Абриль была рада это слышать, но в то же время ей было жаль, что женщина проделала такой путь сюда, ведь к тому времени они уже знали, что Диана опоила щенка. Тем не менее, ей стало легче, когда она услышала, что препарат не повредит лабрадору.

Наблюдая, как Криспин дарит собаке немного любви, она криво улыбнулась и спросила: –  Это плохо, что я завидую собаке за то, что сейчас вся ласка достается ей?

Криспин удивленно взглянул на нее, а затем, скривив губы в усмешке, выпрямился. – Не думаю. Но, может быть, это просто потому, что я весь день завидовал Лилит, которая была здесь с тобой, пока я торчал на кухне с Кассиусом, охраняя Кровавую Мэри.

— Кровавая Мэри? – Подняв брови, она встала и обошла стол, чтобы поприветствовать его как положено.

— Кусака Бетти? – предложил он.

— Звучит ужасно, – заверила его Абриль, отталкивая Лилит в сторону, чтобы она могла подойти достаточно близко и обнять его.

— Хм, – пробормотал он, обнимая её. – Плохо. Но имя Диана не очень сочетается со словами, вызывающими ассоциации с убийством.

Абриль на мгновение задумалась, а затем покачала головой. – Единственное, что приходит мне в голову, – это Диана, Несущая Смерть, или… О! Диана, Дракула. – Она слегка нахмурилась и сказала: – Почему-то это напоминает мне песню, которую я когда-то слышала. – Пожав плечами, она подняла к нему лицо и спросила: – Ты собираешься меня поцеловать? Или мне не повезло?

— К сожалению, тебе не повезло, – произнес он. – Я больше всего на свете хочу поцеловать тебя прямо сейчас, но это приведет к тому, что мы займемся другими удивительными и восхитительными вещами, которые оставят нас лежать потными, голыми на полу твоего кабинета.

— Меня это вполне устраивает, – немного задыхаясь, произнесла Абриль, ее тело уже отреагировало на его близость.

— Меня тоже, – заверил он её. – Но не Люциана, ведь он послал меня за тобой. Он с парнями уезжает, и сначала хочет поговорить с тобой.

Абриль не смогла скрыть удивления. – Они уже уезжают?

— Только он, Декер, Брикер и Андерс. Они везут Диану в Торонто, чтобы она предстала перед Советом.

— Остаются Кассиус, твой дядя Арманд и его жена Эш, твой кузен Ник и его жена Джо, и...

— Баша и Маркус, – закончил он за неё, когда она замялась, не желая ошибиться и назвать её тётей, если она кузина, или наоборот. Конечно, Криспин этого не знал, когда он сказал ей: – Они ещё пару дней будут здесь. Твоя соседка Ким и её семья в порядке, о них позаботятся, но, в подвале у Дианы было десять человек, и больше половины из них находятся в очень плохом состоянии, как физическом, так и психическом. Потребуется некоторое время, чтобы все уладить. –  Он сделал небольшую паузу, а затем добавил: – К сожалению, парень твоей начальницы, Уильям, один из них.

Абриль кивнула. Ей было жаль жертв в подвале дома Дианы, и она могла только догадываться, что им пришлось пережить, но спросила: – Как именно позаботились о Ким и её семье?

— Им стёрли память, и на их место поместили новые, более приятные воспоминания о паре дней, проведённых с семьёй, – успокаивающе пояснил он. – Они находились под влиянием Дианы только с тех пор, как экскаватор якобы сломался. У неё не было времени мучить их, как жертв в подвале. Она была слишком занята наблюдением за происходящим здесь и попытками проникнуть внутрь, поэтому с ними она проводила мало времени. Сейчас с ними всё хорошо.

Абриль кивнула и спросила: – А Уильям и остальные? Насколько они плохи?

Криспин помедлил, а затем признался: – Они в гораздо худшем состоянии. Хотя, – быстро добавил он, увидев, как её плечи поникли, – есть надежда, что они все выживут. Или, по крайней мере, большинство из них.

Её губы сжались от этой новости. Диана Фоли была ответственна за чертовски много горя и смертей. Но теперь с этим ничего нельзя было поделать, кроме как собирать осколки. Сглотнув, она спросила: – И что потом? Полагаю, вы сотрёте и их память. Значит ли это, что Уильям не вспомнит, где он был и почему пропал на две недели? Как вы им всё объясните? А как насчёт их семей и друзей? Вы можете внушить им мысли? Что…?

