— Оласа, ты хочешь сказать, что мой сын только что солгал, подтвердив её слова? — обратился вождь к молодой орчанке.

Орки, отец и сын, расступились, и я увидела её. Темноволосая орчанка стояла в окружении других соплеменниц, и на руках у неё был младенец, сын моего Тара. Молодая мамочка выглядела так трогательно. Только теперь она уже не стала скрывать свою ненависть, посмотрев на меня.

— Оласа?! — грозно сказал Каган, привлекая её внимание. — Рвал солгал?

— Вождь, возможно, эльфийка обманула твоего сына. Но я прожила в доме Эр Крагтаранга в Долине Смерти два года, — начала издалека Оласа. — Я и моя сестра Олана делили постель с хозяином по приказу его жены. А она ни разу не использовала дар целительницы. Даже когда моя сестра умирала от внезапно случившейся с ней хвори. Она понесла от господина и умерла, так и не признавшись ему в этом. А хозяйка знала. Поэтому моя сестра умерла. Эйтоуроса не целительница, она несёт только смерть! Она убила предыдущую служанку-наложницу, которая жила в их доме до нас. Она и меня пыталась убить, но у неё не получилось. Боги помогли мне, и я сбежала из Долины смерти. Но попала к ловцам душ. Я столько выстрадала из-за неё! Мой ребёнок! Я чуть не лишилась его. Сын Эр Крагтаранга мог умереть, так и не родившись, как и ребёнок моей сестры.

К концу своей пламенной речи Оласа уже рыдала. Она сделала несколько шагов к Тару, продолжая говорить, но обращаясь уже именно к нему.

— Но я здесь, мой хозяин, я родила тебе сына. И я не отдам его эльфийке! Она убьёт его! — Тут она резко остановилась, опустила голову и смиренно добавила: — Если такова будет твоя воля, я уйду вместе с сыном.

Её лицо было опущено, но я была уверена, что вот сейчас в этот момент, она злорадно улыбается. В семейном праве орков я не была сильна, но что-то подсказывало мне, что, не будучи в браке с Таром, Оласа имела право оставить сына у себя. А иначе она не выставляла бы сейчас такого ультиматума. Мои догадки подтвердили слова Кагана.

— Оласа, даже если всё, что ты сказала, правда, мне очень жаль твою сестру и её нерождённого ребёнка, моего внука, — тяжко вздохнув, сказал отец Тара. — И да, по нашим законам ты, как безмужняя мать, вправе выбрать себе мужа и воспитать своего сына. В этом случае у него будет два отца, ведь Эр Крагтаранг уже признал отцовство.

— О, Великий Вождь! — упала на колени Оласа, всё так же прижимая к своей груди младенца, и зарыдала пуще прежнего. — Спасибо тебе за милость. Но я принадлежу моему господину, отцу моего ребёнка, а ты выгоняешь меня. Ведь никто из наших мужчин не возьмёт меня в жены. Ты вождь, твоё слово — закон, лишь ты можешь спасти меня и моего ребёнка от несчастной доли на чужбине.

Каган, как мне показалось, даже немного расчувствовался, смотря на плачущую мать с младенцем на руках. Все в шатре замерли в ожидании его слов. А вождь посмотрел на Рвала.

— Всё так Оласа. Но я верю словам моего второго сына, а стало быть, союз моего старшего сына и эльфийки не только освещён богами, теперь она его Лемна. Она спасла его жизнь дважды, и это она поделилась с ним своим дыханием. И тут неважны причины её поступков. Союз Эр Крагтаранга и Эйтоуросы — это не просто союз равных! — громко произнёс Каган, так чтобы его слышали не только в шатре, но и за его стенами. — Теперь это союз Лемны Эйтоуросы и её первого мужа Эр Крагтаранга.

По шатру пробежался тихий гомон из голосов недовольных орков.

— Она это подстроила!

— Она обманула сына вождя!

— Эльфийка стала Лемной нечестно!

— Она украла у Тарана его права!

Это лишь то, что донеслось до меня из первых рядов. А говорили все, и в этом гомоне сложно было разобрать что-то ещё.

Вождь поднял руку, заставив всех умолкнуть. В воцарившейся тишине отец Тара повернулся и посмотрел на меня, но обращался к Оласе и всем присутствующим соплеменникам.

