- Элли, пожалуйста. Не спорь с Тессой об этом, - Элай говорит мягко, но в его голосе слышна властность.

Она смотрит на него, на ее лице написано удивление. - Нет ... Я не хочу мешать. Я не хочу мешать вам двоим.

- Ты не помешаешь. Мы хотим быть рядом с тобой, - твердо отвечает он, а затем поворачивается к медсестре. - Да, она отправится домой под присмотром Тессы. И моим, - добавляет он.

И вот он снова выходит, шокируя меня до чертиков. Мне нравится эта его сторона — та, которую он редко показывает. Его властный тон мог бы оскорбить некоторых женщин, но я практически таю. Как и медсестра, судя по учащенному дыханию и обмороку в ее глазах.

- Д-да, хорошо. Позвольте мне взять рецепт на обезболивающее, и ее можно будет выписать, - заикается медсестра с раскрасневшимися щеками. Я ухмыляюсь ей. Если бы она только знала, насколько я понимаю ее реакцию. Но разница в том, что он мой.

Элли смотрит на Элая с непроницаемым выражением лица, прежде чем смягчиться. - Я останусь на день или два, пока не решу, что хочу делать дальше.

Попытки молодой медсестры пофлиртовать с Элай в лифте вниз милы, но резко обрываются, когда он обнимает меня за талию. Это умный ход с его стороны, поскольку я в двух секундах от того, чтобы ударить ее ножом одними своими мыслями.

Словно прочитав мои мысли, Элай бросает понимающую улыбку в мою сторону, прежде чем взять меня за руку, когда мы выходим из вестибюля. Убедившись, что Элли удобно устроилась на заднем сиденье, медсестра проворно возвращается к своей смене, и мы выезжаем со стоянки.

- Мне нужно заехать домой и взять кое-какие вещи, - говорит Элли едва слышным голосом.

- Ты уверена? - спрашиваю я. - Я всегда могу пойти упаковать для тебя сумку или заказать доставку некоторых вещей.

- Да. Мне нужно это сделать.

- Ладно, сначала мы пойдем туда, - соглашаюсь я, кивая в ответ на молчаливое одобрение Элая. Я знаю, что это нужно ей самой. Я просто благодарна, что она добровольно согласилась приехать ко мне домой. Ее похищение не входит в мой список дел на сегодня.

Мы подъезжаем к ее дому, и я вижу полицейскую ленту поперек двери. Копы приходили и уходили, но лента остается — зловещее напоминание о разврате, который здесь творился. Я уже договорилась о том, что сегодня позже установят новую входную дверь.

Элли выпрыгивает из грузовика раньше, чем я успеваю выйти, и стоит, уставившись на дверной проем. В ее глазах тревога. Я протягиваю руку и сжимаю ее руку, молча предлагая свое утешение. Она делает глубокий вдох, подавляя свои эмоции, пока Элай срезает желтую ленту с двери.

Толкая сломанную дверь и входя в дом, я ахаю от того, что вижу. Мой взгляд падает на засохшую кровь на полу, и моя кровь начинает закипать. Гостиная и кухня разрушены.

Элли отводит взгляд, направляясь прямиком в главную спальню, пока я осматриваю ущерб. Подушки с дивана разбросаны повсюду, а ящики перевернуты.

- Это сделала полиция? - спрашиваю я Элая напряженным голосом.

- Нет. Здесь был кто-то еще.

Я достаю ключ, который носила с собой, из кармана. - Нам нужно попасть в его офис на заднем дворе, - выглянув в коридор, я вижу, как Элли роется в своем шкафу. Я подаю знак Элаю, и мы тихо выходим через задний двор. Я никогда раньше не рассматривала здание так внимательно — это скромных размеров строение, обшитое белым виниловым сайдингом и крошечным иллюминатором. Вход выходит на озеро. Когда мы входим в сарай для мужчин, или то, что Далтон называет своим офисом, там царит такой же беспорядок, как и в доме. Ящики письменного стола открыты, на полу разбросаны бумаги.

Я немедленно подхожу к картине и дергаю за нее, пытаясь понять, как открыть сейф. Она не поддается, поэтому я пытаюсь потянуть ее слева, затем справа. Разочарование просачивается внутрь, когда я провожу пальцами по краям, ища защелку или что-то еще, что могло бы ее открыть.

- Он мог солгать, что сейф здесь, - говорит Элай, тоже проверяя комнату.

