— Убью! — прорычал он.

— Убью! — вторил ему за моей спиной чей-то женский голос.

Тар рыкнул на этого кого-то и вернулся на то место, где стоял раньше. Орк поставил меня рядом с собой и приказал Снежинке, последовавшей за нами.

— Сторожи!

Правда, от кого он велел кошке меня охранять, я так и не поняла. В этой части шатра, кроме его семьи и нескольких орчанок, никого не было. Все остальные столпились поближе к выходу и не рисковали пройти дальше очага. Разве что какая-то женщина в плаще склонилась над братом Тара. Но сейчас мне было всё равно, кто и что делал. Всё внимание было приковано к Тару.

Оласа покорно стояла на том же месте и ждала. Её покорность была ненастоящей: стоило лишь на секунду встретиться с нею взглядом, как меня обожгло её презрение. Я даже успела почувствовать её уверенность и чувство превосходства: она думала, что победила меня. Была уверена в том, что отомстила мне. Да, она имела право ненавидеть настоящую Эйтоуросу, но этот взгляд победителя и смирение перед орком показались мне подозрительными. Только вот времени на то, чтобы подумать об этом, у меня не было.

Тар снова протянул открытую ладонь Оласе. Та играла роль несчастной и медленно подняла свою ладонь. А я воспользовалась моментом и опередила её, вложив свою ладошку в лапу зелёного громилы.

Тар повернул голову и посмотрел на меня. Затем он оттеснил меня подальше ото всех почти к стене шатра и тихо сказал:

— Женщина, я исправляю твою ошибку. Не мешай мне! После мы пойдём к источнику!

— Тар, я не шутила, сказав, что, если ты назовёшь кого-то женой, я…

Договорить Тар мне не дал.

— Моя! Убью!

Поцелуй орка был жёстким, грубым. Тар будто наказывал меня, хотел в одном поцелуе показать мне всю свою злость и ярость. А я упивалась его яростью, его ревностью, его поцелуем и этим коротким и ёмким словом «МОЯ». Мысленно я вторила ему, отвечая: «Мой! Мой и только мой!»

Тар прижал меня к стене шатра. Забыв, где мы и что вокруг нас его соплеменники, мой орк не просто целовал меня. Его руки ласкали моё тело. Он поднял меня, и неосознанно я обхватила его бёдра своими ногами. Мои руки скользили по его телу, по каменным мускулам и горячей коже. Плечи, мощная шея, чёткие выпирающие скулы, и вот я уже добралась пальчиками до основания рогов. Тар застонал, у меня перехватило дыхание от этого звука и нового напора страсти и желания, родившегося внутри нас. Мы оба были почти на грани. Близость была бы в этот момент такой желанной, и в то же время этого нельзя было допустить.

Не так! Не при всех!

Не знаю, что заставило Тара остановиться, — тихий кашель Второй Матери или плач ребёнка. Но именно Тар прервал поцелуй. Пока я пыталась отдышаться и понять, где мы и что происходит, Тар поднял моё лицо за подбородок и, тяжело дыша, произнёс, глядя мне прямо в глаза:

— Ты моя, Лемна! Ты станешь ею, уже сегодня! Я не изменил своего решения. Ты моя! И если хоть кто-то прикоснётся к тебе — я убью его! Если кто-то посмеет назвать тебя своей женой — я убью его! Если ты лишь посмотришь на другого мужчину и возжелаешь его — я убью его! Сегодня ты сама назвалась моей Лемной, женщина, а поэтому ты должна и будешь меня слушаться.

Тар поставил меня на ноги, но руки с моей талии не убрал. Подождал, пока я почувствую пол под ногами и выровню дыхание. Его массивная фигура закрывала от меня то, что творилось в шатре. Даже звуки стихли. И лишь плач ребёнка нарушал тишину. Мне было стыдно за то, что чуть не случилось, и я не спешила выглядывать из-за широкой спины орка, чтобы посмотреть на всех присутствующих.

— Ты сейчас вернёшься в шатёр и дождёшься моего возвращения! — чётко сказал Тар.

— Нет! — ответила я, не отводя взгляда от лица орка. — Я не желаю делить тебя с кем-то, так же как и ты меня!

— Раньше ты говорила и думала по-другому. Поэтому сейчас я должен исправить твои ошибки! Ты не можешь лишить сына отца! Даже моя мать не сделала этого.

