Карата ещё спала, и я потихоньку начала перебирать пальчиками её тонкие белые локоны, тихо напевая. Пусть и непривычно было, что волосы дочери не кудрявые и тёмные, и вообще это не мой котёнок, но это ничего не меняло. Карата нуждалась во мне. Тар и Сувира верили, что я смогу ей помочь, но тем больнее было вспоминать мою малышку, которую никто не в силах был спасти.

И снова слова эльфийки полоснули моё сердце, вскрывая незажившую рану: «взамен на жизнь твоего». Предать одного ребёнка, чтобы спасти другого, — только монстр без сердца мог предложить такой выбор!

— Маленькая, всё хорошо! — прошептал Тар мне прямо на ухо. — Что бы или кто бы ни хотел причинить тебе зло, я убью его. Ты моя Лемна! И уже завтра я смогу объявить это всем. После обряда никто не посмеет оспорить наш союз! Богиня благословит нас! Нас и наших детей.

Тар говорил тихо, но уверенно.

А я с каждым его словом всё больше и больше корила себя.

Это я привязала его к себе, я уже провела обряд, соединила наши дыхания, а он думает, что это его решение. Он не знает, что я самозванка, что я не Эйтоуроса. Даже Сувира считает, что пока не стоит говорить.

Но обряд уже завтра!

Эх, если бы…

И теперь в моей голове звучал уже не голос эльфийки, а голос ведьмы: «… как сделать так, чтобы завтра не наступило. На самом деле один день можно повторять множество раз».

— Сувира! — подскочила я.

Точнее, попыталась подскочить, но руки Тара и заспанная Карата не дали этого сделать. Даже Снежинка недовольно посмотрела на меня.

Но я была настроена решительно. Впервые с того момента, как очнулась в ладье, я знала, что должна делать. Впервые не плыла по течению, готовясь упасть с высоты и, возможно, утонуть. В моей голове был план, как спасти нас. Сувира права: Эйтоуроса всегда будет угрозой и когда-нибудь найдёт способ вернуться в этот мир.

Или же, хуже того, она…

Даже думать об этой альтернативе не хотелось.

Нужно было начинать действовать, и я снова попыталась подняться, но мой орк не дал этого сделать.

— Тар, это очень важно! Доверься мне! — посмотрела я на орка и взяла Карату за руку. — Нам с дочкой нужно время, и ведьма может его дать. Доверься мне, пожалуйста!

— Ты сама понимаешь, о чём просишь? — завелась ведьма, когда я рассказала ей свой план. — Фильмов насмотрелась и решила, что раз ты не в нашем мире, то тут можно всё?!

— Я понимаю! А ты если не можешь сделать то, о чём я прошу, так и скажи. Нечего прикрываться заботой о пространственно-временном континууме, — осадила я её.

Мы были в той самой пещере с большим чёрным камнем. Именно сюда привела меня и Карату Сувира, когда я сказала, что у меня к ней срочный разговор. Оркам и кошкам сейчас тут было не место. Ведьма заблокировала для них вход. Так что они не могли войти сюда и ничего не слышали. Поэтому мы так свободно говорили о мирах.

— А вот пытаться взять меня на понт не стоит, — усмехнулась ведьма и погрозила мне костлявым старческим пальцем.

— Ничего я и не пытаюсь! — огрызнулась я. — И смени облик! Устала уже смотреть на эту страхолюдину.

— А ты не смотри! — фыркнула старуха.

— Приходится! — в ответ фыркнула я, а потом всё же перешла к конструктивному диалогу. — И хорош препираться, у нас мало времени. Ты сделаешь то, о чём я прошу. Это даст нам время. Ты же понимаешь, что одного дня нам не хватит.

— Конечно не хватит. Может, сама магия и проснётся, но управлять ею малышка не сможет.

Мы сейчас обе смотрели на Карату. Часть пещеры снова преобразилась, и сейчас это было что-то среднее между игровой комнатой и учебным классом. Девочка сидела за партой и рисовала. Карате очень понравились цветные карандаши. Я не знала, рисовала ли она раньше, — почему-то этих воспоминаний не нашлось в памяти эльфийки. Но мне стоило лишь показать ей, как ими пользоваться, и она забыла обо всём вокруг. Сейчас ребёнок был увлечён и не обращал на нас внимания, и я решила, что самое время поделиться своим планом с Сувирой.

