Вечер опустился на город, когда я вышла из автобуса, возвращаясь домой. Улица была тускло освещена редкими фонарями, а резкий осенний ветер пробирался под тонкую куртку, заставляя меня ежиться. Я шла, погруженная в свои мысли, мысленно перебирая события дня, анализируя каждое слово, каждый взгляд Лиама.

Внезапный рев двигателя заставил меня вздрогнуть. Черный Мерседес медленно подъехал к обочине, поравнявшись со мной. Кровь застыла в жилах, когда тонированное стекло плавно опустилось, обнажая лицо водителя.

Лиам смотрел на меня с выражением, которое я не могла расшифровать — сложная смесь раздражения, решимости и чего-то еще, темного, затаенного.

— Садись в машину, — его голос был тихим, но в нем слышалась сталь.

Я застыла на месте, ощущая, как сердце колотится о ребра.

— Нет.

Его глаза сузились, в них промелькнуло что-то опасное.

— Садись в эту блядскую машину, Рейвен, — каждое слово было произнесено с таким напряжением, будто они стоили ему невероятных усилий.

Я уставилась на него в шоке, не зная, как реагировать. В следующее мгновение дверь распахнулась, и он вышел наружу с грацией хищника. Прежде чем я успела отступить, его рука уже сжимала мое запястье — сильно, но не до боли. Он буквально потянул меня к пассажирскому сиденью, усадил в него и сам пристегнул ремнем безопасности, словно я была ребенком. Двери заблокировались с характерным щелчком.

— Это похищение, ты в курсе? — мой голос звучал высоко и напряженно, адреналин пульсировал в венах.

Лиам обошел машину и сел за руль.

— Пусть будет так, — процедил он сквозь зубы и резко стартовал с места.

Машина рванула вперед с такой силой, что меня вжало в сиденье. Мы мчались по ночным улицам, словно за нами гнались демоны. Я украдкой наблюдала за Лиамом — его белые от напряжения костяшки пальцев, сжимающие руль, желваки, играющие на точеном лице, глаза, неотрывно следящие за дорогой. Он был натянут как струна, готовая вот-вот оборваться.

— Может, объяснишь, в чем дело? — наконец решилась я, когда молчание стало невыносимым.

Он бросил на меня быстрый взгляд, полный такой интенсивности, что у меня перехватило дыхание.

— Хочешь знать, в чем дело? — его голос был низким, хриплым от сдерживаемых эмоций.

— Да, хочу, — ответила я, удивляясь твердости своего голоса.

Он резко свернул к обочине и затормозил с такой силой, что мы оба дернулись вперед, а затем назад. Двигатель замолчал, и вокруг нас воцарилась звенящая тишина, нарушаемая только нашим тяжелым дыханием.

Лиам повернулся ко мне всем телом, его глаза в полумраке казались почти черными, бездонными.

В следующее мгновение его рука оказалась у меня на затылке, притягивая меня к нему с неумолимой силой. И прежде, чем я успела осознать происходящее, его губы обрушились на мои — требовательные, жесткие, властные. В этом поцелуе не было нежности, только голод, ярость и жажда, столь сильная, что она обжигала.

Его губы истязали мои, язык вторгся в мой рот без приглашения, исследуя, завоевывая. И к своему ужасу и восторгу, я отвечала на этот поцелуй — так же жадно, так же безумно. Внутри меня будто взорвался фейерверк — тысячи искр разлетелись по телу, превращая кровь в жидкий огонь. Я хотела одновременно оттолкнуть его и притянуть еще ближе, хотела, чтобы он остановился и никогда не прекращал. Это была дикая, невозможная смесь чувств, от которой кружилась голова.

Его рука скользнула вниз по моей спине, прижимая меня к нему сильнее, пока между нами не осталось даже воздуха. Я ощущала жар его тела, твердость его мышц, запах его кожи — всё это обрушилось на меня лавиной ощущений, от которых темнело в глазах.

Я не знала, сколько прошло времени — секунды, минуты или часы, — когда он наконец оторвался от моих губ, оставив нас обоих задыхающимися. Его глаза, глядящие на меня, сияли опасным, первобытным блеском.

— Вот в чем дело, Рейвен, — выдохнул он, и его голос, низкий и хриплый, отозвался дрожью в каждой клеточке моего тела.

Его пальцы скользнули по моей щеке, оставляя за собой огненный след. Реальность медленно возвращалась ко мне, как волны прилива.