— Все они получат новые воспоминания, которые будут охватывать то, где они были с тех пор, как исчезли.

— Какая история может скрыть исчезновение Уильяма на две недели? Ты же не собираешься стереть Джину из его памяти? – Она нахмурилась при одной мысли об этом. Джина действительно увлеклась Уильямом и страдала от того, что он, якобы, ушел.

— Нет. Конечно, нет, – успокаивающе сказал Криспин. – Что касается объяснения его отсутствия,  вероятно, перегоним его машину на парковку, отвезем его в одну из городских больниц и внушим ему и персоналу больницы, что его сбила машина, когда он шёл в магазин, чтобы купить лотерейные билеты или что-то в этом роде. Что его привезли без сознания, без документов, поэтому у больницы не было возможности связаться с семьёй или кем-либо ещё, пока он не очнулся, чтобы сообщить им, кто он и кому звонить. – Он пожал плечами. – Что-то в этом роде.

Абриль медленно выдохнула и пробормотала: – Молоко.

Криспин растерянно моргнул. – Молоко?

— За ним он пошел в тот день, когда исчез, – объяснила она. – Он пошел за миндальным молоком для кофе. У него аллергия на молочные продукты, а у Джины закончилось миндальное молоко.

— Хорошо. Буду иметь в виду. Я передам это Люциану, чтобы он передал тому, кто займется  больницей.

Абриль кивнула, но на мгновение задумалась, как Джина отреагирует на его внезапное возвращение. Она, без сомнения, будет безумно рада, но потом, вероятно, решит повесить на него что-то вроде армейского жетона, чтобы подобное больше не повторилось. Конечно же, золотой армейский жетон с выгравированным именем и номером телефона, по которому можно позвонить в случае чрезвычайной ситуации.

— Идем, – резко сказал Криспин, подталкивая её к двери. – Люциан не самый терпеливый из людей.

— Серьезно? – спросила она весело, но замялась. – О чём он хочет со мной поговорить?

— Я полагаю, он просто хочет попрощаться и поблагодарить тебя за гостеприимство, пока он и парни были...

Губы Абриль расплылись в улыбке, когда он остановился. – Ты не умеешь лгать, не так ли?

— Да, – признался он со вздохом. – Понятия не имею, чего он хочет. Я не могу его читать. Но он, вероятно, будет надоедливым и грубым.

— Тогда жду с нетерпением, – саркастически сказала Абриль, открывая дверь кабинета.

Люциан сидел за кухонным островом, когда Абриль и Криспин вошли на кухню. Но Дианы уже не было. На ее месте теперь сидел Робертс, а Диана стояла между Брикером и Декером, которые держали её под руки. Она выглядела крайне язвительно и, когда она вошла, буквально сверлила её взглядом, словно в ситуации, в которой она оказалась, виновата Абриль.

Честно говоря, Абриль было всё равно, что думала или чувствовала эта женщина. Она бы  испытала облегчение, увидев её спину. Прошлой ночью она не сомкнула глаз, зная, что эта женщина здесь, в доме, под охраной или нет. Она была такой холодной и злой. Поэтому Абриль проигнорировала Диану и сосредоточилась на Люциане.

— Я слышала, что вы уезжаете, – прокомментировала она.

— Да. Мы должны передать дело миссис Фоли на рассмотрение Совета. Лучше всего покончить с этим побыстрее.

— Что с ней будет? - с любопытством спросила она.

— Как я уже сказал, она предстанет перед Советом, – повторил он, и когда она нахмурилась, он закатил глаза и добавил: – А потом ее, без сомнения, проткнут колом и сожгут.

— Проткнут колом и сожгут? – недоверчиво спросила Абриль. Она понятия не имела, что это значит, но подозревала, что ничего хорошего.

— Она будет казнена, – серьезно заявил Криспин, не потрудившись объяснить, как именно это произойдет или что именно означает «проткнут колом и сожгут ».

Абриль подозревала, что ей не хотелось знать. Достаточно было того, что женщину уберут. Она никогда не была ярой сторонницей смертных приговоров, но, с другой стороны, она впервые столкнулась с кем-то настолько злобным и убившим столько людей за последние двадцать лет.