Стараясь не выдать себя, я затаила дыхание и ждала ответа орка.

Мой громила сильнее прижал меня к себе, но, кажется, не понял, что я не сплю, а иначе бы не ответил на вопрос.

— Со вчерашнего дня мне кажется, что она — это не она! Надеюсь, что ведьма поможет мне и ответит на этот вопрос, а иначе я точно свихнулся!

После откровения моего мужа его брат как-то притих. Рвал даже не попытался пошутить в своей привычной форме. А слова орка заставили задуматься не только его брата, но и меня.

Ведь и мне самой порой казалось, что я — это не я.

Даже больше! Были моменты, когда я ловила себя на мысли, что это не мой мир. Пусть я не помнила ничего, но многое из того, что должна была по идее знать, для меня было тайной за семью печатями. А то, что казалось простым и обыденным, было непонятным и чем-то запредельным: обычаи, нравы, одежда… В общем, всё!

Пребывая в состоянии полудрёмы, я перебирала в голове воспоминания, и получалось, что, кроме как вчерашний день, я ничего не помнила. Событий произошло так много, что некогда было задуматься и начать копаться в себе.

Только память моя была чистым листом бумаги. И как бы я ни старалась вспомнить, ничего не менялось. О себе и своей жизни до вчерашнего дня я могла судить лишь из слов орка. И, кажется, ничего хорошего в той жизни не было. Мы были связаны брачными узами, но явно не питали друг к другу тёплых чувств.

А дочь?

Карата. Орк обвинил меня, в том, что я забрала у неё магию.

Разве это возможно?

Размышляя об этом, я и не заметила, как уснула.

Мысли о дочери пробудили во мне другие воспоминания.

Я снова была на берегу той реки или озера, и снова ко мне бежала девчушка с темными кудрями. И столько радости было в её улыбке, что моё сердце не могло не наполниться счастьем.

— Моя девочка! Мой котёнок! — потянулась я к ребёнку.

Но не успела её обнять, как картинка начала медленно расплываться. Я пыталась задержать это мгновение, остановить его, продлить миг. Только у меня это плохо получалось. Черты лица моей малышки начали стираться, будто она удалялась от меня и её скрывал туман.

Что случилось, я так и не поняла, но лицо девочки стало меняться, а туман рассеиваться. Только это была уже не жизнерадостная малышка с темными кудряшками и улыбкой на лице, а испуганная белокурая девочка с потаённой надеждой в глазах.

— Карата, — прошептала я и задалась вопросом: — Моя девочка?

У кого в своём сне я спрашивала и какой ответ хотела услышать, я и сама не знала. Но что-то подсказывало, что очень скоро всё узнаю. А вот понравится мне правда или нет, это уже никого не будет волновать.

Ну а пока я во сне пыталась докопаться до правды, которую очень умело скрывала моя память, мы почти пришли.

Из тревожного сна меня вырвал громкий голос Рвала.

— Да, какого тролля! Таран? Поставь её, пусть сама идёт! Ну подумаешь охолонётся, я её у бобровой запруды догоню.

Слова брата мужа заставили напрячься и крепче прижаться к зелёному телу моего громилы. Шум быстро бегущей воды шёл откуда-то снизу, и повеяло прохладой.

— Лема, я держу тебя, не бойся ты, как ребёнок, — сказал муж и вроде как успокоил: — Я не уроню тебя, Рвал просто так шутит.

Мысленно костерила Рвала и боялась открыть глаза. Шум воды был слишком хорошо знаком. Будто мы снова были у водопада. Стало даже страшно, как представила себе, что снова буду тонуть и пытаться выплыть.

Муж мой всё шёл и шёл не останавливаясь. Вода шумела всё громче и громче, аж уши начало закладывать. А потом всё как-то резко прекратилось, как будто кто-то взял и выключил звук. Хотя, прислушавшись, можно было услышать вдалеке гулкий шум. Но перед этим мы прошли через водяную стену — в прямом смысле, а потом нас чуть не сдуло тёплым воздухом, который за долю секунды высушил наши одежды.

И вот мы куда-то пришли.

— Дальше нужно идти самой, — сказал орк, ставя меня на каменистый пол.

