— Рад приветствовать тебя на родной земле, брат! — раскрыв свои богатырские объятия, говорил Рвал.

И говорил так, будто они не виделись меньше часа назад на берегу реки.

Силу братских объятий я ощутила в полной мере. Меня чуть не расплющило между двух зелёных громил. При этом Рвал успел ещё что-то тихо сказать моему громиле, прежде чем завершил ритуал приветствия.

— Прости, брат, что встречаю тебя один. Карбелий и Карзови на охоте. Но, думаю, скоро они присоединятся к нам.

Пусть имена, которые произнёс Рвал, мне были не знакомы, но я поняла, что он говорит о братьях. Фома же назвал Рвала как-то длинно, а значит, в личном общении орки тоже используют сокращённые имена. Стало быть, Карзови — это младший Рзо, а Карбелий — средний. Ну, который унёс рыжую деваху. Только зачем и от кого Рвал скрывает, что уже видел нас?

Непонимающе я посмотрела на лицо мужа. Его имя я не успела запомнить — в голове отпечатался лишь Таран, точнее «Кра — какая-то буква или несколько — ТАРАН — и ещё несколько букв». Впрочем, мне всё равно было велено молчать, так что говорить я не собиралась и обращаться к нему по имени тоже. В моей голове он всё ещё был зелёным громилой или просто моим орком. Моим, в плане, что все остальные опасные и чужие, а этот хоть и чужой, но уже неопасный. Пока он был единственным, кто ни всерьёз, ни даже в шутку не высказывал идею убить меня.

Так вот, мой орк, поняв мой недоумённый взгляд, наклонился и прямо на ухо сказал:

— Рзо с Каратой, но об этом никто не должен знать. И про эльфов на реке!

— Поняла, — кивнула я, но тут же вспомнила про ещё одну персону, которая была на берегу, и так резко повернула голову, что случайно скользнула губами по его губам, выпалив: — А рыжая?

Хотела отпрянуть, но опять лапища Рвала не дала мне это сделать. Братец мужа делал вид, что мешает нам, а на самом деле, наоборот, придвинул моё лицо ещё ближе к страшному зелёному лицу мужа и заставил нас поцеловаться.

Хотя кого заставил, а кто-то был и не против снова впиться в мои губы своими и затянуть поцелуй, пока Рвал гоготал на публику.

— Ну хорош, брат! Подожди немного: сейчас с отцом поздороваешься и сможешь уединиться уже со своей эльфийкой! Я тебе даже свой шатёр уступлю!

Тут же со всех сторон послышались сальные шуточки о том, чем мы будем заниматься и как долго в шатре Рвала. И я давно бы прервала этот поцелуй и завершила бесплатное представление, если бы рука моего орка в процессе поцелуя не переместилась с моей спины сначала на шею, потом не скользнула выше, зарывшись в волосах, а этот гад зелёный не начал нежно поглаживать мои ушки у основания. Мир вокруг снова перестал существовать, и я ответила на поцелуй.

Как долго мы целовались на всеобщем обозрении, я не знаю.

Но вот как гром среди ясного неба прогремело знакомое уже имя:

— Крагтаранг! Сын мой!

Мой орк резко прервал поцелуй и, не спуская меня с рук, сделал несколько шагов вперёд, опустился на колени и склонил голову.

До этого момента я считала своего орка громилой. Но увидев его отца, поняла, что это не так. И клыки Рвала, теперь мне казались маленькими. И голос Фомы был тихим фальцетом на фоне этих громовых раскатов. Перед нами возвышалась огромная зелёная гора мышц с мечом в одной руке и ножнами во второй. Когда орк-отец заговорил снова, я вообще перестала что-либо понимать!

— Ты вернулся раньше срока! Я не вижу с вами ребёнка, а стало быть, пророчество не свершилось! Вы сбежали из Долины Смерти? — прогремел голос над нашими головами, и зелёный великан занёс вверх руку с мечом. — Лишь кровь смоет твой позор!

Правая рука сама потянулась к браслету. Мысль просто раскрыть ладонь и подумать о кинжале, почему-то мне даже не пришла в голову.

— Нет! — тихо прорычал мне прямо в ухо орк. — Не смей!

Его пальцы сжали моё предплечье — именно там, где был браслет с пока всё ещё невидимым кинжалом.

