– А вот это очень хорошие новости, – хмыкнул я.

– Не совсем, – заметил Симба. – Зараженная система непредсказуема. Она может как игнорировать часть протоколов, так и создавать новые, враждебные. Вирус модифицирует алгоритмы на ходу. Но для нас это дает преимущество: после уничтожения электронного мозга дроны не получат внешнего сигнала на перезапуск. Они просто… замрут.

– Ну, шикарно, – выдохнул я и остановился, водя стволом «Карателя». – Ну тогда давай, друг мой кремниевый, строй маршрут к этому твоему мозгу. Чем быстрее мы туда попадем, тем больше шансов, что я все‑таки доживу до конца этого грёбаного дня.

– Принято. Строю оптимальный путь. Рекомендация: держаться в тени стен, избегать открытых площадок. Риск столкновения с патрульными дронами – высокий'.

– Спасибо, Кэп, – буркнул я. – Сам бы не догадался.

– Моя функция – помогать, – очень скромно и спокойно ответил Симба. С такими интонациями, что я чуть со смеху не покатился, несмотря на неуместность ситуации.

– Ага. Особенно вовремя сообщать, что взрывчатки мало, и мы тут вообще идем в смертельный лабиринт. Молодец, Симба. Гордись собой.

– Принято как комплимент.

Я только покачал головой. Новый Симба мне определенно нравился больше. Да и в целом мне его не хватало, дурилки картонной. Фиг знает, где он новых выкрутасов нахватался, но теперь с ним точно не соскучишься. Что же до ретранслятора… Да, хотелось бы, конечно, просто рвануть антенну и свалить, особенно не рискуя, но я выводам Симбы особенно не удивился. Ну и что будет легко – никто не обещал. Главное – успеть, пока ребята держатся. А то совсем нехорошо получится.

– Маршрут построен, – прорезался Симба. – Определены предполагаемые точки входа в административный центр полигона. С вероятностью девяносто четыре процента наиболее успешным будет проникновение через вентиляционный колодец.

– Ну, хоть не через водозабор, – усмехнулся я. – И на том спасибо. Ладно, погнали, железяка. Показывай, где там этот твой колодец.

Я еще раз огляделся, поправил оттянувшие плечи лямки рюкзака, и легкой трусцой побежал дальше.

Тоннель встретил меня полной тишиной и красными вспышками аварийных ламп. Свет мигал, как пьяный маяк, и от этого стены казались еще более облезлыми. Куски облицовки отвалились, провода висели лохмотьями, кое‑где с потолка капала мутная вода. Я втянул носом воздух – запах металла, ржавчины и чего‑то, изрядно протухшего. Мне представилось мясо, забытое в летнюю жару в пакете на самом солнцепеке, и от натуралистичности сравнения к горлу поднялся комок. Фу, мерзость! Прекрасное место, чтоб прогуляться, ничего не скажешь.

К моей радости, с проникновением проблем не возникло. Симба сумел найти вентиляционный грибок с тяжелыми створками, раздвинув которые я увидел ржавые скобы, уходящие вниз. Меня захлестнуло мощным ощущением дежа вю. Сколько раз я уже по таким спускался за последнее время? Не счесть. И каждый раз эти ступени вели меня во все более глубокую, по сравнению с прошлым разом, задницу. И предпосылок к тому, что в этот раз окажется иначе, не было. Но пока… Пока было тихо.

Под ногами – целый ковер из мусора. Корпуса дронов, перекрученные лопасти, искореженные детали. Кто‑то, или что‑то, уже до меня прошелся по этим коридорам. Причем явно не один раз. Некоторые останки выглядели совсем свежими, еще пахли гарью и смолой.

Я шел вперед, пригибаясь и стараясь не задеть плечом висящие кабели. Коридор петлял, то расширяясь, то снова сжимаясь, путаясь ответвлениями… Впрочем, ориентироваться было не сложно: видно, что этот коридор – главный. Заблудиться практически невозможно. Вопрос только в том, что я встречу в его конце…

Админцентр оказался значительно меньше станции Эдема, на которой мне довелось побывать ранее. И это радовало. Блуждать здесь несколько часов у меня не было никакого желания – и возможности тоже. Гром с отрядом столько попросту не продержатся. А держатся ли они до сих пор? Возник соблазн вызвать отряд по рации, но делать этого я не стал. Сначала – дело. А дальше… Дальше разберемся.