- Нет, это не имеет смысла. Я приставила пистолет к его голове. Даже такой тупица, как Далтон, ценит свою жизнь больше, чем кто-либо другой.

Я плюхаюсь в кресло и смотрю на картину. Что-то в ней привлекает меня. Я внимательно изучаю ее, а потом замечаю. Вытаскивая ключ из кармана, я перевожу взгляд с него на картину, и в моем сознании вспыхивает осознание.

Я встаю и провожу пальцами по изображению замка. Нащупав затвердевший выступ, я нажимаю на ключ, и он вставляется в настоящий замок. Я слышу щелчок, и сейф открывается. Сейф находится не за картиной — он часть картины.

- О боже мой.

- Джекпот, - говорит Элай.

- Почему-то я не думаю, что мы найдем горшок с золотом, который ищем, - бормочу я. - Но я думаю, мы кое-что нашли.

На верхней полке лежат пачки наличных, поддельные паспорта и что-то вроде семейной реликвии. Обойдя все это, я нахожу папку в манильской обложке.

Я подхожу и высыпаю содержимое на стол. В папке находятся фотографии и zip-диск. Меня охватывает трепет, когда Элай берет одну из фотографий. Его лицо бледнеет, и сильная боль в его бурных голубых глазах безошибочно читается, когда они поднимаются, чтобы встретиться с моими.

- Это Пейсли.

ТЕССА

Мы покидаем дом Элли, упаковав сумки и погрузив их в грузовик. Да, сумки. У Элли никогда не бывает только одной сумки. Полуденное солнце ярко светит над головой, а небо ясного голубого цвета — резкий контраст с тяжестью ситуации.

Она почти ничего не сказала и даже не вздрогнула, когда увидела, как мы возвращаемся из сарая — Элай держал конверт из плотной бумаги, его руки крепко сжимали его.

Это не похоже ни на что, что я когда-либо видела от нее, и я не знаю, как утешить мою подругу. Как будто она всего лишь оболочка того человека, которого я знаю, как будто ее душа была отделена от тела.

Экстренный выпуск новостей привлекает мое внимание, и я увеличиваю громкость радио.

- Полиция прибыла на место происшествия, где было обнаружено тело, предположительно Уилсона Рэндалла. Уилсон - сын местного шерифа Боба Рэндалла, который в настоящее время недоступен для комментариев. Полиция ведет расследование и планирует провести пресс-конференцию позже сегодня.

Я бросаю взгляд на Элая, прежде чем посмотреть в зеркало заднего вида, оценивая реакцию Элли.

- Что? Ч–что? Уилсон мертв? - Элли заикается, в ее голосе слышится паника. - А что с Далтоном? Где он может быть? Он придет за мной?

- Элли, ты в безопасности. Со мной ты в безопасности, - настаивает Элай, протягивая руку, чтобы погладить ее по руке для утешения. - И с Тессой. Мы не позволим, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Слезы текут по ее лицу. - Но почему? - умоляет она. - Почему ты мне помогаешь? Было бы лучше, если бы ты ненавидел меня. За все. За то, о чем я тебе не сказала.

Элай не дрогнул. - Я никогда не смог бы возненавидеть тебя. В том, что случилось с моей сестрой, с твоей кузеной, не было твоей вины. Ты была всего лишь ребенком. Я люблю тебя, Элли. Ничто и никогда этого не изменит.

- Я тоже люблю тебя, брат, - отвечает она, тихо плача.

Мы устраиваем Элли в моей комнате для гостей. Она рядом с моей, так что я могу услышать ее, если понадоблюсь. Она забирается под одеяло, не распаковывая вещи, сворачиваясь калачиком. Я пытаюсь уговорить ее съесть что-нибудь, но она отказывается. Поэтому я оставляю бутылку воды и батончик мюсли на прикроватной тумбочке.

Я сдерживаю желание действовать импульсивно, спуститься вниз и покончить с жизнью Далтона прямо сейчас, но я знаю, что Элаю нужно, чтобы я сдерживала свои порывы. Это не обо мне и не только об Элли. У нас есть прямые доказательства, связывающие Далтона и Уилсона с исчезновением его сестры, но еще так много предстоит раскрыть.

Я нахожу Элая на диване, он разглядывает фотографии. Подойдя к буфету, я наливаю ему стакан виски, беру бутылку воды для себя и сажусь рядом со своим ноутбуком.