Отмахнувшись мысленно от ненужных вопросов, я взяла с полки всё необходимое и направилась к лохани, в которой распаривался мой зелёный муж.

— Сними мокрое платье, — скомандовал он. — Нечего портить шкуры!

Его взгляд красноречиво говорил, о чём речь. Как бы я ни старалась выжать ткань, с подола всё равно капала вода. Пришлось согласиться, и, прежде чем приступить к банным процедурам, я огляделась, ища, во что бы можно было переодеться или завернуться. В итоге пошла к ложу из шкур, надеясь найти там покрывало.

— Там сухие полотнища для обтирания и одежда, — указав на принесённый орчанками сундук, сказал орк.

Молча я открыла сундук и взяла свёрнутое в несколько раз полотно, а потом передумала и, отложив его в сторону, достала из сундука первое попавшееся под руку платье.

Это было что-то наподобие длинной тканой рубахи с прорезями для рук и головы. Ткань на вид казалась грубоватой, но на ощупь была приятной, а голубоватый цвет ткани и вышивка белыми нитями спереди, делали это платье пусть и не праздничным, но точно не повседневным. Я же успела обратить внимание, что большинство женщин были в платьях более тёмных цветов, коричневых, серых или, как мать моего орка, тёмно-зелёных.

Ну а вспомнив рыжую мегеру, я мысленно обрадовалась, что это хотя бы не кожа, а ткань, пусть и не шёлк.

Выбрав платье, я поняла, что у меня появилась новая проблема: где переодеться? В шатре не было никаких ширм, да и вообще чего-либо, за чем можно спрятаться. Все предметы размещались по кругу, вдоль стены.

— Женщина, вода стынет! — напомнил мне о себе орк.

Уж не знаю, он заметил мою заминку или реально просто желал быстрее помыться, но пришлось принять единственно верное решение. Не поворачиваясь в сторону орка, я стянула с себя платье. Сначала хотела задрать подол и снять через голову, но потом напомнила себе, что кое-кто стопроцентно наблюдает за мной, и поэтому, распрямившись, я откинула длинные волосы назад и оголила сначала плечи, а потом мокрая ткань сама соскользнула по телу вниз и упала к моим ногам.

Волосы хоть и были длинными, но доходили лишь до талии. Нижнего белья на мне не было, так что взору мужа открылся чудесный вид на то, что было ниже поясницы. Чувствуя, как начинают алеть щёки, я всё же не спешила прикрыться. Нарочито медленно я взяла выбранное ранее голубое платье-рубаху и надела его через голову. О том, что пришлось немного наклониться вперёд, я промолчу. Но вот ткань скользнула по телу, я одёрнула подол и повернулась к мужу лицом.

Орк смотрел на меня так, будто реально собирался съесть!

По-моему, орк был голоден. В подтверждение этого он тут же сказал:

— Сними платье, ты намочишь его!

— Надену другое, — ответила я и подошла к лохани. — Твоя мать щедра, так что платьев у меня теперь много. Надо будет сказать ей спасибо.

Мысли сами складывались в слова, пока я намыливала отрез ткани, который собиралась использовать как мочалку, и старалась не смотреть на орка и не думать о том, что буду сейчас делать.

— Моя Вторая Мать! — исправил меня орк.

Видать, для него было важно именно такое обращение к жене своего отца. Ещё там, у ворот, я поняла это. Но попросить объяснить, что к чему, не могла. Поэтому сейчас пришлось лишь согласиться.

— Да, твоя Вторая Мать. Она даже с размером угадала. Платье будто по мне шили, — ответила я и, поняв, что дальше мылить тряпицу уже бесполезно, повернулась к орку.

На лицо его не смотрела, оценивала масштаб предстоящей работы и повторно пришла к выводу, что зря выгнала тех орчанок. Тут работы непочатый край! Но как говорится, глаза боятся, а руки делают.

Придвинувшись поближе, я начала водить мочалкой по широкой мужской груди. Старалась убедить себя, что это просто тело, которое мне нужно помыть. Ну так, будто я доктор, а это мой пациент. Я же лечила его там, на берегу, и ничего в тот момент не чувствовала такого особенного к нему.

Вот и сейчас: я лишь мыла его!

