Я наблюдаю, как стрелки часов медленно приближаются к полудню. Моя смена заканчивается в двенадцать, и я не имею ни малейшего понятия, где именно должна встретиться с Эндрю. Ровно за минуту до конца соей смены он появляется у стойки регистрации. Его безупречный костюм и туфли сменили темные джинсы, черная футболка и черные кроссовки Nike. Его глаза кажутся светлее, а на губах играет легкая, почти мальчишеская улыбка.

Это не свидание, это не свидание, повторяю я про себя, надеясь хоть немного унять нервную дрожь в животе. Но во рту вдруг становится сухо, и я вынуждена сглотнуть несколько раз, прежде чем могу заговорить.

— Привет! — я улыбаюсь, может быть, чуть слишком ярко. — Сегодня прекрасный день. Сядем на террасе?

Он засовывает руки в карманы, расправляет плечи и смотрит на меня исподлобья.

— Конечно. Звучит неплохо.

Я нервно машу Анджеле и следую за Эндрю из вестибюля на террасу. На свежем воздухе делаю глубокий вдох, но все равно кажется, будто кислород распределяют несправедливо.

Он выбирает небольшой столик в углу, в тени, и отодвигает для меня стул. Нервы начинают колотить внутри, как отбойный молоток, и по позвоночнику пробегает озноб.

— Тебе холодно? — спрашивает он, его темные глаза сужаются от беспокойства.

— О, нет, вовсе нет. Просто нужно немного привыкнуть после целого утра в помещении.

Я скрещиваю ноги, тяну подол юбки как можно ниже и беспокойно перебираю пальцами под столом. Чувствую себя четырнадцатилетней девочкой. Просто смешно.

Не в силах вынести тишину, я робко поднимаю ресницы и смотрю на него.

— Спасибо за приглашение.

— Я же говорил, что хочу увидеть тебя снова, — его голос низкий, интимный, и мой живот превращается в настоящее желе. Он сидит, закинув ногу на колено, и с этой позой, с четко очерченной челюстью, ровной кожей и томным взглядом, он выглядел бы как картинка из рекламной брошюры.

Я отвожу взгляд и позволяю ему скользнуть по листве, обрамляющей террасу. Кажется, что если я посмотрю прямо на него, то сожгу себе глаза.

— Я хотела поблагодарить тебя за то, что позволил мне так долго рассказывать о твоей натальной карте. Немногие любят, когда я слишком увлекаюсь такими вещами. Многие думают, что это сатанизм или что-то в этом роде. Думаю, это их пугает.

Когда он не отвечает, я поднимаю взгляд и задерживаю дыхание. Он будто оказался ближе. Или, может, это просто его взгляд притягивает меня в свою орбиту и заставляет чувствовать, что в его мире я единственный человек в его вселенной.

Его низкий голос пронизывает меня, увлекая куда-то вглубь.

— Ничто не способно меня испугать.

Я с трудом сглатываю. Сила его взгляда заставляет меня чувствовать себя неуютно, будто я должна разрядить его слова шуткой. Я выдавливаю короткий смешок.

— Тебе повезло. Большинство вещей меня пугает.

Он внимательно следит за мной.

— Это потому, что ты еще не знаешь, кто ты.

Я неловко ерзаю. Его наблюдение задевает слишком точно.

— Но это не плохо, — продолжает он. — Это всего лишь значит, что лучшее еще впереди.

Мое сердце отзывается на эти слова улыбкой, и в груди расползается легкость. Солнце отражается от небольшого пруда в центре террасы, окутывая его переливами золотого света. Мне вдруг хочется запомнить этот миг. Даже если я больше никогда не увижу Эндрю Стоуна, его слова уже заставили меня почувствовать что-то важное, и я хочу заморозить время хотя бы на секунду, чтобы впитать это ощущение.

— Можно я тебя сфотографирую? — спрашиваю я, сама удивляясь своим словам.

Его губы едва трогаются в улыбке, смягчая нахмуренность.

— Конечно.

Я беру телефон и подстраиваю объектив под нужным углом.

— Просто… свет сейчас идеальный.

Свет… и ты.

Как бы нелепо это ни звучало, ведь я знаю этого мужчину всего ничего, но меня к нему тянет так, словно магнитом. Сердце сжимается при мысли, что, возможно, я больше никогда его не увижу, а если и увижу, то вряд ли он будет думать обо мне в том же ключе. Я всего лишь чудаковатая, слегка увлеченная администраторша отеля, которая развлекает гостя, чтобы ему не было так одиноко.

