Я рухнул среди обломков, захлебываясь кашлем и неожиданно густым воздухом, живительным элексиром хлынувшим в легкие. Жив. Пока еще жив. Но надолго ли?

Надолго. Монстру явно стало не до меня. Ревя и воя от боли, он крутился на месте, пытаясь достать неуклюжим манипулятором нож, и, заодно, крушил все, что попадалось ему на пути.

Встряхнув головой, я примерился, коротко разбежался, запрыгнул на серверную стойку, и, дождавшись, пока ревущий монстр повернется спиной, прыгнул.

Правый клинок ударил бритому в основание черепа, преодолел сопротивление и с треском вошел в тело твари. Уцепившись второй рукой за одну из мертвых голов, я напрягся и дернул клинок наискось, вырывая его из тела, а заодно срезая все, что попадалось на пути. Хрящи, вены, артерии, что там еще оставалось человеческого в этом кошмарном миксе из человеческих тел и механических элементов… Клинок вырвался из тела, на стену брызнула кровь, и бритая голова повисла на остатках хрящей и кожи. Монстр издал полувсхлип‑полустон, обмяк и тяжело повалился на пол – я едва успел отскочить, чтоб не оказаться придавленным этой тушей. Шагнув в сторону, я облокоитился на стойку, не сводя глаз с монстра, и все еще не веря, что тварь издохла. Однако это было именно так.

– Звездец, – выдохнул я, деактивируя клинки. Меня шатнуло, и я чуть не рухнул, потеряв равновесие. Откат от нейрогена пошел… Фуф, образина долбанная. А если бы здесь таких было двое?

– Противник уничтожен, – холодно и отстраненно проговорил Симба. – Боевая эффективность – меньше тридцати процентов. Очень низкий уровень. Вынужден констатировать, что победить удалось лишь благодаря удаче.

– Спасибо, родной, – скривился я. – Я знал, что ты меня всегда подбодришь.

– Не стоит благодарности, я всего лишь озвучиваю факты, – пафосным тоном проговорил Симба. – И должен предупредить, что удача – очень эфемерное понятие, и полагаться на нее в боестолкновениях – недальновидно и опрометчиво.

– Угу, – я кивнул, перебираясь через тело монстра, и направляясь к чудом уцелевшим пультам около ядра. – Я обязательно учту. А теперь прекращай умничать, и рассказывай, какую нам нужно кнопку нажать, чтоб здесь все вырубить. А то что‑то мы задержались.

Надеюсь, ребята еще держатся…

Командный зал GenTek напоминал центр управления полетами во время запуска миссии на Марс. Полный аскетизм, бетон, металл и пластик, стены увешаны панорамными экранами, от которых падает ровный, неяркий свет. Перед каждой панелью – длинные ряды столов с тонкими терминалами и спокойными, сдержанными людьми в серых комбинезонах GenTek. Мягкое голубоватое свечение дисплеев окрашивало лица операторов в призрачный цвет, а тихий гул вентиляции смешивался с негромким постукиванием клавиатур.

Кудасов неспешно прогуливался между рядами рабочих мест, держа в руках большую керамическую кружку с дымящимся кофе. Черный пиджак безупречно сидел на его худощавой фигуре, а серебристые виски поблескивали в свете экранов. Он был похож на хищника, патрулирующего свою территорию – расслабленного, но готового в любой момент броситься на жертву.

Внезапно резкий сигнал тревоги разорвал тишину зала. Красные огни замигали над одним из рабочих мест в дальнем ряду. Кудасов мгновенно повернулся в ту сторону.

– Что случилось? – его голос прорезал гул зала, заставив всех операторов напрячься.

Молодой инженер за пультом побледнел, торопливо просматривая данные на экране.

– Господин директор, поступает сигнал с испытательного полигона… – он замолчал, словно не веря собственным глазам.

– Докладывай! – рявкнул Кудасов, подходя ближе.

– Административный центр полигона… взорван. Полное разрушение.

Кудасов застыл с кружкой у губ. В зале повисла мертвая тишина – даже клавиатуры перестали стучать.

– Как это «взорван»? – голос директора стал опасно тихим. – Вы же говорили, он просто заражен, что работа по возвращению под контроль уже на завершающей стадии… С чего ему взрываться?

