Он мягко обхватил меня за талию, и я вдруг оказалась сидящей на его бедрах.

— Мы найдем, — он обнял меня, прижимая к своей груди. — И все будет хорошо. Ты можешь всегда прийти ко мне. В любое время суток, и я готов говорить с тобой столько, сколько потребуется. Готов наблюдать, как ты засыпаешь. Я ради тебя в любую космическую бездну залезу, Ками, только не веди себя так, словно я...

— Не говори, — я снова прижала ладонь к его губам. — Не было... Я столько лет убеждала себя, что ничего не было, и я не готова к другой правде. Не хочу ничего слышать.

Меня затрясло. Подняв руки, я прижала ладони к ушам.

— Не было ничего... Не хочу ничего знать.

— Не было, — Маэр сильнее прижал меня к себе. — Конечно, не было.

Медленно раскачиваясь, он словно убаюкивал в своих объятиях.

— Вернем Беллу, и я сделаю так, чтобы и его не было, Ками. Возьму Кирра и Ари. Думаю, они не откажутся, узнав, куда я собрался. И мы с братьями сделаем так, что его не станет. Он не будет дышать. Не будет...

Всхлипнув, я спрятала лицо на его плече.

Рядом так и лежала душевая лейка, поливая тонкими струями стену.

Маэр дар орш Свер

Мою душу раздирал гнев. Все, что я испытывал до этого момента, теперь казалось такой ерундой. Подумаешь, прокатила продажная тварь. Да я теперь Великий Космический Разум благодарил, что тогда не вручил Тее кольцо. Это было бы страшной ошибкой. Я не испытывал к ней и сотой доли тех чувств, что сейчас разрывали мне душу.

Только сейчас я осознал, что значит любить.

Укачивал свою хрупкую девочку на руках, такую настоящую и ранимую, и, кажется, молился в благодарность, что вовремя увидел всю фальшь в другой.

Что столько лет лелеял свою ущемленную гордость.

Все не зря. Ради этого момента.

Ощущая, как напряжена Ками, сильнее сжал ее и коснулся губами влажных, светлых, таких мягких волос. Вдохнул их аромат.

Он сводил меня с ума. Выдохнув, я и вовсе обхватил ее голову рукой, притягивая к своему плечу.

Насилие. Я не ошибся... Мою девочку... Мою такую смелую и бойкую Камелию...

Хотелось выть от злости.

Глаза затмевала красная пелена. Убью... заставлю ползать по земле, ха́ркая кровью.

Раскачиваясь, я шептал ей на ушко нежности, перебирая пальцами ее волосы. В ответ она обхватила меня руками за шею. А большего мне и не нужно было.

Лишь бы доверяла и не боялась.

В голове выстраивался план мести.

Да, Кирр не мог не почувствовать и не понять, когда она расстреливала несостоявшихся насильников Ясмин. Она выдала себя.

Всего раз за все время она явила нам своих демонов.

Ари? Ее страж... Понятно, отчего он помогал ей ставить блок. Она опасалась, что пробьет Лэксар и расскажет Астре.

Отчего-то я был уверен, что ни она, ни Лилия ничего не знают.

Петуния, да, она могла быть в курсе. Все же сестра-двойняшка.

А больше никто.

Теперь мне самому нужна была эта Белла. Чтобы она показала пальцем на того, кто мне нужен.

Снова тихий, сводящий с ума всхлип. Я оказался не готов к слезам этой колючки, они мне сердце разрывали.

— Все будет хорошо, родная, — шептал я. — Никого к тебе никогда не подпущу. За мной будешь прятаться. Только за мной...

— Надо тебя домыть, Маэр, — прошептала она.

— Надо, — согласился я, — и переодеться. И мне, и тебе.

Вопреки словам, мы продолжали сидеть.

Не хотелось двигаться, разжимать рук. Я вдруг ощутил такой покой.

Правильная женщина, правильные чувства и желания.

Хотелось признаться, что я, оказывается, всю жизнь ее ждал. Но я боялся.

Боялся напугать и оттолкнуть ее. Показаться ей опасным, ненадежным.

Два года я, как идиот, каждый день сидел с ней рядом в катере и не понимал причин ее грубости и напускного эгоизма. Ее поведения с мужчинами.

Она словно мстила им, соблазняя и прокатывая.

Наказывала.