Я делаю снимок, затем опускаю телефон и взгляд, потому что к щекам уже подбирается смущающий румянец.

— Покажешь?

Я прикусываю губу и протягиваю ему телефон. Он внимательно смотрит на фотографию, затем возвращает его мне. Когда я беру, его пальцы замыкаются на моих. Та же искра, что пронзила меня тогда, когда он поймал меня на мокром полу, вновь пробегает по руке, выбивая дыхание. Наши взгляды сталкиваются, и губа срывается с моих зубов.

Мы молчим.

— У тебя хороший глаз, — наконец произносит он, и его слова подхватывает легкий ветерок.

— Спасибо, — шепчу я.

К столику подходит официант, и Эндрю медленно разжимает пальцы, позволяя моей руке выскользнуть из его. Я смотрю на ладонь, будто ожидаю, что она вот-вот загорится.

Хотя я понимаю, что эта дружба недолговечна, факт остается фактом: я до сих пор почти ничего не знаю об этом мужчине. Натальная карта может рассказать многое о человеке, но не все. Не материальные вещи, вроде того, чем он зарабатывает на жизнь, где живет, женат ли… И это неведение медленно сводит меня с ума.

Я жду, пока нам принесут меню, мы сделаем заказ и официант уйдет.

— Чем именно ты зарабатываешь на жизнь? — спрашиваю я. Раньше он уклонялся от этого вопроса расплывчатыми ответами, и эта тайна начинает пугать меня.

Мне нужно знать, что он не один из них. Не преступник.

— Тебе лучше не знать, — его голос звучит неожиданно мягко, и все же впивается в грудь тревожным уколом.

Я кашляю, чувствуя сухость в горле.

— Почему?

— Это скучно.

Я склоняю голову и улыбаюсь.

— Может, я сама решу, скучно это или нет?

Он тяжело вздыхает и почти закатывает глаза.

— У меня компания, которая занимается анализом данных. Видишь? Скука.

— Это вовсе не скука, — смеюсь я. — А что именно значит «анализ данных»?

Он прикусывает губу.

— Я собираю данные и анализирую их. Ищу закономерности, а потом продаю результаты тем, кто может их использовать.

Я моргаю, так и не став ближе к пониманию от его объяснения.

— А ты? — спрашивает он.

Я пожимаю плечами.

— Ты же видел, чем я занимаюсь.

— Нет, — его голос звучит резко. — Я видел тебя.

По позвоночнику разливается поток расплавленной лавы. Мне нужно остановиться хотя бы на миг, прежде чем пытаться что-то ответить.

Затем он продолжает:

— Тебе нравится работать в отеле?

Моя улыбка тает.

— Да. Мне правда нравится. Это всегда было моей мечтой.

Он внимательно смотрит на меня.

— Я хотела пройти стажировку в хорошем отеле еще со старшей школы. И мне повезло. Жених моей сестры знаком с владельцем и позвонил ему. Кстати, свадьба у них будет здесь, у моей сестры и Кристиано. Через две недели.

Я отвожу взгляд, и его теплый взгляд скользит по моей щеке.

— Это будет большая свадьба. Много итальянцев, — я поворачиваюсь и ловлю, как он пристально изучает меня. — А ты откуда?

Он отводит взгляд к террасе и пожимает плечами.

— Я родился в Нью-Йорке. В Бруклине.

— А твой брат все еще в штате?

Его взгляд становится отягощенным.

— Да. Все еще там.

Я снова прикусываю губу, страшась задать единственный вопрос, на который больше всего хочу услышать ответ.

— Ты женат?

Его черты смягчаются, и губы расплываются в легком смешке.

— Нет. — Он поднимает левую руку и слегка помахивает ею. — Я точно не женат.

Он поворачивает голову к океану. Я следую его взгляду, но, когда возвращаюсь обратно, замечаю, что он краем глаза смотрит на меня, а на губах медленно проступает лукавая улыбка.

— А ты?

Вопрос ошарашивает меня так сильно, что я взрываюсь смехом. Я? Замужем? Да он с ума сошел? Мне и так трудно понять, почему этот мужчина вообще наслаждается моей компанией, не говоря уже о том, чтобы представить, что кто-то всерьез захотел бы на мне жениться.