Он поднял воротник, чтобы защититься от ветра, и, насвистывая, направился к магазину.

— Ну и настроение у тебя, — раздался позади него голос Эвелин. — Узнал что-нибудь?

Алекс обернулся и увидел сестру Томаса, идущую по тротуару. Ее темные вьющиеся волосы развевались на ветру, а широкополую шляпу она изо всех сил пыталась удержать на голове. На ней была свободная белая блузка и узкая черная юбка до колен.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Алекс, радуясь, что видит ее.

— После тебя и ФБР в квартире Томаса настоящий бардак, — сказала она. — Если он... если он действительно мертв, я хочу забрать его вещи. Ну, знаешь, семейные фотографии, фамильные ценности, все такое. На самом деле это просто хлам, но это все, что у меня осталось.

Алекс почувствовал себя гадом. Когда он ничего не ответил, Эвелин грустно усмехнулась.

— Все в порядке, — сказала она. — А ты что здесь делаешь? Нашел что-нибудь?

— Да, — Алекс повернулся и указал на магазинчик. — У твоего брата была мастерская по изготовлению рун в здании рядом с этим магазином. Я собираюсь туда заглянуть. Может быть, мне удастся что-нибудь узнать о его таинственной девушке.

— Девушке? — переспросила Эвелин, и на ее лице отразился интерес. — Томас никогда не говорил, что у него есть девушка.

— Ее зовут Бекки, — ответил Алекс. — Это все, что я знаю.

— Может быть, она и стала причиной его смерти? — голос Эвелин задрожал, и Алекс положил руку ей на плечо.

— Я даже не знаю ее фамилию, — сказал он. — Давай я осмотрю мастерскую Томаса, а потом сообщу тебе, если что-нибудь найду.

— Нет, — сказала она и покачала головой. — Я пойду с тобой.

Алекс задумался о том, что может показать его призрачный свет, тень Томаса на стене. Он не хотел причинять Эвелин еще больше боли, чем она уже испытала. С другой стороны, она заслуживала правды.

— Хорошо, — сказал он. — Но я войду первым, а ты не входи, пока я тебя не позову.

Она скрестила руки на груди и пристально посмотрела на него. Не дождавшись ответа, она сказала:

— Хорошо.

Лестница рядом с магазинчиком вела на второй этаж обычного с виду здания, где располагался длинный прямой коридор. В левой стене были окна, из которых открывался вид на крышу магазинчика и улицу за ним. Вдоль противоположной стены через равные промежутки располагались двери. Только на одной из них был символ рун, треугольник с глазом, прямо над табличкой, на которой было написано, что мастерская работает с 19:00 до 22:00 по понедельникам, средам и четвергам.

— Заперто, — сказала Эвелин, пытаясь открыть дверь.

Алекс этого ожидал, поэтому достал из кармана куртки книгу с рунами и открыл ее на последней странице. Там хранились самые редкие и дорогие руны. Дойдя до треугольной руны с изображением чего-то похожего на деформированную утку, он остановился и вырвал ее из книги.

— Что это? — спросила Эвелин.

— То, что я не должен знать, — ответил Алекс, облизывая бумагу и приклеивая ее к дверной ручке. Зажег спичку от книги, лежавшей у него в кармане, и поднес ее к бумаге. Руна ярко вспыхнула оранжевым, сгорела, и дверной замок со щелчком открылся.

— Потрясающе, — сказала Эвелин, когда Алекс открыл дверь. — Ты, наверное, можешь попасть куда угодно.

— Не совсем, — ответил Алекс, убирая книгу с рунами обратно в карман. — Эта руна стоит десять баксов. Не говоря уже о том, что я только что совершил взлом с проникновением.

— Только не в моем присутствии, — сказала Эвелин. — В конце концов, я сестра хозяина. — Она потянулась и щелкнула выключателем на стене, и комната наполнилась светом от кристаллов, подвешенных на проводах к потолку. — Вот видишь, — сказала она. — Я уже помогаю.

Мастерская Томаса разительно отличалась от его квартиры. Конечно, в квартире все было перевернуто вверх дном. Мастерская же напоминала рекламу магазинов, торгующих рунами. В центре помещения стояли три верстака, на правом лежал промокательный лист. С одной стороны стоял отдельно стоящий шкаф с выдвижными ящиками, в которых хранились карандаши и перочинные ножи, а с другой — проволочная стойка с множеством баночек с чернилами. Вдоль задней стены стояли две стопки лотков для бумаги.

