— Прислушайся к Хлое, которая вот-вот лишится хотдога... Слезь, Уэйлон, — сказала Лиза.

Мой пёс замер, так и не добравшись до цели.

— Даже если ты не шевелишься, мы всё равно видим тебя, тупица, — напомнил я ему.

Уэйлей захихикала.

Надувшись, Уэйлон слез обратно под стол. Через несколько секунд я заметил, как Уэйлей оторвала кусок от своей сосиски и небрежно опустила под клетчатую скатерть.

Наоми это тоже заметила, но не наябедничала на них обоих.

— Если ты принесла с собой ноутбук, я могу взглянуть, — предложила Уэйлей.

— Ну, если после ужина ты оказываешь техподдержку, — сказала Таллула, вытаскивая из рабочей сумки огромный айпад. — Я только что купила его для работы, и у меня возникли сложности с переносом информации со старого устройства.

— Десять баксов за услугу, — заявил я, хлопнув по столу.

Все взгляды метнулись ко мне. Губы Уэйлей слегка изогнулись.

— Уэйлей Уитт не работает бесплатно. Хотите обслуживаться у лучших? Платите, — сказал я им.

Её крохотная улыбка теперь уже сделалась усмешкой, а потом и вовсе расплылась во все тридцать два, когда Таллула выудила 10 долларов из сумочки и передала ей.

— Первый платящий клиент, — с гордостью сказала Таллула.

— Тетя Слоан! — зашипела Хлоя.

Слоан улыбнулась и потянулась за сумочкой.

— Вот двадцатка за работу. Мисс Модница также капнула мёдом на клавишу пробела, когда делала себе чай.

Уэйлей убрала деньги в карман и уселась за работу.

На сей раз Наоми встретилась со мной глазами. Она не улыбнулась, не сказала «спасибо» или «раздень меня сегодня ночью». Но там всё равно что-то жило. Что-то, что мне не терпелось раскрыть, блеснуло в этих ореховых глазах.

А потом исчезло.

— Прошу прощения, — сказала она, оттолкнувшись от стола. — Я сейчас вернусь.

Нэш смотрел, как она уходит, и этот ярко-жёлтый материал струится по загорелым бедрам.

Я не мог его винить. Но я также не мог позволить ему заполучить её.

Когда Джеремайя привлёк его внимание вопросом про футбол, я использовал это как возможность последовать за Наоми внутрь. Я нашёл её склонившейся над бюро возле лестницы в гостиной.

— Что делаешь?

Она подпрыгнула, дёрнув плечами. Затем развернулась, держа руки за спиной. Увидев, что это я, она закатила глаза.

— Тебе что-то нужно? Пощёчину? Повод уйти?

Я медленно сократил расстояние между нами. Я не знал, зачем это делаю. Я просто знал, что при виде того, как она улыбается моему брату, у меня в груди становилось тесно, и её холодное отношение задевало меня. И чем ближе я подвигался, тем теплее мне становилось.

— Я думал, с деньгами проблема, — сказал я, когда она запрокинула голову, чтобы посмотреть на меня.

— Ой, да выкуси, Викинг.

— Просто говорю, Маргаритка. В первый рабочий день ты выдала мне слезливую историю о том, как потеряла все сбережения и пытаешься обеспечивать племянницу. А теперь всё выглядит так, будто ты кормишь половину штата.

— Это ужин в складчину, Нокс. Между прочим, ты единственный, кто не принёс свою часть угощения. Кроме того, я делала это не ради общения.

Мне нравилось, как она произносила моё имя в моменты раздражения. Чёрт, да мне просто нравилось слышать от неё своё имя.

— Тогда ладно. Почему ты пригласила половину Нокемаута на ужин в складчину?

— Если я скажу, ты пообещаешь сделать нам обоим одолжение и уйти?

— Непременно, — соврал я.

Она прикусила губу и заглянула за моё плечо.

— Ладно. Это из-за Хлои.

— Ты устроила ужин ради одиннадцатилетки?

Она закатила глаза.

— Нет! Эта очаровательная болтушка — самая популярная девочка среди ровесников Уэйлей. В этом году у них одна учительница. Я просто пыталась дать им возможность провести время вместе.

— Пытаешься заделаться сводницей для шестиклассниц?

Наоми выпятила подбородок и скрестила руки на груди. Я не возражал, поскольку от этого её груди повыше приподнялись в вырезе платья.

