подтверждение ее слов, из тостера выскочил тост. От аромата идеально поджаренного хлеба у него заурчало в животе.

Он замешкался. Каждая минута, которую он здесь проводил, была минутой, в течение которой вода заливала главный зал миссии. С другой стороны, ему понадобится не меньше получаса, чтобы добраться туда на гусеничном ходу, а если он потратит пять минут на еду, то ничего не промокнет еще сильнее.

— Ладно, — сказал он и сел. Конечно, не помешало и то, что Мэри была такой приятной компанией.

Почти через полторы минуты она поставила перед ним тарелку с идеально сваренными яйцами пашот на щедро смазанном маслом тосте.

— Как ты это назвала? — спросил он с набитым ртом.

— "Адам и Ева на смазанном плоту", — хихикнула она.

Алекс, конечно, слышал такое и раньше: официантки и повара в закусочных вечно несли какую-то бессмыслицу.

— Ты работала в закусочной?

— Я люблю готовить, поэтому переехала в большой город, чтобы попробовать свои силы здесь, — сказала она. В ее голосе слышалась какая-то далекая мелодичность. — А потом, когда я приехала сюда, то поняла, что быть поваром, это удел мужчин. Женщина может устроиться поваром только в таком месте, где нужно хорошо выглядеть. Никому и в голову не придет поинтересоваться, как выглядит повар в закусочной или, если уж на то пошло, в пятизвездочном ресторане.