В углах под потолком висели большие шарообразные магические светильники — каждый размером с человеческую голову. Сейчас они светились мягким ровным светом, напоминающим дневной, но я подозревал, что их можно настроить на любую интенсивность и оттенок.

Прямо по центру зала стояли те самые декорации, но почему то отчетливо детские: деревянная лошадка-качалка, плюшевые игрушки, яркие кубики с буквами, низенькое кресло размером для малыша.

Томас вскочил из-за стойки, суетливо вытирая руки о фартук и нервно улыбаясь.

— Добро пожаловать, мистер Хагрид! Я Томас Уитмор, сын Бернарда. Отец передал мне ваш заказ и… — он замолчал, оглядываясь. Взгляд скользнул по мне, потом снова вернулся к отцу. — Простите, а где ваш сын? Четырёхлетний мальчик? И кто этот… молодой человек?

Воцарилась неловкая пауза.

Роберт вздохнул, положив руку мне на плечо.

— Это и есть мой сын. Рубеус. Ему четыре года.

Томас моргнул. Потом ещё раз. Взгляд метнулся от отца ко мне, потом обратно.

— Четыре… года? — переспросил он слабым голосом, глядя на меня — ростом с подростка, крепкого телосложения.

— Рубеус — полувеликан, — пояснил отец спокойно. — Растёт быстрее обычных детей.

— О… о Мерлин… — пробормотал фотограф, бледнея. Взгляд его упал на детские декорации — лошадку-качалку, игрушки, кубики. — Я… я не знал… Отец не предупредил… Простите! Простите, мистер Хагрид! Я подготовил всё для обычного ребёнка, я думал…

Он хаотично заметался по студии, пытаясь что-то исправить. Схватил плюшевого медведя, кинул его за ширму. Потом деревянную лошадку — попытался сдвинуть, но она была тяжелее, чем казалось. Лошадка покачнулась, упала набок с громким стуком.

— Репаро! — выкрикнул Томас, вспомнив, что он маг и направив палочку на треснувшую ручку. Дерево срослось обратно.

— Томас, — сказал отец успокаивающе, — не переживай. Мы понимаем. Просто сделай фото как есть.

— Нет-нет-нет! — Молодой фотограф продолжал суетиться, убирая кубики, пряча игрушки. — Я профессионал! Я должен… должен создать подходящую атмосферу!

Он быстро переставил декорации — убрал детское кресло, вместо него выдвинул обычное, взрослое. Фон заменил на более нейтральный — тёмно-синий бархат вместо яркого с нарисованными облаками.

— Вот… вот так лучше, — выдохнул Томас, вытирая пот со лба. — Простите за суматоху. Раньше я работал в Министерстве, в отделе магических изображений — официальные документы, всё строго и однообразно. А полгода назад начал помогать отцу в студии, и вот… всё ещё привыкаю к живым клиентам.

— Всё в порядке, — улыбнулся Роберт. — Начнём?

Фотограф кивнул, стараясь успокоиться. Достал палочку.

— Прежде всего, — сказал Томас, доставая палочку, — позвольте применить косметические чары. Это стандартная процедура для профессиональной съёмки. Небольшая коррекция — уберём усталость, выровняем тон кожи, приведём в порядок волосы и одежду. Ничего радикального, просто чтобы вы на снимках выглядели наилучшим образом.

— Конечно, — согласился папа.

Томас взмахнул палочкой, произнося заклинания вполголоса — череду быстрых формул, одну за другой. Я почувствовал странные ощущения, прокатывающиеся волнами по всему телу.

Сначала — лёгкое покалывание на лице. Слегка заметные тёмные круги под глазами отца совсем исчезли, кожа выровнялась по тону, стала свежее и здоровее. Небольшие покраснения на щеках разгладились. Моя кожа тоже засияла, приобретя ровный, естественный оттенок.

Затем я почувствовал, как волосы будто расчёсываются невидимой рукой. Непослушные пряди отца, взлохмаченные после путешествия через камин, уложились аккуратнее, приобрели лёгкий блеск. Мои собственные волосы, обычно торчащие во все стороны, тоже стали чуть аккуратнее — не идеально, но заметно лучше.