— Тебе-то не понять, каково это — идти по городу и чувствовать людское осуждение просто из-за того, кому ты приходишься родственником, — прошипела она.

Я сделал шаг в её сторону.

— Тут ты смертельно ошибаешься.

— Ладно. Хорошо. Как скажешь. Я хочу, чтобы Уэйлей пошла в школу с настоящими друзьями, а не просто со слухами, что она брошенная дочь Тины Уитт.

Наверное, это был верный поступок. Когда мы переехали сюда, в мой первый учебный день со мной были мой брат и Люсьен. Никому в школе не хватало смелости задирать одного из нас, поскольку нас защищала стая.

— Тогда что это? — спросил я, хватая ежедневник, который она сжимала в одной руке.

— Нокс! Стой!

— Экстренный Список Дел Перед Школой, — прочёл я. — Забрать ноутбук. Попытаться договориться о встрече с учителем. Купить одежду и канцтовары для школы. Деньги, — я тихо присвистнул. — Возле этого пункта очень много вопросительных знаков.

Наоми кинулась за ежедневником, но я держал тот вне её досягаемости и перелистнул страницу. Я обнаружил ещё один список дел, за ним ещё и ещё.

— Списки тебе явно нравятся, — заметил я.

Её почерк сначала был аккуратным и красивым, но по мере прибавления пунктов я буквально чувствовал панику в её письме. У этой женщины проблем по горло. И мало что можно с этим поделать, если судить по балансу её счетов, подписанному в конце списка покупок.

На сей раз я позволил Наоми забрать ежедневник. Она бросила его на бюро позади себя и взяла свой бокал вина.

— Не лезь в мои дела, Нокс, — сказала она.. Её щёки порозовели, и сейчас в этих великолепных ореховых глазах не осталось ни капли льда. Каждый раз, когда она делала глубокий вдох, её груди задевали мою грудную клетку и чуточку сильнее сводили меня с ума.

— Ты не обязана справляться с этим одна, знаешь, — произнёс я.

Она с притворным восторгом хлопнула себя по лбу той рукой, что не держала бокал вина.

— Ну конечно! Я же могу просто просить подачки у незнакомцев. Как я сразу-то не подумала? Я же не буду выглядеть в глазах закон неспособной позаботиться о ребёнке. Проблема решена.

— Нет ничего плохого в том, чтобы время от времени принимать помощь.

— Мне не нужна помощь. Мне нужно время, — упорствовала Наоми. Её плечи напряглись, свободная рука сжалась в кулак. — Слоан упоминала, что после начала учебного года в библиотеке может открыться вакансия с частичной занятостью. Я смогу откладывать деньги и купить машину. Я всё устрою. Мне лишь нужно время.

— Если хочешь взять дополнительные смены в «Хонки-Тонк», только скажи.

Похоже, я беспрестанно хотел, чтобы орбита вращения этой женщины пересекалась с моей. Я играл в дурацкую и опасную игру.

— И это говорит мужчина, который назвал меня «чванливой и настырной занозой в заднице» и пытался немедленно уволить. Уж прости, что я тебя никогда ни о чём не прошу.

— Ох, да брось, Наоми. Я был взбешён.

Она посмотрела на меня так, будто хотела поджечь заживо.

— И что? — выразительно поинтересовалась она.

— И что? Я сказал кое-какие вещи, потому что был взбешён. Ты не должна была это услышать. Не моя вина, что ты подслушивала приватный разговор.

— Ты заорал через две секунды после того, как я вышла за дверь! Нельзя же так делать! Слова имеют силу. Они заставляют людей чувствовать чувства.

— Так перестань чувствовать чувства, и давай двинемся дальше, — предложил я.

— Пожалуй, это самое нелепое, что я слышала в своей жизни.

— Сомневаюсь. Ты же выросла с Тиной.

Лёд в ней растаял и превратился в раскалённую лаву.

— Я действительно выросла с Тиной. Мне было девять, когда я подслушала, как она говорит моей лучшей подруге, что им лучше играть без меня, ведь я слишком заносчивая, и со мной скучно. Мне было четырнадцать, когда она поцеловала мальчика, который мне нравился, и она об этом знала. А потом она сказала мне, что я слишком приставучая, чтобы он или кто-то другой когда-нибудь меня захотел.