— Твоим именем, — я тихо засмеялась. Господи, это я пьяная или он? Хотя, может Деимос тоже пьяный.

— Ты назвала меня Деимосом, — он рукой оперся о кровать и пальцами сильно сжал мои щеки. Что-то с его рукой было не так. И с голом тоже. А еще со вспыхнувшей атмосферой. Но плевать. Деимос сегодня и так какой-то не такой.

— Да. Это твое имя, — я улыбнулась так, что скулы заболели. Голова кружилась настолько сильно, что я закрыла глаза и тут же показалось, что я где-то лечу. — Ты мой обожаемый Деимос. Я тебя… Я тебя так люююблююю. И… Я хочу, чтобы ты меня сейчас взял. Правда. А то… В моей жизни появился один ублюдок. Его зовут Дарио. Боже, как я его ненавижу. И он хочет… Хотя, какая разница чего он хочет? Пусть он идет к черту. А я… А я навсегда останусь тут с тобой.

Я всем телом прижалась к Деимосу. Поцеловала его в щеку. Почему-то он на это не отреагировал, а затем почему-то схватил за плечи и резко приподнял. Кажется, он что-то сказал нечеловеческим голосом. Или спросил. Наверное. Я ничего не поняла. Деимосу не следовало так резко приподнимать меня. Я и так, еле удержалась в сознании, когда он опрокинул меня на кровать. Сейчас же мое сознание мощно качнулось и я провалилась в темноту, сожалея о том, что отключилась вместо того, чтобы еще провести время со своим парнем.

Насколько же сильно у меня болела голова. Гудела. Разрывалась на части. Во рту пересохло и тело болело так, словно по мне протопталось стадо лошадей. Как же паршиво.

Пытаясь перевернуться на бок, а затем на спину, я в чем-то запуталась. Кажется в одеяле. Пытаясь убрать его в сторону, я открыла глаза, но тут же их закрыла и поморщилась. От яркого света стало настолько больно, что, казалось, в голове что-то взорвалось.

Да что же со мной такое?

Мысли были такими вялыми, будто к ним гири примотали, из-за чего они теперь валялись где-нибудь на дне сознания еле извиваясь, но все же я попыталась вспомнить какого черта вообще со мной происходит. Я заболела?

Хотелось простонать, от осознания, что в таком случае я не смогу пойти в университет и преподаватели позже меня сожрут. А еще, значит, я минимум на целый день застряну в доме Леоне без возможности выйти. Когда я болела в прошлый раз, брат практически не выходил из моей спальни и это был такой ад.

Внезапно в сознании что-то болезненно вспыхнуло, буквально выворачивая мысли наизнанку и я поняла, что нет — это не болезнь, а алкоголь. Я вчера пила вино и, судя по всему, слишком много.

За этим осознанием в голове вспыхнули кое-какие воспоминания. Черт, Дарио ведь вчера отвез меня в клуб. Там дал это проклятое вино. А потом… Потом он отвел меня в одну из пустых комнат.

Я резко открыла глаза и, несмотря на адскую боль, запретила себе их закрывать. Но все-таки несколько раз моргнула и, морщась, быстро, испуганно оглянулась по сторонам. Ужасом по мыслям разлилось осознание, что я не понимаю, где нахожусь.

Огромная комната, большие окна и… разбитая мебель?

Я вновь несколько раз моргнула, пытаясь сфокусировать зрение и запретить миру кружиться, но, судя по всему, мне не казалось — посередине комнаты лежал вдребезги разбитый журнальный столик. Осколки стеклянной поверхности, блестя на солнце, были разбросаны по всему полу.

Около правого окна разбитый стул. Наверное, это стул. По разлетевшимся щепкам трудно что-либо понять. Слева находился шкаф и нескольких дверец на нем не хватало. Они валялись недалеко от двери. Что за черт?

Поворачивая голову дальше, я замерла. Окаменела и перестала дышать. Единственное на что я была способна это тяжело, судорожно сглотнуть.

На диване сидел Дарио и от того, как он на меня смотрел у меня чувство самосохранения вопило так, словно готовило меня к смерти. Особенно кровавой. Хуже, чем во времена средневековых пыток.

Почему он выглядит… настолько злым? Если вообще то, что виднеется в глазах Де Луки можно назвать просто «злостью».

Я что-то сделала не так?

Я попыталась напрячь мозги, но они болезненно затрещали не давая мне никаких воспоминаний. Все они заканчивались на том, когда Де Лука отвел меня в пустующую комнату.

