Видимо, этого оказалось достаточно, потому что он продолжил: – И им действительно пришла в голову блестящая идея. Нанотехнологии. Биоинженерные наночастицы, которые могли бы лечить болезни и даже травмы. – Он сделал небольшую паузу, а затем добавил: – Нанотехнологии были биоинженерными.

— Ты уже говорил это, – мягко заметила она.

— Верно, – неловко сказал он. – Итак, эти наночастицы используют кровь для своей работы и для движения. Не спрашивай меня, как, – быстро добавил он. – Я не знаю подробностей. Но каким-то образом наночастицы, будучи введенными в организм, могут добраться до любой части тела, где есть травма или болезнь, и исцелить её.

Она молча смотрела на него, впитывая его слова, и он поспешил продолжить: – Видишь ли, учёные запрограммировали в наночастицы, карту мужского и женского организма на пике их развития. То есть, по сути, в возрасте двадцати пяти-тридцати лет, – сообщил он ей. – Они запрограммировали наночастицы на возвращение хозяина в это состояние. К сожалению, – добавил он с гримасой, – учёные, придумавшие это, предполагали, что наночастицы можно ввести в человеческое тело, и они… Ну, представь, кого-то подстрелили, – попытался он. – Наночастицы должны были добраться до места ранения, распознать, что пуля чужеродный объект, вытолкнуть её из тела и залечить рану, без необходимости резать тело, чтобы вытащить пулю, или чтобы зашить. Обо всём этом позаботятся наночастицы.

Он на мгновение замолчал, довольный своим объяснением, но Абриль смотрела на него с недоумением. Она всё ещё не понимала, какое отношение это имеет к клыкам в челюсти скелета в саду.

Отбросив пока это, она пояснила: – Значит, эти наночастицы будут залечивать раны и …что? Окружат и убьют раковые клетки, болезнетворные микроорганизмы и всё, что им не понравится?

— Да. В общем, – сказал он с явным облегчением и откинулся назад.

Абриль просто смотрела на него, ожидая. Не уверенная, что разговор уже закончился. Наконец она подняла брови и спросила: – Это всё, что ты хотел мне сказать? Я имею в виду, это очень много, – заверила она его. – Похоже, это блестящее изобретение. Если когда-нибудь его запустят  или одобрят Министерство здравоохранения Канады, Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов (FDA) или кто-то ещё, это будет потрясающе. Настоящее благо для человечества. Ты можешь очень гордиться своей семьёй.

Криспин нахмурился, услышав её слова, и открыл рот, чтобы заговорить, но прежде чем он успел что-либо сказать, раздался грохот, заставивший обоих вздрогнуть. Из-за двери раздался голос Люциана Аржено: – Боже мой, племянник! Ты ещё хуже общаешься, чем твой отец. Мне что, войти и всё ей объяснить? Или ты расскажешь всё как следует?

— Я сам! – рявкнул Криспин. – Просто отойдите от двери и перестаньте подслушивать.

Они ждали молча, но, не услышав больше никаких звуков, Криспин, видимо, решил, что Люциан ушёл, и повернулся к ней с долгим и усталым вздохом. Слабо улыбнувшись, он сказал: – Прошу прощения. То, что я только что тебе рассказал, – лишь часть истории.

— Они уже испытали эти наночастицы на людях? – спросила Абриль.

— Это гораздо больше, чем просто испытания, – признал Криспин. –  Когда их только разработали, ими пролечили около дюжины пациентов.

Услышав это, Абриль вскинула брови. Не потому, что не верила ему, а потому, что не могла поверить, что в новостях не сообщалось о существовании и использовании таких нанотехнологий. Наконец она сказала: – Похоже, не сработало.

Криспин вздрогнул, явно удивлённый этим комментарием. – Почему ты так решила?

Она пожала плечами, а затем заметила: – Ну, я ничего не слышала в новостях о биоинженерных или чудо-нанотехнологиях, поэтому предполагаю, что они не сработали как следует.

— На самом деле они показали себя очень хорошо, – заверил он ее, а затем помедлил и неохотно признал: – Хотя не совсем так, как ожидалось.

— А как? – с интересом спросила Абриль.