Да к чёрту его запреты! К чёрту смирение!

Его сейчас пополам разрубят, а я что буду делать?

Меч огромного орка-отца уже летел вниз, прямо на рогатую голову моего орка-мужа! А муж этот смиренно склонил голову и чего-то ждал.

— Нет!

Выкрикнула я и, как последняя дура, подняла руку. Головой же понимала, что открытой ладонью не остановлю смертоносное оружие. Но какая-то часть меня надеялась, что это заставит моего орка что-то сделать.

— Нет!

В унисон со мной закричала ещё одна женщина. Неизвестно откуда-то оказавшаяся рядом с нами невысокая орчанка также выставила ладонь над склонённой головой моего орка.

И произошло что-то странное!

Меч лишь полоснул наши раскрытые ладони, поднятые вверх. Лезвие коснулось их одновременно. Боль я почувствовала, но она оказалась кратковременной, да и крови почти не было. Но не это было странным. Моё удивление вызвало то, что сила, с которой размахнулся орк-отец, должна была заставить меч просто разрубить наши ладони напополам. Но этого не случилось. Будто что-то заставило меч остановиться, застыть в воздухе.

А крови было мало потому, что сам меч впитал её. Я этого не увидела, но почувствовала. Не успела разобраться в своих ощущениях и понять, что тут только что произошло, как снова прогремел голос орка-отца:

— Встань, сын мой Крагтаранг! — Убрав меч в ножны, огромный орк отдал оружие женщине, стоящей рядом с ним, а когда мой орк поднялся с колен, его отец ещё громче провозгласил: — Кровь двух матерей доказала, что мой старший сын Крагтаранг — достойный сын нашего рода и его место здесь! Он по праву крови мой первый наследник! Он будущий вождь нашего клана! Хвала всем богам Межмирья и духам леса, гор и Реки Жизни! Приветствую тебя, сын мой!

Только орк-гора договорил, как поднялся такой шум, что я чуть не оглохла. Все, кто до этого стоял молча и смотрел на встречу отца и сына, разом загомонили, начали выкрикивать приветствия, громко хлопать и топотать, откуда-то сверху послышался бой барабанов и вой горна.

Кто посмелее, подходили к нам и хлопали моего орка по плечу.

Ко мне никто не прикасался. Вообще казалось, что все боялись посмотреть на меня. А я по-прежнему была на руках у орка-мужа и ошалело наблюдала за всем происходящим.

Но вот шум немного поутих, народ начал расходиться, и к нам подошла та самая женщина-орчанка. Её кожа была не зелёной, а с оттенком серого, точнее пепельного цвета. При более пристальном взгляде я оценила её привлекательность. Увы, должна признаться, что даже та рыжая деваха на пляже тоже была по-своему привлекательна. И они все были разные, а не на одно лицо, как я подумал первоначально.

— С возвращением домой, — сказала орчанка и нежно погладила своими пальчиками шрамы на щеке моего орка. — Я верила в то, что ты вернёшься! Боги услышали мои молитвы.

Не успела я разобраться в чувствах, которые начали во мне просыпаться от нежности и любви, с какой эта женщина смотрела и прикасалась к моему орку, и того, как он принимал эту нежность, как снова заговорил орк-отец:

— Так, женщина, иди накрывай столы! Сын вернулся — это время для радости, а ты плакать собралась!

Несмотря на свои габариты, вождь орков очень аккуратно отодвинул в сторону орчанку и сказал, обращаясь уже к сыну:

— Твоя Вторая Мать любит поплакать. Баба, что с неё взять, она же не мужик! — загоготал орк-гора. — Ещё бы пару годков, и она сделала бы наше озеро солёным!

Теперь мне стало понятно, что дурное чувство юмора — это у них семейная черта.

На месте орчанки с пепельной кожей я бы обиделась на такие шуточки, но она, видать, привыкла и знала, как ответить ему.

— Вот и пойдёшь сегодня спать к мужикам, а в мою постель не смей ложиться! — сказала орчанка и, не дожидаясь ответа, развернулась и пошла в сторону центра поселения.

— Эй, женщина, твоя постель — это шкуры убитых мною животных. Так что это моя постель!

— Твоя шкура, это та, что на тебе! — не поворачиваясь, ответила орчанка. — А всё, что ты принёс в мой шатёр, — это моё!