Ринулись аж все... конечно, одному же с таким объемом потенциальных информаторов не справиться.

Надо всем ударно потрудиться, так сказать. Каждую уложить, ублажить и выспросить обо всем после...

Ногти впивались в подлокотники, как представлю, как Маэр там сейчас в постели с какой-то... страдает...

У меня душу от ревности обжигало.

Кажется, я медленно сходила с ума.

У Ясмин и вовсе уже глаза от слез блестеть начали.

И поддержать бы её, да самой тошно было.

— Ничего, вернёмся домой, я тебя к нам заберу, — прошипела зло. — Мама только рада будет. У нас уже Яла, с ней в комнату заселишься. А работать? Да ко мне пойдешь, вторым хореографом. Вместе с тобой отучимся, диплом получим. Школу расширим, а эти дознаватели пусть локти кусают.

Она развернулась, её нижняя губа дрожала.

— Я же к нему всем сердцем, Камелия. Да у меня никогда такого парня не было. Он же... он же такой... обходительный, умный. Я глупости болтаю, а он смотрит и так мило улыбается. А когда целует... Ками, да я бы трижды в это рабство сунулась, если бы знала, что Мириш меня спасет. А теперь что? Как он вообще так легко туда пошел? Как я теперь на него смотреть буду, зная, что... Что изменить ему ничего не стоит?

Я от досады пожала плечами.

Меня мучил тот же вопрос. Как я после всего смогу смотреть Маэру в глаза? Только с желанием их выцарапать!

— Что, там Кирра с Ари не хватило бы? — Ясмин несло от злости. — Они же полукровки. Быстро девочек расколят. Но Мириш там для чего? Ну для чего, Ками?

— Для того же, для чего и Маэр. Для компании, — выпалила я.

Слаженно тяжело выдохнув, мы замолчали.

Теперь плакать готова была я.

И главное, ну он мне даже не парень! Чего я?

Ну чего?

В коридоре послышались шаги. Особо не прислушиваясь, я откинула голову на спинку кресла и прикрыла глаза.

Найду Беллу и вернусь домой. И никто мне не нужен.

Никто!

Замок на двери щелкнул. Вздрогнув, я распахнула глаза.

Ясмин стояла и, кажется, не дышала, с такими огромными глазами.

Резко обернувшись, и я уставилась... на Маэра.

— А вы что здесь делаете? — выпалила гневно, заметив за его внушительной спиной и черони.

— Временно живём, — раздался закономерный ответ. — Спрашивать, вернулись ли Кирр и Ари, не буду. Понятно, что нет.

— А что же вы их там одних оставили? Или у них силы на девиц еще остались, а у вас уже всё? — не сдержав эмоции, съязвила.

— Что? — Маэр уставился на меня, как на полоумную. — Ками, не знаю, что ты там несёшь. Но быстро отберите из купленного сегодня шмотья себе на неделю, остальное увозим на корабль. И шевелитесь, девочки, нужно успеть к возвращению парней.

Сказав это, он прошел в комнату и, подняв коробку с многочисленными пакетиками с тряпьем, водрузил это на стол.

Мы с Ясмин переглянулись.

Как бы понятно, что шевелиться нужно, но гордость... Женская обида...

— Камелия, что сидим? — Маэр вопросительно уставился на меня. А взгляд ну такой невинный. Такой... Так бы и выцарапала глаза.

— Не кричи на меня. Ты мне не муж! Можешь бежать обратно в бордель, а то без тебя там никак, а мне на неделю и пары шмоток хватит, не развлекаться сюда прилетела.

Он замер, его бровь приподнялась.

— Человечки, да что в ваших головах? Орш в отношениях по борделям не шастает. Это ниже его достоинства. Так что попросил бы чуть-чуть уважения. Вот столько...

Рука его медленно поднялась и замерла перед моим носом. Большой палец орша отделился от остальных — медленно, будто издеваясь. Указательный выпрямился следом. И вот они замерли в нескольких сантиметрах друг от друга: подушечка большого и кончик указательного. Между ними мысленно висел тот самый «чуть-чуть».

Я сглотнула. А после и вовсе зубами прикусила верхнюю губу, чуть её оттянув.

Непоняточки вышли.

Нехорошо как-то.

— Черони, кстати, тоже до подобного не опустятся, — как бы невзначай бросил Мириш. — Но время.