— Проспалась? — убирая сигарету от губ, Дарио сбил пепел на пол. Я сглотнула, смотря на окурки потушенные о дорогущий паркет рядом с диваном.

— Где я? — спросила сиплым голосом, еле шевеля пересохшими губами. Как же мне было паршиво. Даже голос толком не поддавался контролю.

— В моей спальне.

О, господи. Я дернулась и быстро приподняла одеяло, в котором все еще была частично запутана. Я в одежде. Полностью. Джинсы застегнуты. Лифчик не тронут. Разве что на мне сейчас не было толстовки — лишь футболка. Но, кажется, я не была голой. Наверное. Как же мне хотелось в это верить.

— А ты?.. — поднимая взгляд на Дарио, я запнулась. Почему он так на меня смотрит?

— Что? — Де Лука опять поднес сигарету к губам. Медленно.

Дарио был каким-то… не таким? Волосы слишком растрепаны. Рубашка, кажется, частично мятая. Несколько верхних пуговиц расстегнуты и рукава подкатаны.

— Ты… — пытаясь собраться со всеми внутренними силами, я выдавила из себя: — Ты ведь меня не трогал, пока я была пьяной?

— Почему же? Трогал. И не только, — Дарио еле заметно наклонил голову набок, из-за чего черные растрепанные волосы упали на глаза. — У нас теперь есть девять месяцев, чтобы придумать имя нашему ребенку.

Все мнимое облегчение, которое я испытала от того, что я была одетой, тут же испарилось. Словно по щелчку. Вместо этого, я испытала то, что невозможно описать ни одними словами. Шок, ужас, паника, гнев. Все и сразу. Нахлынувшее на меня цунами. Разорвавшее на клочки. Так, что не только руки начали трястись, я вся превратилась в непонятно что.

— Ты… Ты не мог. Ты лжешь! — последние слова сорвались на крик, от которого у меня голова еще сильнее загудела.

— Ты сомневаешься во мне, Романа?

— Ты… Ты ублюдок. Моральный урод! Ты… Ты…

— Успокойся. Беременным нельзя нервничать, — он вновь сбил пепел на пол, а для меня эта фраза была хуже удара.

Дрожащими руками я сбросила с себя одеяло. Хотела ступить на пол, но до него было слишком далеко и, поскольку в таком состоянии не могло быть и речи о грациозности, я вообще не понимала, как доползла до края кровати. Но сделала это быстро. Чуть не упав на пол.

Оказавшись на ногах, я еле устояла. Голова гудела так, что перед глазами темнело. Тело не слушалось, но я кое-как сделала несколько шагов, останавливаясь. Я понятия не имела, как девушка должна чувствовать себя после секса, но, если не считать, что я вообще ощущала себя так, словно меня стульями побили, ничего особенного не было. Внизу живота не ощущалось ни боли, ни дискомфорта.

— Ты лжешь, — произнесла, пытаясь дышать. Смотря на то, как именно у меня были застегнуты джинсы. Они старые. Змейка когда-то поломалась и теперь застегивалась лишь определенным образом. То есть, джинсы абсолютно точно застегнуты мной. Только я знала, как это сделать.

— Считай, как хочешь, — Де Лука подпер голову кулаком. — Ты хочешь есть? Тебе теперь нужно есть много. За двоих.

Я пальцами схватилась за волосы. Сильно сжимая их. Еле сдерживаясь, чтобы не закричать, не взвыть. Дарио лжет! Лжет!!!

— Я… Я не знаю, зачем ты это делаешь… Тебе это кажется смешным? Да? Иди ты к черту! Я не верю, что мы переспали. Я полностью одетая. И… эта твоя издевка про беременность. Я бы все равно… Я бы не… Если бы я забеременела от тебя, я бы выпила таблетку и… и все. Я бы никогда не носила твоего ребенка.

Я сейчас была слишком сильно не в себе, чтобы отдавать отчетность тому, что и кому я говорю. Мне и так было паршиво. Слишком. А Дарио еще и со своими издевками мне душу вывернул наизнанку. Хотелось болезненно ударить в ответ. Дать понять, чтобы он не смел так делать.

Де Лука сжал пальцы, так, что сигарета рассыпалась на части, падая на паркет.

— Хочешь убить нашего ребенка? Как жестоко, Романа, — Дарио поднялся с дивана и пошел в мою сторону. Медленно. Лениво. Словно хищник, которому не составляло труда убить добычу и он это прекрасно понимал.