Он стал для меня не только точкой опоры, но и с тех пор, как я встретила его, мои мысли ни разу не блуждали по мрачным уголкам моей души. Я знаю, путь будет долгим — именно поэтому я и переехала сюда, — но теперь я наконец начинаю исцеляться. И Эндрю, сам того не зная, сыграл в этом свою маленькую роль.

— Дай-ка мне целый грузовик того, от чего ты так сияешь, — слышу я и поднимаю голову.

Сердце подпрыгивает, когда я вижу тетю Аллегру, смотрящую на меня с приподнятой бровью и любопытным взглядом.

Я провожу пальцем по экрану и улыбаюсь.

— Просто фото Трил, как она идет к алтарю, — объясняю я, показывая телефон с одним из сотен кадров, сделанных за последние часы. — Она выглядит такой счастливой, такой сияющей.

Аллегра обнимает меня, притягивая к себе.

— Да, — вздыхает она, тоже улыбаясь. — И пора было давно. Трилби по-настоящему заслужила счастье после всего, что ей пришлось пережить.

Я не могу избавиться от ощущения, будто по моим жилам пробегает горький холодок. Конечно, именно Трилби должна была пострадать сильнее всех, ведь она была в машине вместе с мамой, когда ту убили. Но почему она выбрала влюбиться в мафиози, того же самого сорта людей, что отняли у нас мать, вот этого я никогда не пойму.

Та же горечь оседает глубже, когда я замечаю, как Бенито утаскивает Тесс через двери террасы и ведет ее к пляжу.

Неужели теперь так и будет? Мы все обречены стать женами мафии? Даже Бэмби, которая все еще учится в школе? Я сглатываю и убираю телефон обратно в сумочку. Правда наполняет мои вены такой решимостью, что это даже пугает.

Я скорее умру, чем стану женой мафиози.

— Я так тобой горжусь, милая. — Голос Аллегры прорывается сквозь багровую дымку, застилающую мои глаза. — Ты смогла построить себе новую жизнь здесь. Сразу видно, что управляющий ценит тебя, и ты выглядишь счастливой, здоровой, и прямо сияешь. Если бы я не знала лучше, то подумала бы, что ты влюбилась в мужчину, но ясно, что ты влюблена в свою новую жизнь.

Я задерживаю дыхание, надеясь, что это охладит прилив крови к лицу. Влюбилась в мужчину? Возможно, да.

— Я очень скучала по тебе дома, но мне становится легче, когда я вижу, что ты счастлива и что эта жизнь тебе к лицу.

— Спасибо, Аллегра. Я тоже по вам всем скучаю, но мне здесь правда хорошо.

— И что, ты думаешь остаться в Хэмптоне? — в ее голосе проскальзывает что-то похожее на сожаление, и по лицу я понимаю, что она бы хотела, чтобы я вернулась домой. Похоже, Тесс скоро вылетит из гнезда, а если верить поздним сообщениям от Бэмби, отношения между тетей и моей младшей сестрой уже натянуты до предела.

Я ненавижу чувствовать себя ответственной за чужие эмоции, я плохо с этим справляюсь. Поэтому делаю то, что всегда делаю, и перекладываю вину на звезды.

— Если верить моему гороскопу, возвращение в Вашингтон-Порт мне не грозит, — говорю я с мягкой улыбкой.

Ее губы поджимаются.

— Ты все еще читаешь эту ерунду? — спрашивает она сухо.

Аллегра никогда не одобряла моего увлечения астрологией и таро, так что я ожидала такую реакцию.

— Если под «этой ерундой» ты имеешь в виду астрологические прогрессии, которые я рассчитываю с математической точностью и которые еще ни разу меня не подводили, то да.

Она медленно качает головой.

— Серафина, ты же знаешь, как меня тревожит, когда ты используешь эту чепуху, чтобы принимать решения в своей жизни. Если ты хочешь вернуться домой, просто вернись. Тебе не нужно делать все так, как будто эти нелепые таблицы действительно указывают путь.

Я осторожно вдыхаю.

— Но в этом и смысл. Я обращаюсь к картам тогда, когда не знаю, какое решение принять, когда не уверена в своем выборе. Но я не позволяю им диктовать, как мне жить всю жизнь.

Приподнятый подбородок Аллегры и хмурый взгляд ясно дают понять, что я ее не убедила.

