— Серьезно? — я напряглась. Черт. Я ведь об этом догадывалась. Видела поддельные счета с больницы, но толком не успела их рассмотреть и решила, что семья Леоне навряд ли посмеют настолько явно обманывать дона Моро.

А они, оказывается, все-таки это делали?

Господи, какая же жесть.

Или все же Дарио ошибся?

— Да. Как я понимаю, тебе лечение уже давно не нужно и твоя приемная семья просто пользуется старыми привилегиями. Навряд ли они захотят напоминать дону Моро о тебе. Иначе слишком многое раскроется.

Я сжала букет с такой силой, что руки заболели. Я ведь и правда о многом сама догадывалась, но слышать об этом, было все равно, что с разбегу удариться о стену. С одной стороны — моя родная семья, которая уже давно вычеркнула меня из своей жизни и так ласково воспитывала другую, приемную дочь. С другой стороны — Моро, который уже забыл о том, что я существую, хотя по правилам должен был стать моим отцом и дать мне свою фамилию. С третьей — моя приемная семья, которая мной пользуется. Я вообще в этой жизни хоть кому-то нужна?

Ах, да, наверное только тому сорокалетнему извращенцу, которому отец Дарио хочет сделать больно, из-за чего и отправил своего сына склонить меня к отношениям. Черт.

— Почему ты не хочешь покинуть клан Моро?

Услышав этот вопрос, я напряглась и перевела взгляд на Дарио.

— Я не могу. Ты же должен это понимать. С момента заключения договора, я собственность Ардуидо Моро. За нарушение правил мало ли что со мной сделают.

Я много думала об этом. Слишком часто хотела покинуть свою приемную семью. Но, поскольку я и так слишком давно никакой ценности не представляла, из-за чего моя приемная семья по отношению ко мне и чувствовала, что у них полностью развязанные руки, боюсь, что от меня, из-за неправильного поведения, вовсе могли бы избавиться.

— Моро первым нарушил по отношению к тебе все возможные правила.

— То, что меня удочерил не он, а семья Леоне, было обговорено с моим родным отцом. Поэтому в этом плане дон Моро ничего не нарушал. Ему что-то такое позволили. А так, он деньги высылал.

— Деньгами все не решается. Учитывая обстоятельства, как твой дон, он был обязан заботиться о тебе. Но, главная проблема — твоя приемная семья. Они нарушили все, что только можно. Ты вправе с этим пойти к Ардуидо Моро и отказаться быть частью его клана.

— Серьезно? — я тут же выпрямилась. — То есть, такое правда может сработать?

— Да. Главное, доказательства. И это не делается просто так. Нужно собрание, на котором будет обе стороны. Семья Редже и Моро. Каморра может оказать тебе поддержку. После этого я заберу тебя в свой клан.

— Не нужно, — я поджала губы, но, вновь сползая на сиденье, посмотрела на цветы.

Мне следовало хорошенько обдумать слова Дарио. Собрать больше информации о том, что вообще возможно. Если у меня есть шанс покинуть семью Леоне и клан Моро, я бы хотела этим воспользоваться, ведь уже настолько осточертело жить, как чертова вещь, в то время, как те, кто мной воспользовались, жили счастливо и обо мне не вспоминая.

Кое в чем мне сегодня повезло. Во-первых, после возвращения, я сумела незамеченной пробраться обратно в свою спальню. Учитывая огромный букет и то, что из-за него я толком не видела, куда шла, подобное можно было считать невиданным везением.

Оказавшись в своей комнате, я положила цветы на журнальный столик и посмотрела на них, как на что-то крайне проблемное.

Все предыдущие букеты, которые Дарио мне дарил, я сразу же выбрасывала. К сожалению, моя комната не являлась уединенным местом. Сюда часто заходила Мичела. Она даже могла рыться в моих вещах. И так же тут иногда бывал мой старший брат. Поэтому, я старалась не держать тут ничего слишком личного. А цветы от Де Луки вообще могли стать для меня полневшей проблемой.

