— Достичь? — произнес я с холодной усмешкой. — Я просто сдержал обещание, детка. Помнишь, я говорил, что бывает с теми, кто приближается к тому, что принадлежит мне?

Её глаза расширились, и на секунду я увидел в них растерянность, прежде чем они снова вспыхнули яростью.

— Я никому не принадлежу! Ты больной ублюдок, Лиам! Жестокий монстр с манией величия! Таким как ты место в тюрьме, за решеткой, а не среди нормальных людей!

Я склонил голову набок, разглядывая, как вздымается её грудь от гнева, как бьется жилка на шее, как дрожат её губы. Господи, какая же она красивая в своей ярости.

— Я не разбрасываюсь словами на ветер, Рейвен, — мой голос был спокоен, почти ласков. — Когда я говорю, что сделаю что-то, я это делаю. Я предупреждал, что будет с любым, кто приблизится к тебе.

Она смотрела на меня так, словно видела инопланетянина.

— Как… как такое вообще возможно? — её голос дрожал от неверия. — С чего ты взял, что имеешь право принимать такие решения? О моей жизни? О людях вокруг меня?

Я приблизился еще на шаг, она отступила, упираясь спиной в стену.

— А я решил и принял, — пожал я плечами, словно речь шла о выборе рубашки на день. — Потому что могу. Потому что хочу. И потому что никто, блядь, не способен остановить меня.

— Это должно прекратиться, — она сжала кулаки. — Прямо сейчас.

Я усмехнулся, наклоняясь так близко, что чувствовал её дыхание на своем лице.

— Конечно, прекратится. Если ты встанешь на колени и отсосешь мне прямо сейчас.

Её глаза расширились, брови взлетели, рот приоткрылся в немом шоке. Эта реакция того стоила.

— Ты совсем охренел?! — выдохнула она, трясясь от возмущения.

Я провел пальцем по своей рассеченной губе.

— Ну, тогда как насчет извинений за вчерашнее? Моя губа все еще помнит твои зубки.

— Я защищалась! — выпалила она.

— От чего? — я поднял брови. — Я разве сделал тебе больно?

— Ты ненормальный! — она качала головой, отступая еще дальше, хотя дальше только стена. — Ты целовал меня против моей воли!

Я подошел вплотную, положил руки по обе стороны от её головы, запирая в капкан своего тела.

— Так уж тебе было неприятно, Рейвен? — прошептал я, почти касаясь её губ своими. — Перестань. Я же чувствовал, что ты тоже этого хочешь. Твоё тело не умеет лгать так хорошо, как твой язык.

— Чокнутый. Ты просто чокнутый, — её голос дрогнул. — Отойди от меня. Не приближайся ко мне.

— А если приближусь? — я опустил взгляд на её губы. — Что тогда случится, Рейвен?

— Я пойду в полицию, — процедила она сквозь зубы.

Я рассмеялся, отступая на шаг, освобождая её из плена.

— Удачи, я с удовольствием на это посмотрю.

Клеман, телохранитель отца, еще вчера предоставил мне всю информацию об Анри. Этот ублюдок оказался не просто каким-то студентом, а сыном Жана-Клода Беланджо. Того самого, чья сеть ресторанов почти разорилась после конфликта с моим отцом три года назад. Совпадение? Черта с два. Анри специально пришел в группу терапии, вынюхивая информацию. О слабостях, о людях, которые мне дороги. И теперь Рейвен оказалась втянутой в эту грязную игру, даже не подозревая об этом.

Чувство вины преследовало меня с того самого момента, как узнала об избиении Анри. Я понимала, что не я виновата в том, что Лиам — абсолютный психопат. Ему ничто не давало права избивать другого человека. Я прекрасно понимала это с психологической точки зрения. Но где-то в глубине души меня грызло странное чувство ответственности. Анри просто оказался не в том месте и не в то время. Попал под горячую руку. Если бы не он, то кто-то другой. У Лиама явно серьезные проблемы с головой.

Вспоминая наш разговор в его кабинете, я чувствовала, как внутри снова закипает злость. Я едва сдерживала себя, чтобы не расцарапать его самодовольное лицо. Что со мной происходит? Я никогда не была агрессивной, никогда не хотела причинить боль другому человеку, никогда не говорила таких вещей, какие я говорю в его присутствии. Это он. Это то, что он делает со мной. Он превращает меня в кого-то другого, в того, кем я не хочу быть.