— Мой первый сын Эр Крагтаранг назовёт имя второй жены лишь после того, как она, Лемна Эйтоуроса, назовёт имя второго мужа! — сказал Каган и, усмехнувшись, задал вопрос уже мне: — Ну что, эльфийка, кого выберешь вторым? Смотри, не ошибись с выбором, а то подпишешь кому-то смертный приговор!

До меня как-то не сразу дошёл смысл слов вождя. Да я и не поняла, он пошутил или нет? Тар так резко задвинул меня за свою спину, что я не успела ни ответить, ни вглядеться в лицо вождя.

Нет! Ну он же точно пошутил? Или …

— Убью любого! — прорычал мой орк.

Он злился на меня, и причина у него была для этого очень даже весомая. Слыхано ли такое: глава семьи не муж-орк, а жена, да к тому же слабая эльфийка?

И теперь он не просто муж мой, а официально первый муж!

Теперь я понимала, почему Рвал молчал о случившемся на берегу. Уверена, он и сам не понял, что тогда натворил, спасая брата. Но теперь уже было поздно об этом думать. Время вспять не запустить, и что случилось, то случилось.

Новое положение вещей меня радовало, но оставался открытым вопрос с Оласой. Ведь Тар не собирался отказываться от сына. И бывшая служанка-наложница знала об этом, потому и решила не сдаваться. Её рассказ о сестре и меня поверг в ужас: по-человечески мне было жалко их обеих. И я верила, что сестру Оласы убила Эу. Настоящая эльфийка была жестокой и не останавливалась ни перед какими преградами. Раз уж она не пожалела своего ребёнка, то что говорить о беременной служанке-орчанке.

Даже сейчас я ощущала присутствие Эу — оберег на груди снова жёг. Это она пыталась пробиться в моё сознание. А я снова, не задумываясь, черпала силы из моего орка, чтобы бороться с этой болью. Стояла за его спиной, прикасалась к его горячей коже ладонями и щекой и вдыхала его запах.

Мысленно я благодарила Рвала за тот подарок, который он ненарочно мне сделал.

Тар теперь мой! По их законам — мой!

Но Оласа имела козырь и всё ещё надеялась стать женой моего орка. Тар так доходчиво всего двумя словами озвучил судьбу любого, кто бы рискнул стать вторым моим мужем, что она понимала, желающих среди орков не будет. Даже вождь не сможет приказать кому-то стать самоубийцей. Эр Крагтаранг слов на ветер не бросал, и если сказал, что убьёт, то убьёт.

Поэтому в этот раз Оласа решила обратиться уже не к вождю.

— О, справедливая и мудрая Хальрита, ты мать, ты поймёшь моё горе. Дай моему сыну надежду вырасти рядом с отцом, а не в изгнании. Ты сама воспитала четырёх сыновей и знаешь, что мальчику нужен отец!

Орчанка давила на жалость. Как мать я её понимала, поэтому застыла в ожидании ответа Хальриты.

— Ну, женщина гор, скажи своё слово, — хмыкнул вождь, обращаясь к своей жене. — О мудрая и справедливая!

Каган даже не скрывал сарказма. А я выглянула из-за спины Тара.

Хальрита подошла к Оласе и протянула руки. Молодая мамочка не смогла отказать жене вождя в молчаливой просьбе и передала ей сына.

— Ты правильно сказала: я воспитала четырёх сыновей и теперь держу на руках внука, — сказала Хальрита, внимательно рассматривая младенца. — Будущего вождя! Он станет сильным и мудрым вождём, но только если будет расти подле отца. Мальчикам нужен пример, нужен отец, чтобы стать настоящим воином. Но нужна и любящая мать, чтобы стать настоящим мужчиной!

Услышав последние слова орчанки с серебристой кожей, Оласа выдохнула с облегчением, а я с разочарованием. Но мы обе рано выдохнули. Хальрита ещё не закончила свою речь.

— Поэтому одна из вас можешь взять в мужья любого из моих трёх сыновей, — сказала Вторая Мать Тара и перевела взгляд с Оласы на меня, а потом обратно на неё. — Ты, Лемна Эйтоуроса, можешь назвать его вторым мужем, ну а ты, Оласа из рода Утлидин, стать первой женой Кармтервара, Карбелия или Карзови.

Взгляды всех присутствующих начали искать трёх братьев-орков, имена которых назвала Хальрита. Рвал всё так же стоял рядом с нами, Рзо, тоже был неподалёку. А вот средний брат обнаружился у очага, и рядом с ним стояла та самая орчанка в плаще. Сейчас она скинула капюшон, и я узнала её.