Знать бы, что у нее случилось, да спросить не у кого.

Разве что Петуния... Я мысленно снова вернулся к жене брата.

Только вот хорошо знал — она не раскроет тайны сестры.

Не раскроет... Очередная волна дикой ярости накрыла с головой.

Тихо зарычав, я коснулся губами ее затылка.

— Маэр, время, — выдохнув, Ками все же подняла голову.

Улыбнувшись, провела рукой по моей щеке. Убрала пену, упавшую с намыленных волос. А после пригладила костяшками пальцев.

— Я теперь даже не знаю, каким тебя больше люблю: хамом или вот таким... — пробормотала смущенно.

Оказывается, моя малышка умела краснеть.

Камелия Войнич с розовыми щечками.

— Главное, что любишь, — тихо произнес в ответ. — А большего мне и не надо.

Она и вовсе залилась краской, открыла рот, наверное, чтобы сказать, что совсем не то имела в виду. Только вот теперь я приложил указательный палец к ее губам, чтобы молчала.

— Мой меня, и улетаем отсюда. Белла где-то там, на Ксайросе, очень нас ждет.

Закивав, она неуклюже выбралась из моих объятий и потянулась за лейкой.

Дальше молчали. Нет, мне было что ей сказать, но она так трогательно поджимала губы, что я не осмелился.

Сейчас она была на себя не похожа. Ко мне вернулась та малышка, что ждала меня ночью на крыльце своего дома.

Та, что доверчиво жалась ко мне, ища защиты.

Моя девочка.

Я наблюдал за ней, ловя себя на мысли, что любуюсь ее пальчиками. Мое кольцо бы прекрасно смотрелось на одном из них. И я бы надел, вот только не то, что было сейчас на моем пальце.

А первое, что я хранил для любимой женщины.

Вот только где оно теперь?

Возможно, подобрал кто-то из братьев и смолчал.

Или до сих пор в том ночном клубе. Такие вещи не выбрасываются.

Задачка, конечно... Но ничего, разберусь.

Главное, что я знал: она примет любое кольцо, не станет оценивать его стоимость, прикидывать, сколько гал я за него заплатил.

Моргнув, вздрогнул. Мне на голову полилась прохладная вода. Камелия осторожно промывала мои волосы. Я отпустил их до плеч, традиции требовали, чтобы приличный орш носил косу. Но в семье такой роскошью мог похвастать только Нум.

Выдохнув, снова поймал взгляд Ками. Смущалась, обмывая меня.

Конечно, я и сам мог прекрасно помыться под этим душем. Даже быстрее вышло бы.

Но терять такой шанс...

Да пусть будут любимы космосом те птицы, что снесли эти тухлые яйца. Ради этих мгновений в душе я был готов подставиться под десяток коробок.

— Кажется, все, — пробормотала Ками, отключая воду. — Но перед сном еще сполоснись, могла и пропустить.

— Главное, чтобы не воняло, — закивал я послушно.

— Не беси, — фыркнула она на меня. — Не могу говорить с тобой, когда ты такой покорный.

— Да брось, я же не могу рычать на всех и вся круглые сутки.

Улыбнулся ей.

Она раздраженно всплеснула руками.

— Вот как мне себя с тобой вести? Тебя когда так приложить успело, Маэр!

— Ну, — я сделал вид, что призадумался... — Года два назад, значит, звонок на планшет. Я его принимаю, и вдруг сидят передо мной три девицы, две ничего так, ну а третья... Я аж растерялся, не знал, куда смотреть: в глазки красивые или на грудь, выпадающую из декольте. Так приложило меня тогда, что все, что было на карточке, ей на погулять перевел. Ни гала себе не оставил.

Ками вдруг прыснула со смеху.

— А мы потом сидели и думали, дорого ты меня оценил или нет.

Покачав головой, она кинула в меня мочалкой.

— Ну и мерзавец ты, Маэр. А сейчас во сколько оценишь?

— Отдаю землю, дом, весь свой счет и себя к этому всему. Берешь? — я приподнял бровь.

— Я подумаю, — она поднялась и поправила на себе мокрое платье. — Так, я переодеваться. И ты иди в каюту. В одном ты точно прав: пора улетать отсюда.

Улыбнувшись мне, она вышла из душевой босиком, забыв свои ботиночки у стены.

Пиратская станция Ксайрос