Я потерла виски. Головная боль усиливалась. Я прекрасно понимала, что нужно оградиться от Лиама, но как? Он знает обо мне всё — где я работаю, где учусь, где живу. От этого осознания по коже бежали мурашки. Меня не покидало ощущение, что в следующий раз я обнаружу его в своей квартире, лежащим на моей кровати. Ненормальный. Просто ненормальный.

Я хотела узнать, как Анри, где он, но боялась сделать только хуже. Поэтому решила выждать подходящий момент. Нужно, чтобы Лиам немного успокоился. Я решила поступить по-взрослому — не провоцировать агрессора.

Вернувшись домой, я с порога услышала музыку. Это было странно — обычно в квартире царила мёртвая тишина. Пройдя в зал, я увидела маму впервые за четыре дня. Она… светилась. Не метафорически — она в прямом смысле сияла каким-то внутренним светом.

Её короткие волосы были идеально уложены, на лице легкий, но безупречный макияж, на губах блеск. Она расхаживала по квартире в элегантном костюме с юбкой-карандаш, напевая какую-то мелодию, и вставляла в уши серьги. Я не помнила, когда последний раз видела её такой живой. От неё не пахло алкоголем, как обычно. Ни следа усталости после тяжелых смен.

— Мам, — окликнула я её. — Что-то случилось?

Она повернулась, и её лицо озарилось улыбкой.

— Рейвен! Не заметила, как ты пришла. Сегодня день рождения у коллеги по работе. Пригласили на корпоратив, вот, собираюсь.

Она покрутилась перед зеркалом, поправляя воротник блузки.

— Как я выгляжу?

— Отлично. Просто супер, — искренне ответила я, пытаясь скрыть удивление.

— А как у тебя дела? «Как учеба?» — спросила она, наматывая шарф вокруг шеи.

— Всё нормально.

— Отлично, супер, — эхом отозвалась она, быстро накидывая пальто.

Подойдя ко мне, она поцеловала меня в лоб — еще одно непривычное действие — и практически выпорхнула из квартиры.

Я осталась стоять посреди комнаты в полном оцепенении. Что это было? Конечно, я была рада видеть маму такой счастливой, рада, что она начала жить полной жизнью, но… откуда такие кардинальные перемены? Это было странно. Очень странно.

Этой ночью мне снилось что-то светлое. Я стояла босиком на теплом песке, солнечные лучи ласкали кожу, а запах соленого моря наполнял легкие. Такой безмятежный, такой приятный сон. Я шла по кромке воды, ощущая, как мелкие волны омывают мои ступни. Вдалеке виднелся силуэт — он был знакомым, будто я знала его всю жизнь.

Шорох вырвал меня из сна. Резкий, неожиданный.

Я распахнула глаза, пытаясь понять, что происходит. Спальня была окутана привычной ночной темнотой. Часы на прикроватной тумбочке показывали 2:17.

Снова шорох. Тихий, но отчетливый.

— Мама? — прошептала я, откидывая одеяло.

Ноги коснулись холодного пола, и я поежилась.

Я вышла из комнаты и неслышно прошла по коридору. Кухня была пуста. Пустая чашка на столе, закрытая дверца холодильника — всё как обычно.

Новый звук заставил меня вздрогнуть. Он доносился из гостиной.

Сердце забилось чаще. Что-то не так. Мамы явно нет дома, иначе она бы включила свет.

Я медленно пошла к гостиной, каждый шаг давался с трудом. Дверь была слегка приоткрыта, и лунный свет, проникающий через не полностью зашторенное окно, создавал причудливые тени.

Затаив дыхание, я заглянула внутрь.

И застыла.

В темноте, посреди нашей гостиной, стоял высокий мужчина в черной одежде. Лицо скрыто маской. Он стоял ко мне спиной и что-то искал в тумбочке под телевизором, его руки в перчатках быстро перебирали вещи.

Оцепенение сковало меня. Не могла ни пошевелиться, ни закричать, ни даже вздохнуть.

Словно почувствовав мое присутствие, он резко обернулся. В тусклом лунном свете я видела лишь силуэт и отблеск глаз сквозь прорези маски.