— Я и не прошу тебя отказываться от сына, Тар! — всё же попыталась я достучаться до него. Говорила тихо, чтобы другие нас не слышали. — Я лишь прошу тебя не называть его мать своей женой!

— Другого выхода нет. Я сделаю это до обряда в источнике, а ты пока…

— К чёрту обряд! — не выдержала я и закричала. — Мы уже прошли его! Я уже твоя Лемна, и я запрещаю тебе брать вторую жену!

— Женщина, прекрати! — снова начал закипать Тар.

Но меня уже понесло: я выскользнула из рук орка (сама не поняла, как это у меня получилось), обошла его и чуть ли не врезалась в живую стену из трёх других орков — двух братьев и их отца. Они закрывали нас от всей толпы. За это я, конечно, была им благодарна, но сказать об этом не успела.

— Женщина! — попытался остановить меня Тар, поймав за руку, и рывком потянул на себя. — Мы купались вместе, но это не то же самое! Чтобы разделить дыхание, нужно не просто стать мужем и женой. Нужно почти умереть вместе!

Сначала я опешила, не поняв, о каком купании он говорил. Он же не мог помнить о том, что случилось в пещере с водопадом во владениях ведьмы? А мужем и женой мы, то есть настоящая Эйтоуроса и Тар, стали давно, ещё в Долине Смерти. У них же родилась Карата. Ну конечно, он про наше путешествие по Реке Жизни, решила я и выдохнула.

Пришло время рассказать ему ещё кое о чём. К тому же далеко ходить за свидетелем не нужно было. Набравшись мужества, я громко сказала, указывая рукой на брата Тара:

— Рвал подтвердит мои слова: ты и я разделили дыхание! Это случилось в день нашего возвращения сюда. Мы разделили дыхание.

Тар посмотрел на спину брата и хлопнул его по плечу. Тот повернулся к нам, нарушив их стройный ряд. Только Рвал не спешил отвечать.

— Подтверди мои слова или же дай клятву, что этого не было!

— Брат?

Глаза Тара выражали не просто гнев, они снова были красными. А у меня впервые мелькнула мысль, а нет ли у него в предках демонов? Да и рога ему точно не по папиной линии достались — других орков с рогами я пока не встречала. Но не было сейчас времени разбираться в генеалогическом древе моего орка.

Как и Тар, я ждала ответа Рвала. И с каждой секундой его молчания я сама начинала становиться дьяволицей. Сама не заметила, как в моей руке появился кинжал. Его пока никто не увидел. Даже я сама, сразу отведя руку за спину. Но я почувствовала магическое тепло рукояти в сжатой ладони, а в голове уже мелькали картинки, как я перережу глотку этому орку, если он сейчас солжёт.

Уже и вождь, орк-гора, повернулся к нам. Он переводил взгляд с одного сына на другого. Не выдержав затянувшегося молчания, Каган сказал, обратившись ко второму сыну:

— Кармтервар! Сын мой, ни я, ни твоя мать не учили тебя лгать. Ответь на вопрос, эльфийка говорит правду? Они разделили дыхание?

— Да отец, это правда! — переведя взгляд на вождя, ответил Рвал. — Она дважды спасла его. Сначала исцелила, а потом поделилась своим дыханием.

Услышав эти слова, я смогла выдохнуть и даже улыбнуться, почувствовав разочарование магического кинжала. Клинок так жаждал орочьей крови, что мне даже стало немного его жалко. Кинжал, конечно, а вот Рвалу я беззвучно прошептала одними губами «спасибо». Орк и не знал, что он только что избежал быстрой смерти.

Но я рано выдохнула. Ведь я не знала причины, по которой Рвал не рассказал об этом раньше. Оказалось, всё намного сложнее, чем я думала.

Тар не поставил слова брата под сомнение, но теперь он прожигал своим взглядом меня.

— Ты излечила меня лишь для того, чтобы не умереть самой, ведь так? — спросил он.

Что ему ответить на этот вопрос, я не знала, а он и не ждал ответа. Тар тут же задал следующий:

— Но дыхание? Этого ты могла и не делать! Так зачем?

— Ложь! — послышался чей-то голос из-за спин орков.

Это произнесла женщина. Но голос её мне не был знаком.

— Это ложь, Каган! Эйтоуроса, дочь короля лесных эльфов Эйтоуроса, лжёт. Она не целительница!