По правилам я не могла заводить отношения. Дон Моро должен был найти для меня жениха и перед ним я была обязана предстать девственницей. Правда, на жениха я уже давно не рассчитывала. Просто осознавала, что, если у меня появляться открытые отношения, у семьи Леоне может возникнуть шанс сильнее давить на меня. Может, наказать. Что-нибудь навязать. Они бы обязательно этим воспользовались бы.

— И что мне с вами делать? — садясь на пол рядом с журнальным столиком, я тихо обратилась к цветам. Этот вопрос не требовал ответа. Если Дарио завтра возьмет на себя отвественность за мое отсутствие, наши отношения станут открытыми. Во всяком случае, перед семьей Леоне. Значит и выбрасывать цветы нет смысла.

Некоторое время я кончиками пальцев гладила лепестки, затем поднялась и, выйдя в коридор, в полной темноте поплелась на первый этаж. Там взяла вазу. Самую ненавистную моей приемной матерью. Ту, которую она вовсе хотела выбросить. Я надеялась, что хотя бы в таком случае мне не влетит за то, что я взяла что-то без разрешения.

Когда я уже была в душе, постоянно мысленно возвращалась к словам Дарио.

Я правда могу покинуть семью Леоне и клан Моро?

Следует завтра об этом спросить у Ариго.

Пытаясь сконцентрироваться исключительно на этих мыслях, я старалась не вспоминать слова Де Луки о том, про что он будет думать во время душа. Ведь именно эти мысли толкали мое сознание в ту сторону, в которую мне совершенно не хотелось.

Утром мне еще кое в чем повезло. Мои приемные родители уже возвращались в Неаполь и в дороге у них была ужасная связь. Несколько раз Консетта, моя приемная мать, пыталась до меня дозвониться. Каждый раз я слышала в ее голосе раздражение и злость. Все это усугублялось тем, что она, из-за постоянно обрыва связи, не могла высказать мне все, что хотела, из-за чего Консетта уже была в ярости и во время своих последних попыток дозвониться до меня, кричала.

В конце концов, она, наверное, решила, что выскажет мне все при личной встрече, из-за чего звонки от приемной матери прекратились. Это давало еще один день спокойствия, но, если учитывать то, в какой злости и раздражении Консетта находилась, после ее возвращения меня не будет ждать ничего хорошего.

Но все-таки я немного радовалась появившемуся у меня времени.

Правда, на этом хорошее заканчивалось.

Когда я утром спустилась вниз, там уже находилась Мичела. Учитывая то, что она, скорее всего, тоже не могла связаться с матерью, предполагаю, не получила от нее разрешения, о каких-либо действиях в мою сторону. Но это она восприняла не как запрет, а как полностью развязанные руки.

— Когда вернешься с учебы, уберись в гостиной на втором этаже. Как только закончишь, я скажу, что еще нужно сделать, — находясь около лестницы, Мичела расчесывала волосы. Наверное, тоже собиралась в университет.

— С чего я должна там убирать? — на ходу застегивая кофту, я так же забросила на плечо рюкзак.

— Потому, что ты провинилась и обязана получить наказание, — она сказала это так, словно объясняла глупому ребенку очевидную вещь. — Не усугубляй свое положение. Советую быть послушной.

— А не по той ли ты причине хочешь, чтобы я там убралась, что вчера вечером ты в гостиной сидела со своими подружками и запачкала все, что только можно?

Утром я проходила мимо гостиной. Там повсюду банки от энергетиков. Стаканы. Запах алкоголя и даже сигарет. Пепел от них на столе и полу. Что-то липкое разлито около диванов и на ковер. Там вообще все очень и очень плохо.

Обычно горничная убирала беспорядки, которые устраивала Мичела со своими подружками. Но она приходила лишь три раза в неделю и сегодня у нее выходной.

Сильно Мичеле за это не влетит, но навряд ли Консетта будет рада тому, что ее обожаемый ковер в какой-то жиже. Возможно, мою сводную сестру будет ждать выговор. Может, даже Консетта на пару недель запретит своей дочери приводить сюда подруг.

Конечно, если Мичела сама все не уберет.

— Какая разница, по какой причине там грязно? — наклоняя голову, чтобы было удобнее расчесываться, сестра раздраженно поджала губы. — Просто убери и, обещаю, что кое-что не расскажу матери. Может, она будет не так сильно злиться на тебя.