— Вот именно, не сможет, а её мать найдёт способ пролезть в этот мир: не через меня, так ещё как-нибудь. Карата беззащитна перед ней. Но если ты зациклишь сегодняшний день и при этом сохранишь нам троим память, то я уверена: у нас всё получится. Всё, что в моих силах, я сделаю. Но даже если вы правы и любовь может возродить магию, что толку с этого, если Эйтоуроса снова её заберёт?

— Ещё вчера ты не верила, что любовь — это сила. Что изменилось, что такого сказала тебе эльфийка?

— Она предложила мне то, от чего я не могу отказаться, — честно призналась я. — Но и согласиться тоже не могу. Потому что я уже привязалась к малышке.

На какое-то время мы замолчали, а потом Сувира сказала:

— Ты боишься, что любовь и тоска по дочке пересилит любовь к Карате и эльфийка этим воспользуется?

Сувира произнесла вслух мой самый большой страх, и пришлось признаться ей, да и самой себе, что это так. Сказать я это не смогла, потому лишь кивнула. Слёзы снова застили мне глаза. Стоило лишь вспомнить моего котёнка, мою дочурку, и в груди начинало что-то сдавливать. Материнское сердце болело, и эта боль никогда не пройдёт. Может, чуть утихнет, но рана на сердце останется навсегда.

— Если Карата научится управлять стихиями, то уже никто не посмеет даже попытаться забрать у неё магию, — выдвинула я весомый аргумент. — Для этого нужно лишь время, и ты можешь нам его дать!

— И когда в следующий раз Эйтоуроса снова сделает своё предложение, ты?.. — задала мне наводящий вопрос Сувира.

— Я скажу ей, что она опоздала. Даже если сможет вернуться, поменяв нас местами, она не получит желаемого!

Ведьма усмехнулась, почесала затылок и пошла к той стене, где в высоких шкафах хранились книги, склянки с какими-то зельями, мешочки с порошками и семенами, висели пучки каких-то трав и засохших цветов.

— Ух, много бы я отдала, чтобы увидеть лицо Эйтоуросы в тот момент, когда она поймёт, что и вправду опоздала, — бубнила себе под нос старая ведьма, шаря руками по полкам и собирая в корзинку всё, что считала нужным. — А ещё хочу увидеть лицо эльфийского короля, когда он узнает, что его дочь стала Лемной орка! Старый козёл был уверен, что после того, как сбудется пророчество, его дочь вернётся к нему и займёт своё место в их обществе. Думаю, он тебе уже и второго мужа подыскал.

— Ты это о чём? — не поняла я и машинально проверила предплечье. — А как же браслет?

— А что браслет? — передразнила меня ведьма и ткнула в плечо. — У эльфийки две руки, так что первый муж не преграда для того, чтобы завести второго. Тем более если первого можно изолировать или превратить в растение. У меня живые статуи, а у короля эльфов целый сад, в котором что ни дерево, то бывший враг.

Моему удивлению не было конца и края. Я думала, что раз отец Эйтоуросы принял союз своей старшей дочери и орка. Но по словам ведьмы, у него были свои планы на будущее и зятю-орку в этих планах была отведена незавидная участь домашнего растения.

— Сувира, ты уверена в этом? Эльфы они же… — растерялась я, пытаясь найти слова, чтобы описать, какими я представляла себе эльфов.

Ведьма лишь кивнула. Она уже переместилась к чёрному камню и теперь доставала из корзинки и выкладывала в каком-то своём определённом порядке все ингредиенты для ведьмовского колдовства.

— Благородные? Живущие в гармонии с природой? Чистые? — кривляясь, перебирала вслух слова Сувира. — Посмотри на меня и ты поймёшь, что это лишь сказки. Они хладнокровные, надменные и жестокие. Так что Эйтоуроса не исключение, она истинная дочь своего народа.

Что-то сказать в ответ ведьме я не могла. Увы, пока всё, что я узнала об эльфах этого мира, лишь подтверждало её слова.

— Орки, конечно, тоже не безвинные ангелы, но хотя бы честно признают, какие они, — вдруг сменила тему Сувира, а вместе с темой и облик, снова став рыжей орчанкой. — Орки не прикрываются благородством, не строят козни друг другу, не дерутся за власть и живут по законам предков, чтут своих родителей и обычаи. Вон, Таран мог бы порвать рубаху и взять то, что и так принадлежит ему. Но нет, ждёт положенный, пусть и минимальный срок, три ночи, чтобы всё было по закону предков.