— И ты думаешь, то же самое происходит и со мной? – с интересом спросила Абриль. – Что нано распознали в нас двоих схожую энергию?

Криспин слегка пожал плечами. – К такому выводу приходят все. В основном из-за того, что моя тётя Маргарет и юная девушка, вышедшая замуж за крылатого человека, говорили о том, как они распознают спутников жизни. Они говорят, что у спутников жизни похожая аура или энергетика, и они ее считывают и понимают, что им будет хорошо вместе.

— Прости, – сказала Абриль, качая головой. – Повтори. Девушка, которая вышла замуж за крылатого человека?

— Кажется, её зовут Стефани, – сказал Криспин, пытаясь вспомнить наверняка, но он никогда не встречал девушку и полагался только на рассказы. Он всё же подумал, что её зовут Стефани. Оставив пока эти сомнения, он добавил: – Маргарет и эта девушка – обе консилиари (conciliari). Когда Абриль открыла рот, он быстро ответил на вопрос, который, как ему показалось, должен был прозвучать: – Консилиари – это что-то вроде свахи для бессмертных. Они умеют распознавать спутников жизни и подбирать пары.

— Криспин, – серьезно сказала Абриль, – все это действительно интересно, и я уверена, что позже у меня будут вопросы о чем-нибудь вроде «консилли» чего-то там, но сейчас меня больше интересует «крылатый человек».

— О-о-о. – Криспин с минуту тупо смотрел на неё, пытаясь придумать, что сказать. Ему совсем не хотелось останавливаться и объяснять всё это, когда он пытался рассказать ей о спутниках жизни, о том, что она – его единственная, и как много она для него значит. Но он решил, что другого выхода нет, поэтому быстро добавил: – Ладно, помнишь того учёного, о котором я упоминал, который проводил эксперименты над бессмертными?

— Да.

— Ну, он также ставил другие эксперименты, включая генетическое сращивание ДНК человека и животных. Одним из результатов стал человек-птица.

— Что? – выдохнула Абриль. – О Боже! Что…

— Ты отвлекаешься, дитя моё! – рявкнул Люциан из кухни. – Криспин, заканчивай рассказывать ей, что такое спутница жизни и что она твоя единственная, и покончим с этим. Я голоден, а лазанья остывает.

Криспин нахмурился, глядя на дверь, молча посылая дядю к чёрту. Он знал, что тот слышит его мысли и, без сомнения, поймёт посыл, но не удивился, не получив ответа.

— Обычно я довольно спокойная и уравновешенная, – сказала Абриль, снова привлекая его внимание. – Но твой дядя меня просто бесит.

— Не волнуйся, он на всех так действует, – прорычал Криспин.

Это вызвало у неё улыбку. Он улыбнулся в ответ и сказал: – Ладно, к сути, наночастицы распознают спутников жизни среди бессмертных  и… или бессмертных, потому что спутники жизни не всегда один смертный и один бессмертный, иногда бессмертных двое, – пояснил он. – В любом случае, мы полагаем, что наночастицы ответственны за все симптомы и признаки спутников жизни. Конечно, мы не уверены, но это текущее предположение. Всё, что мы знаем наверняка, – это то, что это работает, и что если мы находим кого-то, кого не можем прочитать, это, скорее всего, наш спутник жизни.

— Что это за симптомы и признаки? – спросила Абриль. – Кроме не возможности их прочитать, я имею в виду.

— Мы снова начинаем интересоваться едой и сексом, – заявил он.

— Снова? – спросила она, и брови взлетели вверх.

— Ну, с возрастом бессмертные, как правило, устают от еды и секса... да и вообще от всего.

— Именно это и приводит к самоубийству руками Охотников, – сказала она, почти с возмущением от мысли, что кто-то заставляет Силовиков пройти через это. Или, возможно, её больше возмущало то, что абсолютно невинные смертные страдали или умирали, чтобы Охотники покончили с жизнью изгоя.

Криспин пожал плечами. – Ну, думаю, чтобы поджечь себя, требуется немало мужества, и я даже не уверен, что можно отрубить себе голову. Самоубийство руками Охотника, пожалуй, самый простой способ, – заметил он. Он много думал об этом. Он сам был очень стар и не раз подумывал о самоубийстве, поэтому испытывал сочувствие к изгоям. Если бы не встретил Абриль, кто знает, может и он стал бы изгоем. Или еще может, если не сможет быть с ней.