– Информации нет, господин директор, – инженер нервно сглотнул. – Мы действительно работали над тем, чтобы перехватить контроль, но…

– Но админцентр взорвался, – Кудасов медленно поставил кружку на стол, не сводя тяжелого взгляда с подчиненного. – Так же, как зараженная станция на днях, верно?

– Так точно, господин директор.

Кудасов отошел на шаг, провел рукой по безупречной прическе. В зале слышно было только его дыхание – тяжелое, словно он сдерживал гнев огромным усилием воли.

– Вот только, сынок, станция взорвалась не сама по себе. Ее взорвали. Так может, – вкрадчиво проговорил он, – это дело рук одного и того же субъекта?

Инженер промолчал, понимая, что вопрос был риторическим.

– Что с объектом 348−15? – внезапно рявкнул директор, заставив половину зала вздрогнуть.

– Как вы и распоряжались, мы внесли директивы, предписывающие его захват, – тозвался другой инженер со своего рабочего места. – Мы отследили убежище выживших, в котором он скрывался, и отправили боевую партию во главе с охотником.

– И?

– К сожалению, захватить объект не удалось, а ликвидировать его вы запретили. Охотник был уничтожен, а остальных механоидов отозвал Эдем, активировав протокол создателя.

Кудасов сжал челюсти. Протокол создателя – еще одна головная боль. Эдем становился все более непредсказуемым.

– Механоиды захватили людей из убежища и направились на мясную станцию, – продолжал инженер. – Вчера захваченные были туда доставлены.

Директор долго молчал, о чем‑то напряженно размышляя. Потом резко повернулся к оператору.

– А покажи‑ка мне карту.

На центральном экране вспыхнула детальная карта региона – мертвые земли, перечеркнутые линиями дорог и усеянные красными точками опасных зон.

– Покажи мне полигон.

Карта приблизилась, один из участков загорелся красным.

– Теперь убежище, на которое было совершено нападение.

Еще один участок карты – заводская территория в одной из бесчисленных московских промзон.

– А теперь мясную станцию.

Карта сместилась, местоположение станции переработки подсветилось красным квадратом.

Кудасов мысленно провел линию между точками и вдруг усмехнулся – впервые за весь день на его лице появилось что‑то похожее на удовлетворение.

– Возможно, получилось еще лучше, чем мы задумывали, – пробормотал он. – Судя по всему, этот идиот идет на станцию спасать своих друзей.

Он постоял еще несколько секунд, обдумывая план, затем резко обернулся к инженеру.

– Отправьте на станцию Дубль‑3. Приоритет – захват 348−15.

Техник поднял на него удивленные глаза.

– Вы уверены, господин директор? Это предпоследний оставшийся у нас Дубль.

– Уверен. Отправляйте.

– Персоналу станции дать команду усилить меры безопасности? – осторожно спросил другой инженер.

– Нет! – голос Кудасова прозвучал как выстрел. – Ни в коем случае! Если мы усилим меры безопасности, 348−15 может почувствовать ловушку и уйти. А допустить этого нельзя. И помните: он нужен мне живым!

– Но… Там наши люди… И, в случае проникновения объекта на станцию…

– Плевать мне на людей! – гаркнул директор так, что голос отдался под сводами зала гулким эхом. – Выполняйте приказ!

– Слушаюсь, господин директор, – техник склонил голову и принялся торопливо стучать по клавиатуре.

Кудасов взял кружку с остывшим кофе, отхлебнул и поморщился. Но на губах его играла едва заметная улыбка. Наконец‑то все начинало складываться по его плану.

Огонь в печурке трещал лениво и уютно. Пахло дымом, сырой одеждой и травяным чаем. Чайник на плите посвистывал в такт искрам, вырывающимся из щелей. Лиса склонилась над Шилом, занимаясь неприятного вида раной на плече парня, Ворон угрюмо разбирал автомат – металл звякал в его руках сухо и раздражающе. Гром ворчал себе под нос, ставя кружки и заливая в них кипяток. Обычная вечерняя идиллия обычной постапокалиптической охотничьей избушки, ага.