Под левым верстаком стояла канистра с бензином, от которой через отверстия в столешнице шла длинная резиновая трубка к горелкам. Здесь же был разложен целый лабиринт из стеклянных трубок, дистилляторов, испарителей и вытяжек для приготовления специальных чернил, которые Томас использовал в своей работе. Ни одна стеклянная трубка не была грязной или заляпанной.

Средний верстак был совершенно пуст, но, судя по следам копоти и царапинам на столешнице, Алекс предположил, что именно здесь Томас тестировал и дорабатывал свои руны.

Вдоль стен стояли аккуратные полки с плотно уложенными контейнерами, шкафы, полные материалов, и ящики с книгами. В дальнем углу у стены располагался небольшой верстак с электроплиткой, кофейником и навесными шкафами. С одной стороны стояло удобное кресло для чтения и лампа, а с другой, аккуратно застеленная кровать. Судя по всему, Томас был готов к тому, что ему придется работать допоздна. Не хотелось бы будить миссис Джефферсон, придя домой после полуночи.

Вот она, мастерская бухгалтера.

— Ну вот, кажется, мы на месте, — сказала Эвелин. — Что мы ищем?

— Для начала мне нужно найти то, над чем работал твой брат, — сказал Алекс, подходя к среднему верстаку. В столешнице были вделаны четыре латунных треугольника, направленных наружу, как углы квадрата. Томас подкладывал под них уголки бумаги для рисования, чтобы она не смещалась, когда он писал или активировал руны.

Судя по расположению письменных принадлежностей на приставном столике, Томас привык работать с противоположной стороны верстака, поэтому Алекс обошел его. С обратной стороны под столешницей был выдвижной ящик. Открыв его, он обнаружил большой квадратный блокнот для рисования, который подходил по размеру к латунным держателям на столешнице, коробку спичек и потрепанный блокнот с загнутыми уголками.

Он положил блокнот и блокнот для рисования на верстак и закрыл ящик. Он хотел восстановить последний рисунок Томаса, как сделал с картой в квартире Джерри Пембертона, но для этого ему понадобился бы набор для рисования, поэтому он отложил блокнот в сторону.

— Что это? — спросила Эвелин, выглядывая из-за его плеча, чтобы посмотреть на книгу.

Алекс открыл ее и увидел страницу за страницей с изображением руны поиска из "Монографии Архимеда". На каждой странице было что-то свое, а также множество заметок о том, что Томас пробовал, пытаясь раскрыть ее секреты. Алекс перевернул последнюю страницу.

— Я сделал это, — прочитал он. — Наконец-то я разобрался с этой чертовой штуковиной. Какое-то время я думал, что она сведет меня с ума, но я победил. Решение все это время было у меня прямо перед глазами. Я знал, что руна написана не в той фазе, но она еще и перевернута. Как только я перевернул ее, все встало на свои места. Я так устал, что не решаюсь попробовать написать ее сейчас. Боюсь, что ошибусь и взорвусь. Я пойду домой и вернусь завтра. Если повезет, у меня будет монография к тому времени, когда ко мне придет Бекки. Вот она удивится! Это лучший день в моей жизни!

Алекс закрыл блокнот и положил его обратно на верстак.

— И это все? — спросила Эвелин. — Что это значит?

— Это значит, что твой брат мертв, — ответил Алекс. — Мне жаль.

Эвелин пошатнулась, и Алексу пришлось подхватить ее, чтобы она не упала.

— Прости, — сказала она, цепляясь за его рубашку. По ее щекам катились слезы, она яростно терла глаза, размазывая тушь. — Я знала, что его больше нет, я… просто не хотела в это верить.

Она отошла от него, но колени у нее подогнулись, и Алексу снова пришлось ее подхватить.

— Тебе лучше прилечь, — сказал он, подводя ее к аккуратной кровати в углу. Уложив ее, он подошел к шкафчику над раковиной и поискал, пока не нашел чистое полотенце. Смочив его в холодной воде, он отжал его, сложил и приложил ко лбу Эвелин.