Но сколько бы я себя ни убеждала, а вот ниже пояса не смотрела, да и руки не опускала, а наоборот — с грудной клетки перешла на шею и, подняв голову, встретилась с ним взглядом.

— Она не угадывала с размером! — процедил орк, и снова в его взгляде сквозили холод и ненависть. — Моя Вторая мать заранее приготовила для тебя этот дар. Но ты отказалась от него в день нашей свадьбы! Ты не приняла ни один дар от моих сородичей! Ведь ты была уверена, что очень скоро сможешь вернуться к своему отцу, и уже сама выберешь себе нового мужа!

Его ярость была почти осязаема. Я хотела отпрянуть, но не успела — рука орка снова была на моей шее. Но в этот раз он не ласкал, а душил меня. Мыльными руками я пыталась освободиться от этой живой удавки, но безуспешно — мои пальцы соскальзывали. Пыталась хватать воздух ртом, но не могла сделать и одного вдоха.

Орк же наблюдал за моими трепыханиями и задавал дурацкие вопросы:

— Сознайся, что за игру ты затеяла, женщина? Зачем пытаешься соблазнить меня, если не желаешь быть моей?

Пальцы зелёного громилы сжимались на моей шее, и я понимала, что вот-вот отключусь.

Мне вот всегда было интересно: это кто придумал, одновременно душить и задавать вопросы? Ведь дураку понятно, что ответить что-либо в такой момент невозможно. Во-первых, я просто не могла произнести хотя бы одно внятное слово, не говоря уже о нескольких словах, собранных в одно предложение. А во-вторых, при нехватке кислорода мозг просто отключается, и я вообще перестала соображать.

В какой-то момент мелькнула мысль о кинжале, но было уже поздно. Орк, видать, перестарался, и я реально отключилась. Уже потом осознала, что это было моё спасение. Ведь ответа на дурацкие вопросы у меня не было, а схватись я за оружие, то неизвестно, чем бы всё закончилось.

Пришла в себя, уже лёжа на шкурах и шёлковом покрывале. Этот контраст меня поразил. И на какое-то время я залипла на мысли, откуда у орков шёлк? Но долго размышлять на эту тему мне не дали.

— Очухалась? — послышался откуда-то со стороны уже знакомый голос зелёного громилы, то бишь мужа-орка.

И тут же он навис надо мной.

— Вы, эльфы, такие слабые? Я слегка придавил шею, а ты тут же — шмяк! — высказал мне претензию зелёный муженёк. — Вставай, нечего валяться просто так!

Отдав приказ, громила не спешил отходить от ложа, а всё так же возвышался надо мной. За время моей отключки он успел помыться и даже надел новые чистые штаны и сапоги. Вид снизу был устрашающим. Ложе хоть и было выше уровня пола, но орк возвышался надо мной, как гора.

Я же не спешила вставать: казалось, что он специально не отходил от ложа и загораживал собой всё. Поэтому я лежала и ждала кого-то подвоха. Мало ли что у него на уме. Вдруг снова решит устроить мне допрос в своей орочей манере, только в этот раз душить будет «помягче», делая скидку на то, что я эльфийка.

Но я ошиблась, планы на этот вечер у моего мужа были другие.

— Вставай! — повторил он и оценивающе посмотрел на меня, затем ухмыльнулся. — Потом вернёмся и уже вдвоём поваляемся, а сейчас я жрать хочу! — Сказав это, он клацнул зубами и оскалился. — А ты слишком тощая, чтобы тобой насытиться!

Говорил так, будто реально собирался меня съесть. Ну или чувство юмора у него было таким. О том, что он говорил о другом виде голода и хотел меня тем самым оскорбить, намекая, что я не настолько привлекательна, как орчанки, я не успела подумать. Да и времени на это не было.

Орк протянул мне руку, пришлось принять его помощь и протянуть свою в ответ. Рывок — и вот я уже стояла ногами на шкурах, прямо напротив него. Чуть пошатнулась из-за резкого подъёма, но орк успел второй рукой обнять меня за талию, не давая упасть. Высота спального ложа немного компенсировала разницу в росте между нами, и поэтому наши лица оказались почти напротив друг друга.

Мне не пришлось задирать голову, чтобы видеть снова недовольное лицо мужа. Он втянул воздух носом, зло посмотрел на меня и вдруг заявил: