— Мне кажется, или ты злишься?

— Нет, что ты, — я сделала медленный, глубокий вдох. Я не злюсь. Не злюсь!

Но все-таки со мной что-то происходит. Черт.

— Забавная шапка. Где купила? — Дарио приподнял мой капюшон и посмотрел на два небольших понпона.

Господи, на что хватило денег, то и купила.

Я подняла руку и ею сжала галстук Де Луки. Потянула на себя и, когда Дарио наклонился, прошептала ему в губы:

— Забавная, значит? Еще скажи, что я тебя не возбуждаю, — я медленно поднялась на носочки и своими губами прикоснулась к его, вторую ладонь положив на торс Де Луки. Чувствуя, как под ней напряглись его мышцы. Дарио замер. Буквально на мгновение. Затем положил ладонь на мой затылок. Жестоко забирая инициативу в поцелуе. Своим языком проникая в мой рот. Делая так, что происходящее между нами тут же стало грязным, животным. Безумным.

— Блядь, из-за тебя у меня теперь стояк, — он рукой пробрался под мою куртку, затем, под толстовку, пальцами сжимая обнаженную талию. — Как будешь это исправлять?

— Я…

Что я?

Сознание заволокло туманом. Я только сейчас вспомнила о том, что мы сейчас вообще-то на улице. Многие смотрят на нас, но, от того, как Де Лука второй рукой обвил мою талию, буквально вдавливая в свое тело, я почувствовала острый трепет. Возможно, я сама себя загнала в тупик. Я этого не исключаю. Не проявляй инициативу, если не готова к последствиям. Но, чувствуя вот такой взгляд Дарио на себе, я почему-то не могла сожалеть. Теперь он точно не пройдет мимо меня.

Я руками обвила его шею и поцеловала в щеку.

— Может, вечером, кое-чем займемся, — тихо произнесла ему на ухо. Звучало многообещающе, но на самом деле я сейчас лихорадочно размышляла над тем, как вечером не дать Де Луке перейти через черту.

— У меня идея лучше. Уверен, в том ресторане найдется место, где я смогу залезть тебе под одежду.

— Прости, но моя забавная шапка твердит мне, что я не какая-нибудь девка, которую ты можешь поиметь в уборной, — я убрала руки. Хотела отойти от Де Луки, но он не отпустил.

— Может, тогда скажешь своей шапке, что вечером я выебу тебя в нашем номере?

— Я попытаюсь с ней поговорить, но не уверена, что получится. Ты же знаешь, разговоры с шапками никогда и ни к чему хорошему не приводят.

Де Лука все еще держал меня за талию. Прижимал к себе и я, медленно выдыхая, вновь обняла его и щекой прижалась к груди Дарио. Я начинала привыкать к нему. К сожалению. Но лучше бы этого не происходило. Я правда не хотела чувствовать того, что сейчас царило в моем сознании. В наших реалиях, это ни к чему хорошему не приведет.

Проклятое место. Я могла думать об этой улице лишь так.

Проходя по тротуару, я смотрела на идеально подстриженные, пусть и частично осыпавшиеся деревья. На сквер, размером чуть ли не с городской парк, но при этом в несколько раз красивее его. Там пруд, дорожки выложенные камнями, деревянные скамейки.

Остановившись, я бросила взгляд на беседку. Всего их там пять или семь. В той, которая ближе всего к пруду, мы с Северо в детстве часто играли. Естественно, под присмотром нашей няни. В промежутках между посещениями частных секций и занятий с репетиторами, она отводила нас сюда. Иногда там собирались другие ребята. Друзья брата. Мои подруги.

Сейчас же… даже в этом парке очень многое изменилось. В беседках поменяли крыши. Скамейки другие. Деревья и кусты разрослись. По сути, теперь там проглядывались лишь намеки на мое прошлое. Во всем остальном сквер теперь казался чужим.

Лишь на мгновение я поймала себя на желании подойти к пруду. Может, побросать в него камни. Но, в итоге отдернула себя.

Я не желала надолго тут задерживаться.

Пройдя дальше, я посмотрела на особняки, расположенные вдоль улицы. Каждый из них был окружен просторными территориями садов, огражденными высокими заборами.