— Мы не должны были этого делать, — прошептала я, пытаясь восстановить дыхание, отстраняясь настолько, насколько позволяло ограниченное пространство автомобиля.

Лиам усмехнулся, и в этой усмешке было что-то хищное, первобытное.

— Но мы уже сделали, — его голос опустился до интимного шепота. — И можем сделать гораздо больше.

Он подался вперед, сокращая расстояние, между нами. Его рука скользнула по моему бедру, уверенно, собственнически.

— Поехали ко мне, — прошептал он мне в губы, обдавая жаром дыхания. — Я пиздец как хочу тебя, Рейвен. Прямо сейчас.

Его слова подействовали на меня, как ушат ледяной воды. Что-то щелкнуло внутри — словно включился выключатель, возвращая способность трезво мыслить. Я резко отпрянула, насколько позволяло сиденье, ощущая, как краска стыда и унижения заливает лицо.

— Что? — мой голос звучал пронзительно даже для собственных ушей.

Чем дольше я смотрела на его самодовольное лицо, тем сильнее накатывала волна отвращения — не к нему, к самой себе. Господи, что я делала? Сидела в машине у человека без малейших моральных принципов, у самовлюбленного кретина, целовалась с ним, а теперь он предлагает мне… это?

— Ты серьезно? — ледяным тоном спросила я. — Ты действительно думаешь, что достаточно затащить меня в машину, поцеловать, и я тут же раздвину ноги?

Лиам замер, его лицо медленно превратилось в каменную маску. Челюсть напряглась так, что я увидела, как пульсирует вена на его виске. Он смотрел на меня с таким неверием, словно не мог осознать, что кто-то посмел отказать ему, наследнику империи Дюбе.

— Открой машину, — повторила я, пытаясь сохранить твердость в голосе, хотя внутри всё дрожало от адреналина.

Его горло дернулось, когда он сглотнул. Терпкий аромат его дорогого парфюма заполнил пространство машины, становясь почти удушающим.

— Не строй из себя недотрогу, Рейвен, — его голос стал ниже, опаснее. — Я видел, как ты флиртовала с этим выскочкой Анри.

Я замерла, ошеломленная этим внезапным поворотом.

— О чем ты вообще…

— О том, как ты, блядь, со всеми играешь, — он резко наклонился, почти упершись лбом в мой. Серые глаза потемнели до стали. — Корчишь из себя святую психологиню, а сама жопой виляешь перед каждым, кто смотрит.

Гнев поднялся во мне горячей волной. Я влепила ему пощечину — сильную, звонкую, вложив в неё всё накопившееся напряжение. Звук удара разрезал тишину салона, как выстрел. Мгновение его лицо оставалось застывшим в маске удивления, а затем медленно проступило осознание происходящего. На щеке быстро расцветал алый след моей ладони.

— Держись от меня подальше, Лиам. Не подходи ко мне больше, — мой голос дрожал, балансируя на грани между яростью и панической атакой.

Секунда безмолвия — и его лицо исказилось, трансформируясь. Мягкие черты заострились, скулы напряглись, а глаза… его глаза потемнели до цвета грозового неба, затянутого тучами перед ураганом. Ноздри раздувались от гневных вдохов. В одно стремительное мгновение его рука метнулась вперед, схватив меня за затылок. Пальцы безжалостно запутались в волосах, натягивая их до боли.

— Я сам буду решать, что мне делать, а что нет, — прорычал он тихо, почти интимно, обжигая мои губы своим дыханием. Его голос вибрировал от сдерживаемого гнева, каждое слово падало тяжелым камнем. — Захочу — подойду, захочу…

Не договорив, он рывком преодолел последние сантиметры между нами и впился в мои губы своими. Это не было поцелуем — это было вторжением, демонстрацией власти. Его губы были твердыми и требовательными, язык бесцеремонно врывался в мой рот, а зубы больно прикусывали нижнюю губу.

Шок парализовал меня на мгновение, прежде чем я обрела способность сопротивляться. Я упёрлась ладонями в его грудь, чувствуя под тканью дорогого пиджака твердые мышцы, и попыталась оттолкнуть. Но он только усилил хватку, сжимая мои волосы ещё сильнее, удерживая мою голову в неподвижности, как в тисках. Я почувствовала металлический привкус крови — он прикусил мою губу слишком сильно. Это было унизительно, это было страшно, это было… непонятно будоражащим.