Он игнорировал меня и хмурился из-за сообщения.

Что-то в том, как он поколебался, вызвало у меня дурное предчувствие.

— Лиза в порядке? В «Хонки-Тонк» что-то случилось?

— Расслабься, Маргаритка. Все и всё в порядке.

Он написал ответ и завёл двигатель грузовика.

Мы поехали на восток и влились в ленивое дорожное движение Северной Вирджинии. Я снова перепроверила свою аккуратную стопку налички, пока Нокс и Уэйлей болтали о всякой ерунде. Я их не слушала и пыталась подавить тревогу. Вчера в библиотеке я вошла в свой банковский аккаунт, чтобы подтвердить кое-какие цифры в бюджете. С деньгами было туго. Смены в баре и отсутствие арендной платы помогало. Но мой доход был не настолько внушительным, чтобы произвести впечатление на судью, особенно если я добавлю ко всему этому платежи за автокредит.

У меня имелось три варианта:

1. Найти дневную работу на то время, что Уэйлей в школе.

2. Позаимствовать денег из накоплений на пенсию.

3. Продать свой дом на Лонг-Айленде.

Мысленно я содрогнулась. Дом представлял для меня нечто большее, чем просто три спальни и две ванные комнаты. Это был приносящий удовлетворение шаг, являвшийся частью большего плана. Я получила хорошую работу в инвестиционной фирме семьи Уорнера, влюбилась в него и купила хороший дом, чтобы создать семью.

Если продам его, то официально попрощаюсь с мечтой. И куда я тогда денусь, когда шесть месяцев временного опекунства над Уэйлей закончатся?

К тому моменту, когда мы доехали до торгового центра, я уже мариновалась в страданиях, сожалениях и провалах.

— Спасибо, что подвёз, — сказала я Ноксу, который теперь держал у уха телефон и вёл разговор, состоявший из односложных вопросов и ответов. Я выскочила из машины, всё ещё держа свой кофе.

Уэйлей выбралась с заднего сиденья и захлопнула дверцу.

Я ожидала, что Нокс вдавит педаль в пол и оставит нас в облаке выхлопных газов, но вместо этого он выбрался и сунул телефон в задний карман.

— Что ты делаешь?

— Ты пойдёшь с нами за покупками? — спросила Уэйлей. Она казалась не ужаснувшейся... она казалась восторженной.

«Чтоб тебя черти побрали, Нокс Морган».

— В моём списке покупок тоже есть несколько пунктов. Подумал, что вы, дамы, можете обучить меня основам.

Мы вошли в кондиционируемый торговый центр, и Уэйлей, бегло глянув на меня, устремилась в бутик с аксессуарами.

Как только она скрылась в магазине, я схватила Нокса за татуированную руку.

— Что. Ты. Делаешь?

— Пришёл за покупками.

— Ты не делаешь покупки. Ты не ходишь по торговым центрам.

Он перекатился на пятки, выглядя забавляющимся.

— Это факт?

— Ты из тех парней, которые носят одежду, пока та буквально не рассыплется от ветхости, а потом ты начинаешь носить или то, что какая-нибудь родственница подарила на Рождество, или заказываешь через интернет ровно такую же вещь. Ты не бродишь по торговым центрам. Ты не ходишь за покупками с девушками.

Нокс вторгся в моё личное пространство. Его глаза, сегодня выглядевшие скорее серыми, нежели голубыми, сделались серьёзными.

— Ты имеешь что-то против моего присутствия?

— Да! Что ты тут делаешь, Нокс? Я пытаюсь сблизиться с Уэйлей. Всё, что я пробовала до сих пор, не вызвало даже трещинки в её стенах. В возрасте одиннадцати лет она уже прячется за маской из-за того, с каким количеством разочарования ей уже пришлось столкнуться. Я хочу, чтобы она улыбалась. Искренне улыбалась.

— Иисусе, Наоми. Я здесь не для того, чтобы этому помешать.

— Тогда зачем ты здесь?

Уэйлей постучала по стеклянной витрине со своей стороны и приложила две пары серёжек к своим непроколотым мочкам. Я показала большой палец вверх и мысленно добавила к списку «Проколоть Уэйлей уши».

— У меня есть свои причины. Как есть и причины не говорить тебе.

— Такой ответ не принимается.

Мы теперь почти соприкасались, и моё тело было сбито с толку противоречивыми ощущениями холода от кондиционера и жара от его выдающегося тела.