Когда-то давно, люди живущие в этих домах, были моими соседями. Даже сейчас я встретила нескольких из них. Госпожу Краузе, живущую вначале улицы. Она со своей крошечной собачкой гуляла по скверу. В прошлом, я дружила с ее сыном, хоть и изначально не очень хорошо понимала его из-за сильного немецкого акцента.

Еще я увидела сеньора Морети. Он значительно изменился. Располнел. Отрастил бороду, но, как я могла не узнать мужчину, который в прошлом являлся отцом моей лучшей подруги? Иногда я вспоминала про Мартину. Все-таки она являлась неотъемлемой частью моего детства. Как и еще несколько девчонок.

Ни госпожа Краузе, ни сеньор Морети, меня не узнали. Они даже не посмотрели в мою сторону, а я тихо, как чертово привидение прошла дальше.

Я тут не ради каких-либо разговоров.

Я тут ради себя.

Чем дальше я шла по улице, тем отчетливее видела то, как это место изменилось. В основном это проявлялась в выросших деревьях. В том, что некоторые из особняков подверглись глобальному ремонту.

Но, как оказалось, сильнее всего изменился мой дом.

Он находился практически в самом конце улицы. Я точно знала, где именно. Не могла не знать, но, когда дошла до нужного места, подумала что ошиблась.

В первую очередь, по той причине, что изменились забор и ворота. Раньше они, однозначно, были проще. Теперь же, кованные ворота казались произведением искусства. Без излишеств, но, однозначно, одного взгляда на них, было достаточно, чтобы понять, что стоили они приличных денег.

В голове промелькнула мысль, что дом моей семьи все равно значительно не дотягивал до того места, где жила семья Де Лука. Между ними огромнейшая пропасть. Несоизмеримая.

Но все же было видно, что Редже попытались облагородить свое жилье. Особняк моей семьи старинный. В прошлом его наружные стены были красного цвета. Сейчас же они белые. Крыша и балконы теперь другие. Сад подвергся значительным изменениям. Я слишком многого не видела. Лишь то, что открывалось через прутья ворот, но все же было заметно, что дела у моей семьи идут замечательно.

Прислонившись плечом к дереву и положив ладони в карманы лиловой куртки, я опять посмотрела на особняк семьи Редже.

И так… я дома.

Стоило подумать об этом, как я чуть не рассмеялась.

Какой к чертям дом?

Нет, это, конечно, дом, но точно не мой.

И Редже не моя семья.

В кармане пальцами переворачивая телефон и коротким ногтем царапая чехол, я думала о том, что совершенно не таких эмоций ожидала от себя.

Я думала, что придя сюда, буду захвачена болезненной ностальгией. Настолько едкой, как яд, разрушающий каждую клетку тела. То, что меня до жжения проберет от воспоминаний о каждой комнате, которые я до сих пор помнила настолько хорошо, насколько это вообще возможно. То, что я буду гадать, как изменились помещения. Возможно, даже представлять, что вновь иду по настолько знакомым коридорам, спускаюсь по лестнице и захожу в обеденный зал, где за столом сидит вся моя семья.

Но больше всего я боялась того, что могу захотеть нажать на звонок и через охрану попросить пустить меня в дом, чтобы я могла увидеться с родителями и братом.

Я опасалась того, что наконец-то имея возможность увидеться с семьей, не сдержусь и воспользуюсь ею. Задам им множество вопросов. Спрошу, почему они не приезжали? Почему даже будучи в одном городе со мной, не уделили хотя бы немного времени, чтобы заехать ко мне. Почему не звонили? Почему не интересовались моей жизнью?

Почему… Почему… Почему… Бесконечное чертово количество «Почему?» и каждый из них для меня был бы еще тем унижением, а я этого хотела меньше всего на свете.

Но, к моему удивлению, я ничто из этого не испытывала.

Ни ностальгии, ни порывов задать хотя бы один «Почему?», ни, тем более, желания войти в дом.

Ни-че-го.

Ноль эмоций.

Разве что холод и отторжение.

Я мысленно улыбнулась самой себе. Ну, что же, Романа, ты переросла всю эту чушь. Наконец-то.

Сейчас, находясь на пороге новой жизни, я очень тщательно следила за своим душевным состоянием. Я не желала, чтобы эмоции подвели меня в самый неподходящий момент. Теперь я точно была уверена, что этого не произойдет.