— И что ты собираешься делать дальше? — спрашивает она с усталым вздохом.

— А кто сказал, что я собираюсь куда-то уезжать? — я пожимаю плечами. — Все, что я видела, это то, что домой я не вернусь. Возможно, останусь здесь. Сейчас это определенно мой предпочтительный вариант.

Перед глазами вспыхивает образ лица Эндрю, и я прикусываю щеку, чтобы сдержать улыбку. Конечно, наши отношения пока остаются платоническими, но он подарил мне цветы, сводил на обед и уложил двоих мужчин, которые приставали ко мне. А еще он слушает каждое мое слово так внимательно, будто я для него самый интнресный человек на свете.

Но лицо Аллегры мрачнеет, и меня охватывает чувство вины.

— Но прогрессии ведь могут измениться, — напоминаю я ей. — И ты права, я не всегда обязана следовать им. У меня есть своя голова на плечах, и, если нужно, я могу принять решение и без карт и таблиц.

Ее плечи немного расслабляются.

— Ну что ж, отлично. А теперь, кажется, мне срочно нужен бокал, и желательно что-нибудь покрепче.

— Ты видела виски-бар? — я благодарна за смену темы.

— Нет… — в глазах Аллегры вспыхивает озорный огонек.

— Тогда пойдем, я покажу. — Я беру ее под руку, и, вернувшись на более безопасную и привычную почву, мы оставляем позади разгар танцев и направляемся обратно через отель.

Когда Аллегра достаточно увлеклась бокалом двадцатилетнего японского виски, я снова оказываюсь на краю танцпола.

Я радостно наблюдаю, как Трилби кружится и кружится, моя улыбка растягивается от уха до уха, а оркестр безупречно переходит от одной мелодии к другой.

Я плыву по морю музыки и мягких воспоминаний, когда самый тревожный звук, который я когда-либо слышала, вырывает меня в состояние полной настороженности.

— На пол! На пол! Лечь на пол!

Я оборачиваюсь словно в замедленной съемке и вижу, как люди падают на землю, прикрывая головы руками. Мой рот раскрывается, и я пытаюсь поймать дыхание.

Один из людей Кристиано бросается вперед и наваливается на Трилби, прижимая ее к полу. Я уже готова закричать ей, когда чья-то крупная ладонь с силой обрушивается мне на спину, и я падаю лицом вниз на холодную, жесткую плитку.

Адреналин бешено гонит по венам.

Я умру.

Я не понимаю, что происходит, но звуки вокруг ужасают — крики, визг, истошные вопли.

Выстрелы.

Господи.

Взрослые мужчины мчатся по залу, перешагивая через наши тела, словно мы выброшенные на дорогу трупы животных. А вокруг только руки и голоса, которые раз за разом приказывают нам лежать, мать вашу, на месте. По щекам текут слезы, пальцы дрожат так сильно, что я почти их не чувствую.

Я чуть приподнимаю голову. Трилби лежит справа, на другом конце танцпола, под телом мужчины в костюме, а вот Тесс и Бэмби я не вижу. Паника словно кулаком бьет в грудь.

Беготня стихла, но воздух в зале натянут, как струна, и вот-вот оборвется. Я поворачиваю голову влево, и дыхание застревает в легких.

В центре зала стоят шестеро. Кристиано, рядом с ним его правый рука Ауги и капо, чья мать только что болтала с Папой. А напротив, трое незнакомцев, которых я вижу впервые. Но по их ухмылкам, полным ненависти, ясно: это не союзники.

У каждого в руках оружие, пальцы лежат на спусковых крючках. Стоит лишь чуть наклонить ствол, и значительная часть гостей, включая меня, будет убита на месте.

Кровь будто отливает от головы к стопам, и перед глазами начинает плыть.

Разговор между мужчинами напряженный, но я не слышу ни слова за гулким стуком собственного сердца. И вдруг движение на другом конце танцпола приковывает мой взгляд к Бенито. Он присел на корточки, прижимая руку к… У меня сердце колотится еще сильнее. Я узнаю длинные черные волосы Тесс и ее дымчато-розовое платье, раскинувшееся по полу.

Слава Богу, она жива.

Бенито что-то говорит, затем резко выбрасывает руку вперед и стреляет. Пуля попадает ближайшему из трех незнакомцев прямо в висок. Тело падает на пол, пистолет скользит по плитке и… Боже, только не это…