— Ну, предполагалось, что наночастицы выполнят свою работу, вылечат болезнь или травму, и всё. Они были запрограммированы на самоуничтожение после того, как завершат восстановление организма пациента до пикового состояния. Затем они выведутся из организма так же, как и любые другие отходы.

— Но этого не произошло, – предположила она, и, увидев его удивление, заметила: – Ты же только что сказал, что всё прошло не так, как ожидалось. Так что, полагаю, если они ожидали, что те выполнят свою работу, а потом распадутся… – Она пожала плечами.

— Верно, – сказал он и кивнул. – И да, ты права, наночастицы не самоуничтожились и не распались после завершения лечения травм или лечения болезней, для лечения которых их вводили пациенту. Это была не вина учёных, – быстро сказал он, видимо, опасаясь, что она может унизить его родственников из-за предполагаемой неудачи. Но затем он нахмурился и признал: – Хотя… то есть, полагаю, в конечном счёте, это была их вина, поскольку они не учли, что человеческое тело постоянно нуждается в ремонте.

Брови Абриль поднялись. – Поясни?

Криспин нахмурился и сказал: – Клетки постоянно умирают из-за возраста, факторов окружающей среды и так далее. Полагаю, учёные не учли, что наночастицы также будут считать, что эти проблемы необходимо устранить перед самоуничтожением. Но это так, поэтому они никогда не самоуничтожаются и не покидают тело. – Видя выражение её лица, он объяснил: – Солнечный свет повреждает кожу, а наночастицы это исправляют. Простое течение времени приводит к гибели клеток, а наночастицы их восстанавливают. Загрязнение наносит вред лёгким и микробиому кожи, и…

— И нанотехнологии об этом позаботятся, – сказала за него Абриль.

— Да, – сказал он и добавил: – В конечном счете, всегда есть что-то, что нужно восстановить  или залечить, поэтому наночастицы просто так не уничтожаются и не покидают тело.

Абриль лишь кивнула, не видя в этом особой проблемы. Звучало довольно заманчиво иметь наночастицы в организме, готовые восстановить тело в случае аварии, ножевого ранения или чего-то ещё. Даже не придётся ждать скорую и парамедиков, чтобы ввести наночастицы, –  подумала она, и тут Криспин снова заговорил.

— И вот так мы стали бессмертными, – закончил он с порывистым вздохом, а затем встал с колен, и сел на диван рядом с ней.

Абриль машинально кивнула, но потом остановилась и повернулась к нему боком на диване. – Подожди. Что? Бессмертные? О чём ты говоришь? Я думала, эти наночастицы залечивают раны и всё такое?

Удовлетворение Криспина улетучилось, словно вода из канавы. Нахмурившись, он тоже сел боком к ней и, подумав немного, сказал: – Ну, видишь ли, наночастицы не умирают и не покидают тело, они остаются.

— Да, – сухо ответила она. – Но что там о том, как ты стал бессмертным?

— Не я, – быстро ответил он, а затем нахмурился и добавил: – Ну, да, я тоже, но я не стал бессмертным. Я родился бессмертным. – Он сделал небольшую паузу, а затем объяснил: – Моя мать была бессмертной, поэтому я родился с наночастицами, а наночастицы делают любого, в ком они находятся, молодым, здоровым и бессмертным.

Абриль на мгновение непонимающе посмотрела на него, а затем сказала: – Молодым? Ты ничего не говорил о том, что они делают своего носителя молодым.

— В них была заложена анатомия мужчины, и женщины в их пиковом состоянии, то есть в возрасте двадцати пяти-тридцати лет, – напомнил он ей. – Нанотехнологии считали, что им нужно…

— Сделайте их носителя молодым? – закончила она.

Он медленно кивнул, и что-то в её тоне заставило его насторожиться. – В общем-то, да.

Абриль обдумала слова, а затем спросила: – Значит, если пожилой человек – например, восьмидесятилетний – заболеет раком и ему дадут наночастицы, чтобы вылечить его, то наночастицы не только вылечат рак, но и сделают пожилого человека молодым?

— И да, и нет. Ему всё равно будет восемьдесят, но тело будет здоровым и в отличной форме.

— Двадцать пять - тридцать лет, – отметила она. – Гораздо моложе восьмидесяти.