— Это единственный ответ, который ты пока что получишь.

— Вот поэтому ты и холост, — заметила я. — Ни одна женщина в здравом уме не станет терпеть такое.

— Я холост, потому что сам так хочу, — парировал он.

Я не успела до конца закатить глаза, а Нокс уже сменил тему.

— То есть, ты пытаешься подкупить Уэй?

— Да, пытаюсь. Девочкам нравятся подарки.

— Тебе тоже нравятся подарки? — спросил он.

Я покачала головой.

— Нет, Нокс. Мне не нравятся подарки. Я их обожаю, чёрт возьми.

И это была чистая правда.

Уорнер в последние годы халтурил на Рождество и дни рождения, из-за чего я чувствовала себя меркантильной, когда демонстрировала разочарование из-за бездушных подарков не того размера.

Нокс слегка улыбнулся.

— Итак, откуда взялись деньги на этот загул? Я знаю, сколько ты зарабатываешь в «Хонки-Тонк».

Я вытянула шею, убеждаясь, что Уэйлей всё ещё внутри. Она примеряла плетёный ободок розово-фиолетового цвета. Он смотрелся просто очаровательным, и мне хотелось зайти и потащить её к кассе с этим ободком.

— Не то чтобы это твоё дело, но я продала своё свадебное платье.

— Всё настолько плохо? — спросил он.

— Плохо?

— Ты только что продала своё свадебное платье, чтобы купить племяннице всё необходимое к школе. У тебя нет телефона. И нет машины.

— Есть у меня телефон, — заявила я, доставая старый Blackberry Лизы и держа его перед носом Нокса.

— Буква Е только что отвалилась от клавиатуры.

Чёрт возьми. Буква Е имелась во многих словах.

— Мне не нужно твоё осуждение. Ясно? Сегодняшний приоритет — школьные вещи для Уэйлей. С остальным я разберусь. Так что ты делай что хочешь, а я буду осыпать свою племянницу подарками.

Эта лёгкая улыбка вернулась, и она сеяла хаос в моей нервной системе.

— По рукам.

Я направилась в сторону магазина, затем резко остановилась, чтобы полюбоваться композицией в витрине. Стена горячей жёсткой груди врезалась в меня сзади.

— Проблемы? — спросил Нокс. Его борода щекотала моё ухо.

Я повернулась к нему лицом и скрипнула зубами.

— Ты сегодня так и не оставишь нас в покое, так?

— Нетушки, — заявил он, положив руку на мой живот и заставляя меня пятиться в магазин.

***

Я думала, мы потеряем его после первого подросткового магазина, но Нокс вытерпел их все. В том числе и обувной. Он даже озвучивал своё мнение, когда Уэйлей об этом просила, и корчил ей рожицы, чтобы развлечь, пока ей прокалывали уши.

Она буквально светилась. Её ледяной фасад «мне всё равно» начал оттаивать на второй паре обуви и окончательно превратился в лужицу, когда я настояла, чтобы она купила сарафан с розовыми и жёлтыми цветами. И это было ещё до того, как Нокс вытащил свою кредитку, чтобы оплатить ярко-розовые кроссовки с вырвиглазными цветочками, которые заставили её ахнуть.

— Почему ты постоянно трогаешь свой лоб, тётя Наоми? — спросила Уэйлей.

— Пытаюсь определить, нет ли у меня повышенной температуры, ибо у меня явно галлюцинации.

Единственным альтернативным объяснением было то, что я умудрилась нечаянно провалиться в альтернативную реальность, где Нокс Морган был приятным парнем и любил ходить по магазинам.

Мы наткнулись на школьную подругу Уэйлей, Нину (ту, что с чёрными волосами и без запаха изо рта). Я с радостью познакомилась с её папами, Исааком и Гаэлем, которые, похоже, не смутились, когда Нокс представился всего лишь нашим временным шофёром. Нина спросила, можно ли Уэйлей пойти с ними на автоматы аркадных игр. Я с удовольствием разрешила и обменивалась телефонными номерами с Исааком, пока Нокс вытащил из бумажника двадцатку.

— Даёшь отрыв, Уэй, — сказал он.

— Вау. Спасибо!

— Не покупай слишком много конфет, — крикнула я ей вслед. — Мы ещё не ужинали!

Она помахала рукой через плечо — я так понимаю, этот жест говорил, что она не собиралась прислушиваться ко мне. Я повернулась к Ноксу.