Мы были в помещении или пещере с каменными стенами. Я ещё не открыла глаза, но поняла, где мы находимся, по гулкому эху. Пришлось разжать руки и отпустить орка. После этого открыть глаза и осмотреться.

Пещера была реально большой, с высоким потолком, уходящим ввысь. Именно оттуда лился тусклый свет. Он слабо освещал помещение, и от этого было как-то неуютно. Казалось, что у тёмных стен пещеры кто-то притаился. Мне мерещились чьи-то кровавые глаза, и я чувствовала голодные взгляды всей кожей.

— Пошли! — взяв меня за руку, резко сказал орк, повёл в темноту и предостерёг: — С тропы не сходи! Ведьма не любит чужаков. Тени охраняют её покой.

Последние слова вызвали неосознанный страх, и я засеменила за орком, стараясь не отставать. Впрочем, у меня это и не получилось бы — он же держал меня за руку и не отпускал. Странным было то, что свет передвигался за нами. Как будто кто-то наводил прожектор и специально держал нас под присмотром.

Мы шли, а пещера всё никак не заканчивалась. И тут я вспомнила про Рвала и корзинку с дарами от серокожей орчанки. Резко затормозила, чтобы обернуться назад, потеряла равновесие и чуть не упала. Всё же устояла на ногах, но с тропы сошла.

Чья-то холодная рука скользнула по щиколотке, и меня потянуло в сторону от тропы. Мой истошный крик сотряс стены пещеры. Так я орала!

— Дура, я сказал: не сходи с тропы! — заорал орк, поднимая меня в воздух одной рукой и закидывая на плечо.

Боковым зрением я успела увидеть неизвестно откуда взявшийся во второй руке орка боевой топот. Грозное оружие сверкнуло сталью, и орк резко опустил руку.

Нечеловеческий крик, раздавшийся следом, был в десятки раз громче моего. И я почувствовала, как чужая конечность отпустила мою ногу. Орк ещё несколько раз махнул топором и, не сбавляя шаг, пошёл дальше.

Всё произошло так быстро, что я уже постфактум осмыслила случившееся. Как ни пыталась, не смогла понять, откуда взялся боевой топор. Когда мы покидали поселение, у мужа не было с собой оружия. Кроме охотничьего ножа на поясе. Он и сейчас висел в ножнах. Из любопытства я осмотрела орка — ну то, что было видно из моего положения. Но, кроме задницы в кожаных штанах и голой зелёной спины, не смогла ничего увидеть.

Поэтому решила осмотреть пещеру. Вися вниз головой на плече орка, я всматривалась в темноту и чувствовала усиливающийся холод. Это заставило напрячься и захотеть быстрее покинуть эту пещеру.

— Поставь меня, я сама, — попыталась я настоять на желании пойти самой.

— Женщина, не дёргайся! — рыкнул муж и прижал меня своей лапищей сильнее. — Так мне удобнее, одна рука должна быть свободной!

Говорил он вроде бы серьёзно, но при этом внаглую лапал меня, поглаживая по бедрам и пятой точке.

— Я могу и сама идти! — снова подала я голос.

— Уже близко! — ответил мне орк и, сделав паузу, всё же добавил: — Тени — слуги ведьмы. И ей не понравится, если из-за тебя мне придётся уменьшить их количество.

Пришлось смириться с тем, что меня несли, как мешок, и тешить себя лишь мыслью, что так и вправду быстрее. Я не торможу орка, да и красные глаза, видневшиеся в темноте пещеры, пугали. Реально хотелось побыстрее покинуть жуткое место.

Когда же это случилось, я была удивлена резкой переменой.

Вот мы только что были в темной пещере с какими-то жуткими тенями, а уже в следующее мгновение оказались на освещённой ярким солнцем поляне. А вход в пещеру прямо на моих глазах затянулся, будто закрылись двери лифта.

Стоило в голове мелькнуть этому сравнению, как я вспомнила, что такое лифт! Воспоминания обрушились на меня, как снежная лавина, и погребли меня под своей многотонной массой.

О боги Межмирья, я ведь и вправду не из этого мира!

Погрузиться в воспоминания мне не дал детский голос.

Где-то недалеко смеялась девочка, и пусть я раньше не слышала смеха белокурой девчушки, но была уверена, что это именно она.