Следом — одежда. Я ощутил тепло, скользящее по рубашке и жилету. Праздничная одежда, в которую мы переоделись дома, была и так чистой, но теперь она стала безупречной. Мельчайшие складки разгладились, ткань приобрела идеальную текстуру, бронзовые пуговицы на рубашке отца заблестели, словно их только что начистили. Даже пепел от камина, который мог остаться незамеченным, исчез без следа.

И наконец — обувь. Начищенные ботинки отца засверкали так, что в них можно было увидеть отражение. Мои собственные ботинки тоже приобрели зеркальный блеск.

— Великолепно! — одобрил Томас, оглядывая результат своей работы. — Теперь вы выглядите идеально. Колдофото запечатлеет каждую деталь, поэтому важно, чтобы всё было безупречно.

Я краем глаза посмотрел на отца. Роберт действительно выглядел отлично — свежим, отдохнувшим, представительным. Праздничная одежда сидела на нём идеально, ни единой морщинки. Сам я, судя по ощущениям, тоже выглядел наилучшим образом.

— Отлично, — выдохнул фотограф, явно приходя в себя после конфуза. — Теперь встаньте, пожалуйста… Мистер Хагрид, вы сядете в кресло, а Рубеус встанет рядом… Вот так. Рука на плечо… Улыбнитесь… Прекрасно!

Камера щёлкнула, вспыхнула яркая магическая вспышка. Потом ещё одна после коррекции света в светильниках. И ещё.

— Теперь более неформальные снимки, — предложил Томас, уже увереннее. — Обнимитесь. Посмотрите друг на друга. Замечательно! Теперь просто стоя, без кресел.

Мы сделали несколько общих снимков с отцом. Томас явно старался компенсировать неловкое начало профессионализмом — тщательно выставлял свет, поправлял позы, делал множество дублей.

— Теперь несколько отдельных портретов Рубеуса, — сказал фотограф. — Мистер Хагрид, если вы не против?

— Конечно, — кивнул отец. — Рубеус, я ненадолго отлучусь. Мне нужно забрать кое-что неподалёку. Минут десять-пятнадцать. Будешь себя хорошо вести?

— Да, пап, — кивнул я.

Роберт шагнул в камин и исчез в зелёном пламени.

Томас окончательно оправился от первоначального конфуза и теперь работал с увлечением профессионала.

— Знаешь что, — сказал он, оглядывая меня задумчиво, — давай сделаем не просто портреты, а настоящую костюмированную съёмку! У нас тут есть отличные образы. Хочешь попробовать?

Я пожал плечами.

— Почему бы и нет.

Фотограф оживился и распахнул левый шкаф с костюмами. Внутри открывалось пространство намного больше, чем снаружи — целая гардеробная с рядами одежды на вешалках.

— Давай-ка… Для такого солидного молодого человека подойдёт что-то благородное, — пробормотал Томас, перебирая костюмы. — Вот! Образ юного волшебника-исследователя!

Он вытащил длинную дорожную мантию песочного цвета, добротную, с множеством карманов, кожаный ремень с пряжкой и широкополую шляпу.

— Примерь вот это. Будешь выглядеть как искатель магических артефактов!

Я переоделся. Мантия сидела неплохо, шляпа была чуть великовата, даже на мою голову, но это только добавляло образу характера.

Томас между тем колдовал над декорациями. Из правого шкафа он извлёк искусственную колонну с потёртостями, имитирующую древние руины, несколько свитков и старинный чемодан, который поставил у моих ног.

— Отлично! Теперь встань вот так… Рука на колонне… Взгляд вдаль, словно видишь что-то впереди… Замечательно!

Камера щёлкнула несколько раз.

— А теперь другой образ! — увлёкся Томас. — Давай сделаем что-то более торжественное.

Он полез обратно в шкаф и достал строгую чёрную мантию с серебряной отделкой, почти официальную, и небольшой значок в форме совы.

— Образ студента магической академии! Строгий, благородный!

Я переоделся снова. Томас заменил декорации — убрал колонну и чемодан, вместо них поставил высокий стул с резной спинкой и стопку старинных книг.

— Садись сюда… Книгу в руки… Взгляд серьёзный, задумчивый… Прекрасно!

Ещё несколько щелчков.

Постепенно напряжение спало совсем. Молодой фотограф даже начал шутить, пытаясь меня рассмешить для естественной улыбки на некоторых снимках.

— А давай ещё один! — предложил Томас. — Совсем простой, домашний. Как есть, в твоей собственной одежде, но с уютной декорацией.