Я остановился у разломанной решетки, ранее перекрывающей проход в боковой коридор. Под ногой хрустнуло что‑то пластмассовое, я глянул вниз – кусок лица. Манекен? Нет. Лицевая маска киборга. Глаза пустые, линзы выбиты, проводки торчат. Я невольно выругался шепотом и пошел дальше.

Пол тоннеля наклонился. С каждым шагом наклон становился круче, подошвы ботинок проскальзывали по какой‑то невнятной сырой пленке. Я стал идти осторожнее: еще не хватало навернуться и сломать себе шейку бедра, например. Тогда отряд точно помощи не дождется. Красные лампы мигали реже, а где‑то вдали мерцал слабый зеленый отсвет. Кажется, мы уже близко. И это хорошо. Может, хоть на этот раз повезет и все пройдет, как задумано?

Справа что‑то зашуршало, и я резко развернулся, вскидывая «Каратель», едва не дернув спуск. Жирная крыса соскочила с ящика, привстала на задние лапы, что‑то мне возмущенно высказала и скрылась в темноте. Тьфу, блин! Вот же гадость… Хотя… Кажется, это первое живое и не модифицированное Эдемом существо, встреченное мной здесь за долгое время. Крыса. Символично. Осталось таракана встретить – и теорию, что после ядерной войны останутся жить только крысы и тараканы, можно считать подтвержденной. Потому что назвать жизнью то жалкое существование, которое влачат сейчас люди, очень и очень сложно.

Я двинулся дальше, и тоннель вывел меня в разворот, за которым воздух стал другим – холоднее, тяжелее, с отчетливым запахом озона. Вокруг стало светлее – кажется, там горели уже не только лампы аварийного освещения. Что ж. Кажется, мы уже близко…

Коридор раздался, и я очутился на пороге довольно большого зала, очень напоминающего тот, в котором я активировал резервное ядро Эдема, только размерами меньше. Серверная. Сердце Полигона. Я на миг замер, осматривая зал и все еще не веря, что мне удалось так легко сюда забраться. Осталось совсем немного, и…

Впрочем, «и» – будет позже. Сейчас надо поставить заряды и, желательно, свалить отсюла на хрен до большого бадабума.

Я крепче перехватил оружие и шагнул внутрь. Посмотрим, как лучше поднять на воздух всю эту богадельню.

Серверная встретила меня ровным гулом, от которого сразу заломило в висках. Ряды стоек, кабели, светящиеся индикаторы, зеленые, желтые, красные – все это мигало и жило своей жизнью, будто кто‑то невидимый управлял симфонией лампочек. Воздух был холодный, сухой, с привкусом пыли. И еще – сладковато‑медицинский, как в морге. Вот только я ума не мог приложить, что здесь могло так вонять. Надеюсь, что и не узнаю.

Вдоль стены тянулись пульты. Мониторы, как ни странно, были целы. На экранах бежали графики, какие‑то таблицы, символы. Черт, все работает. Полигон живет. Скотина… Штампует свои уродливые поделки, отправляет их в бой, направляет и координирует…

Я посмотрел на защитный колпак, которым было прикрыто ядро. В целом – ничего сложного. Поставить заряд, установить таймер, свалить отсюда поскорее – и дело в шляпе. На ядро, даже под защитой, хватит. А можно еще разместить заряды на серверных шкафах, для надежности. Надежно, как вклад в швейцарском банке. Старый добрый пластид – и нет проблем.

Я сбросил рюкзак, отстегнул от него сумку со взрывчаткой, и уже примеривался взглядом, как лучше располагать заряды, как вдруг в голове ожил Симба.

– Есть идея.

Это тоже было чем‑то новым. Обычно он просто отстраненным тоном выдавал рекомендации, а сейчас прям паузу театральную сделал. Нужно бы его позже расспросить, откуда он всего этого набрался.

– Давай, выкладывай, – пробормотал я, осматриваясь, словно кто‑то мог нас подслушать. – Только учти: времени у нас кот наплакал.

– Взрыв ядра гарантированно уничтожит систему управления полигоном, – сообщил ассистент, – но это не решит проблему с дронам окончательно. Все юниты на полигоне сохранят автономные протоколыю. Они перестанут быть роем, но останутся опасными.