Он посмотрел в сторону. Потом — на меня. Секунда, не больше, но взгляд был острым, пронизывающим.

— А сейчас я сижу на этом чертовом стуле.

После занятия люди расходились быстро. Никто не задерживался, не смотрел друг другу в глаза. Часы показывали, что до лекции в колледже оставалось чуть больше часа, и я мысленно прикидывала, успею ли добраться вовремя.

Я вышла из центра, и снова этот ливень — усилившийся, словно ждал моего появления, чтобы обрушиться с новой силой. Я застыла под козырьком, глядя на улицу, залитую водой. До остановки — квартал, но в такую погоду это казалось марафоном. Телефон показывал, что автобуса ждать еще пятнадцать минут, а денег на такси больше не было — я потратила последние, приехав сюда.

Мысль о том, что опоздаю на лекцию, заставила меня сжать зубы от досады. В голове крутились неприятные сценарии: профессор, который уже дважды делал мне замечания, снова увидит во мне ту, кто не способна управлять своим временем. Я уже представляла его разочарованный взгляд.

Внезапно у обочины, в паре метров от меня, остановился черный Range Rover. Тонированные стекла не позволяли увидеть водителя, но когда пассажирская дверь открылась, я замерла. Лиам. Он сидел за рулем, глядя на меня с едва заметным прищуром.

— Куда тебе? — спросил он, не здороваясь, не извиняясь за внезапное появление. Его голос звучал резко, почти грубо.

— Я… на остановку, — ответила я, чувствуя, как щеки заливает краска. — Мне в колледж.

— Садись, — он кивнул на пассажирское сиденье. — Или предпочитаешь утонуть?

Я переминалась с ноги на ногу, мысленно перебирая все причины отказаться. Стажер не должен сближаться с участниками группы. Это нарушение протокола. Профессиональная дистанция. И еще — он был не из тех, кому легко доверять.

— Не могу, — я старалась, чтобы голос звучал твердо. — Это против правил.

— Правила, — он произнес это слово с таким презрением, что оно прозвучало как ругательство. — Я не предлагаю тебе дружить, Рейвен. Я предлагаю не мокнуть под дождем, как идиотке.

Я продолжала стоять, лихорадочно взвешивая варианты. Часы беспощадно отсчитывали минуты.

— Слушай, — его тон смягчился на долю секунды, — Мне всё равно по пути. Колледж в центре, верно? — Не дожидаясь ответа, он продолжил: — Либо ты садишься, либо я уезжаю. Решай быстрее, я не собираюсь торчать тут весь день.

Ливень усилился, собираясь в потоки, стекающие с козырька. Я сделала глубокий вдох и решительно шагнула к машине.

Как только я села, меня окутал запах. Не тот дешевый аромат освежителя, который обычно висит в такси. Здесь пахло дорогой кожей, едва уловимым древесным парфюмом и сигаретами — не въевшимся запахом курильщика, а тонкой нотой, как если бы он курил редко и только определенные сигареты.

Сиденье было мягким, объемным, и я почти утонула в нём, чувствуя себя маленькой и неуместной в этом пространстве, где всё кричало о деньгах и статусе.

— Адрес? — коротко спросил он, выруливая на дорогу.

— Центральный колледж, на Оукстрит, — я старалась говорить ровно, но голос предательски дрогнул.

Лиам молча кивнул, сосредоточившись на дороге. Его профиль в приглушенном свете салона казался вырезанным из камня — четкие линии, жесткая челюсть, глаза, смотрящие только вперед. Пальцы на руле держались расслабленно, но я заметила, как иногда сжимались, выдавая напряжение.

— Спасибо, — произнесла я через минуту молчания, которое казалось бесконечным. — За то, что подвозишь.

— Не благодари, — его губы изогнулись в полуулыбке, которая не коснулась глаз. — Я не из-за твоих благодарностей это делаю.

— А из-за чего тогда? — вопрос вырвался прежде, чем я успела его обдумать.

Он бросил на меня быстрый взгляд, и я почувствовала, как что-то переворачивается внутри. В его глазах было что-то опасное и одновременно уязвимое.

— Может, просто хотел посмотреть, как наша маленькая психологиня нарушает правила, — произнес он с легким сарказмом. — Интересно наблюдать, как трескаются идеальные фасады.