— В любом случае, – резко сказал он, – мы снова отвлекаемся от темы. Дело в том, что с возрастом мы устаём от еды, секса и всего того, чем наслаждались раньше. Однако появление спутника жизни пробуждает эти желания. Мы внезапно обнаруживаем, что снова наслаждаемся едой, среди прочих удовольствий.

— Ты устал от еды и секса? – спросила она, с трудом в это веря. Мужчина был настоящим сексуальным генератором.

— Я не занимался сексом с 766 года до нашей эры и не ел с 751 года до нашей эры, – просто сказал он, а затем добавил: – До встречи с тобой.

Абрильпочувствовала, как кровь отхлынула от её лица, когда она услышала его слова. – Прости? Когда ты в последний раз ел или занимался сексом?

— 766 г. до н. э. – секс и 751 г. до н. э. – еда, – повторил Криспин.

— Ты хочешь сказать, что ты родился до нашей эры, то есть до Христа, верно?

— Да, – сказал он почти извиняющимся тоном.

— Итак, ты родился в...

Когда она остановилась, чтобы посчитать, он избавил её от хлопот: – Я родился в 900 году до нашей эры.

Абриль молча смотрела на него, с трудом усваивая то, что он сказал. Если то, что он сказал, было правдой, Криспину было далеко за 2900 лет. Это было очень много. Безумно много. Это казалось ей просто безумием. Это не могло быть правдой.

— Ты выглядишь расстроенной, – сказал он несчастно.

Абриль начала качать головой, но потом остановилась. Она хотела сказать, что не расстроена, но не могла придумать, как описать то, что чувствовала в тот момент. Испуг. Шок. Уверенность, что всё это, должно быть, какой-то странный сон. Единственное, чего она действительно не чувствовала, – это ужас, что её весьма удивило.

Решив отбросить в сторону свои чувства по этому поводу и тот факт, что она целовалась и всё ещё жаждала мужчину, который был старше Америки, Европы и практически всего, что она могла себе представить, она сосредоточилась на более приемлемом факте и вернулась к исходной теме. – Ладно, значит, нахождение спутника жизни пробуждает интерес к еде и сексу. Что ещё?

Криспин уже открыл рот, чтобы ответить, когда её осенил другой вопрос, и она перебила его, сказав: – Подожди! Это из-за наночастиц целоваться и миловаться с тобой так возбуждает?

Он кивнул. – Спутники жизни испытывают удовольствие друг друга, а также своё собственное. Оно нарастает волнами, в конце концов захлёстывая их так, что они оба теряют сознание. Мы полагаем, что это из-за наночастиц.

— Чёрт, – выдохнула Абриль. Она избегала думать о том, что падала в обморок после каждой страстной встречи с Криспином. Первый раз в бассейне, потому что очнулась, лёжа на мужчине, и сразу же переключилась на другие вещи. Например, о том, что она лежит на мужчине. Её голова покоилась у него на груди, её пах прижимался к его, а тело мгновенно пробудилось и жаждало повторения.

Она не думала об этом после того, как проснулась в своей спальне от присутствия незваного гостя и потеряла сознание. К тому времени, как она проснулась с пульсирующей головной болью и доктором Дэни, склонившейся над ней, это уже практически вылетело из головы.

— Вернёмся к твоему вопросу, – сказал Криспин, привлекая её внимание. – Ещё один симптом – общие сны, которые у нас тоже были.

— Да, – подтвердила она. – Значит, ты считаешь меня своей спутницей жизни.

Он кивнул.

— Что это значит? – спросила она.

— Это значит, что ты единственный человек, с которым я мог бы счастливо провести свою жизнь.

— Одна из скольких? – спросила она. – Сколько ещё у тебя спутников жизни? Ведь говорят, что в море не одна рыба. Тогда и у бессмертного тоже больше одной спутницы жизни?

Криспин помедлил, а затем сказал: – Возможно, ты единственная. Некоторым бессмертным повезло найти второго спутника после потери первого. Но это не гарантировано. Возможно, ты единственная возможная спутница жизни, которую я когда-либо встречал.