Мы с Ясмин как-то виновато переглянулись и поплелись к объемной коробке.

Чувствовала я себя при этом как-то пришибленно. То есть он ни в какие бордели не ходил, а я уже от ревности мысленно его распяла.

Но...

— А где же вы тогда были? — вопрос, появившийся в моей голове, вперед озвучила Ясмин.

— Лучше помолчим, душа моя, — выдохнул Мириш. — Я пытаюсь пережить это оскорбление. Не знаю, как Маэр, а я расстроен. И сюрприз уже как-то померк. Вещи, — он снова указал пальцем на коробку.

Я быстро выдернула несколько платьев и нижнее белье. А еще удобные ботиночки без каблука.

Больше вроде ничего и не требовалось.

Ясмин сделала то же самое, скидав свои пакеты рядом с моими.

— Мы пока катались, дважды видели рекламу с Беллой, — Маэр остановился за моей спиной. — Похоже, она для них выгодный лот, раз ее так пиарят. Нам это на руку. Обычно самое сладкое оставляют напоследок. Аукцион идет три дня. Это даёт нам дополнительное время.

Я кивнула, боясь даже думать о тех торгах. Мой мозг словно переклинило. Я гнала все мысли прочь. Всё, что допускала — Белла здесь. И мы её вернем. Всё остальное вводило меня в оцепенение. Детали я не могла слышать.

Мою сестру не пустят по рукам.

Не пустят и всё тут!

— Всё готово? — Мириш вклинился между нами и ухватился за коробку. — Это на корабль. Как только заполучим Беллу, сразу стартуем. Времени возвращаться сюда может и не быть, так что мысленно попрощайтесь с тем, что отобрали. Если оставили много, есть время закинуть обратно.

Он приоткрыл коробку.

Не думая, я скинула туда три платья и оставила два комплекта белья. Стирка — наше всё.

Ясмин и вовсе кроме белья оставила только один сарафан.

— Отлично, на выход! — скомандовал Маэр.

Ухватив меня за талию, он потащил к двери.

Дальше по коридору. Открылась металлическая дверь отеля, а за ней новенький шестиместный зоргар темно-вишневого цвета.

Подойдя к нему, Мириш деловито открыл внушительный багажник и скинул в него коробку с вещами.

— Ну как? — Он развернулся и уставился на Ясмин. — Нравится наш новый семейный автомобиль? За ним мы и летали с Маэром. А не то, что вы там себе насочиняли.

Открыв рот, подруга не знала, что вообще отвечать.

Маэр дар орш Свер

Пока летели на корабль, даже не знал, злиться мне или радоваться. Вот что Камелия решила, что я ей изменять полетел в ближайший бордель, расстроило. Но... уголки губ невольно приподнимались в улыбке... она меня ревновала.

Да так сильно, что и скрыть не смогла.

Выдохнув, невольно бросил на нее взгляд в зеркало заднего вида. Сидит, дуется. Выходит, небезразличен.

У меня сердце начинало биться быстрее от этой мысли.

Она меня ревнует. Меня!

Запустив ладонь в волосы, готов был смеяться в голос от счастья.

Значит, нужен, а не просто удобен.

Говорит одно, но чувствует... чувствует совершенно иное.

Взяв планшет, выбрал поисковую строку глобальных новостных страниц.

Мне нужна была информация Я шёл по льду, и одно неловкое движение — и он подо мной треснет. Потерю Камелии и её отказ я точно не переживу.

Она мою душу перевернула с ног на голову.

Все мои представления о женщинах обратились в прах.

И теперь я не понимал, как действовать дальше. Как сблизиться с этой колючкой так, чтобы не быть посланным.

Она боялась, и не просто отношений, а даже намёка на них. Обнимая, я следил за выражением её лица, чётко улавливая эмоции и боясь вызвать страх и отторжение. Приучал к своим рукам. Но понимал: стоит мне зайти чуть дальше, как она не просто оттолкнёт, а сбежит сломя голову. Закроется в себе, и я уже точно не пробьюсь.

Как я мог за два года не понять, какой ужас она перенесла. Что ее показная агрессия лишь защита. Как мог не сорвать маску с её лица и не рассмотреть, что под ней испуганная малышка, пережившая насилие и отрастившая такие колючки, что они уже впиваются в её же сердце?