Я почувствовала, как краска заливает шею и лицо, и отвернулась к окну, глядя на размытый дождем город.

— Колледж Бриджстоун, — сказала я, пристёгиваясь.

— Учишься там? — он выехал на дорогу, не включив поворотник.

— Да. Психология.

Лиам хмыкнул, словно услышал что-то забавное.

— Конечно же, психология. Тебе нравится копаться в чужих мозгах, да?

Я почувствовала, как напрягаются мышцы. Что-то в его тоне задело меня за живое.

— Я не копаюсь в чужих мозгах. Я хочу помогать людям.

— Помогать людям, — он повторил мои слова с насмешкой. — Почему? Что тебя сломало настолько, что ты решила посвятить жизнь чинке других?

В машине повисло напряжённое молчание. Я смотрела на его руки, сжимающие руль. На шрамы, покрывающие костяшки — свидетельства прошлых боёв. Интересно, один из них оставлен тем самым ударом, который отправил человека в кому?

— Не всё в этом мире вращается вокруг травм, — я наконец нарушила тишину, хотя сама знала, что лгу. В моём случае всё именно так и было.

— Врёшь, — Лиам бросил на меня быстрый взгляд. — У всех нас есть какая-то история. Особенно у тех, кто пытается чинить других.

Внезапно он свернул на обочину и остановил машину. Выключил двигатель. Дождь барабанил по крыше, создавая странный, почти интимный кокон вокруг нас. Лиам повернулся ко мне, и я впервые увидела, как маска сползает с его лица.

— Моя мать тоже думала, что может всех спасти, — произнёс он тихо. — Она верила, что любовь всё исцеляет. Что если она будет достаточно любить моего отца, он перестанет избивать её. Перестанет унижать. Перестанет изменять.

Я молчала, боясь спугнуть этот момент неожиданной откровенности.

— И знаешь, где она сейчас? — его глаза встретились с моими. — Нигде. В урне на кладбище Святого Михаила. Потому что когда она поняла, что не может починить то, что сломано, она решила сломать себя окончательно.

По моей спине пробежал холодок.

— Не всё, что сломано, можно починить, — произнёс Лиам, перехватывая мой взгляд. — Иногда осколки слишком острые, чтобы их собирать.

На мгновение мне показалось, что он говорит о себе. О той боли, которую носит внутри, о той ярости, которая толкнула его на преступление.

— Иногда достаточно просто не дать осколкам ранить кого-то ещё, — тихо ответила я.

Что-то промелькнуло в его глазах — удивление? Понимание? Он отвернулся и снова запустил двигатель.

— Колледж Бриджстоун, говоришь? Будем надеяться, что учат там лучше, чем выглядит их сайт.

Остаток пути мы провели в молчании, но это была уже другая тишина. Не враждебная, не напряжённая. Просто двое людей, случайно прикоснувшихся к ранам друг друга.

Когда мы подъехали к воротам колледжа, дождь уже стихал. Лиам остановил машину, но не спешил прощаться. Его взгляд скользнул по территории кампуса, по студентам, спешащим на занятия.

— Этот мир не создан для тех, кто верит в спасение, стажер, — сказал он тихо, почти для себя.

Я хотела ответить, но в этот момент заметила Лукаса и Николь, стоящих у входа. Николь увидела меня первой — её глаза расширились, когда она заметила, из какой машины я выхожу.

— Спасибо за поездку, — сказала я, открывая дверь.

— Не привыкай, — он криво усмехнулся. — Я не таксист.

Я вышла из машины, и Лиам тут же уехал, оставив меня под внимательными взглядами моих друзей.

— Рей! — Николь подлетела ко мне, её рыжие кудри подпрыгивали в такт шагам, зелёные глаза сверкали от возбуждения. — Это что сейчас было? Кто это был?

Николь всегда была похожа на маленький ураган — яркая, шумная, в вечном движении. Её короткая джинсовая юбка и розовый свитер с блёстками кричали о любви к жизни и полном отсутствии сдержанности.

— Просто знакомый, — я пожала плечами, стараясь не встречаться взглядом с Лукасом, чьё лицо заметно потемнело.