Значит, ночью между нами все-таки что-то произошло.

Плечом прислонившись к холодной плитке, я тяжело задышала. Черт, нет. Нет!

Мне понадобилось много времени для того, чтобы хоть немного успокоиться и осознать, что засосы не являются подтверждением слов Де Луки. Главное — мои ощущения. И они твердят о том, что прошлой ночью Дарио не перешел через грань.

Немного или даже сильно, меня угнетало то, что я не верила в его порядочность. Более того, я считала, что Дарио ничего не мешает воспользоваться пьяной девушкой. Тем более, касательно меня он был заинтересован исключительно в сексе.

Но все-таки, нет, прошлой ночью Де Лука меня не брал. Тогда какого черта говорил про то, что лишил девственности и, тем более, зачем издевался беременностью? Дарио ведь даже не пытался делать это тонко. Это действительно были просто грубые насмешки.

Я лежала на диване, пытаясь перебороть головную боль, когда дверь наконец-то открылась. Я резко села и тут же пожалела об этом. Стало настолько паршиво, что я еле сдержалась, чтобы не рухнуть обратно.

Но, вопреки моим ожиданиям, в комнату вошел не Дарио. На пороге появились две девушки. Судя по одежде — горничные.

— Как вы себя чувствуете, госпожа? Вы выглядите бледной, — рыжеволосая девушка, поставила на стол поднос с едой. Я знала, что в каждой семье одежда прислуги отличается. В особняке Де Лука горничные носили брюки и блузки. Явно из очень хорошей ткани. Над их формой кто-то постарался. — Повар приготовил для вас суп и пирог, но, если вы захотите что-нибудь другое, пожалуйста, скажите об этом.

Девушка казалась очень обходительной. Даже осторожной и никакой наигранности в ней я не чувствовала. И это странно. Абсолютно все, что касалось дона Каморры вызывало у меня сильную настороженность и увидеть в его доме что-либо хорошее я не ожидала. С его сыном я уже познакомилась. Спасибо, больше не хочу.

Наклонившись, я посмотрела в сторону двери и очень сильно нахмурилась увидев там трех верзил. Черт.

— Вы не знаете, где сейчас сеньор Де Лука? Я имею ввиду Дарио Де Луку, — быстро поправила себя, поднимаясь с дивана.

— Сеньор Де Лука два часа назад покинул дом, но, если вы хотите, когда он вернется, старшая горничная передаст сеньору, что вы спрашивали про него.

— Пожалуйста, пусть она передаст сеньору Де Луке, что я хочу с ним поговорить.

Оказалось, что вторая горничная принесла мне одежду. Платье. Я его приняла и, когда девушки ушли, рассмотрела.

Оно не особо длинное. Возможно, будет мне до колен или чуть выше. С обнаженной спиной и короткими рукавами. Алого цвета.

Переодеваться в это платье я не стала, но все-таки решила сходить в душ. Сейчас мне это требовалось.

После душа я и правда стала чувствовать себя немного лучше. Голова не так сильно болела, но, когда я принялась за еду, по коже скользнул сильный холодок. На подносе рядом с супом и пирогом я увидела витамины для беременных. Что это такое я поняла лишь когда прочитала то, что увидела на упаковке и еле сдержалась, чтобы не бросить эти таблетки куда-нибудь подальше.

Значит, вот почему горничные были настолько бережными. Из-за этих таблеток они решили, что я беременная.

Сминая упаковку я очень сильно понадеялась, что Дарио в этой чертовой игре не зайдет слишком далеко.

Лишь вечером мне сказали, что Дарио вернулся и то, что меня отведут на террасу. Там будет проходить ужин.

К этому моменту физически я уже ощущала себя вполне хорошо, но от нервозности начала сходить с ума. Во-первых, семья Леоне порвет меня на части, когда я вернусь. Если мне все-таки удастся это сделать. Я ночевала не дома. Целый день не выходила на связь. Они на такое не закроют глаза.

Во-вторых, что означает «ужин»? На нем же не будет присутствовать дон Каморры? Господи, все, что угодно, но только не это.

Когда я вышла на террасу и увидела там стол накрытый лишь на двух человек, мне стало немного легче, но не сильно.

Дарио уже был тут. Он стоял около перегородки и курил. Выглядел примерно так же, как и утром, из-за чего у меня по сознанию расплылась паника, но все-таки я пошла к нему. Пусть и делала это очень осторожно.

— Зачем ты закрыл меня в своем доме? Пожалуйста, прошу, отпусти меня, — я произнесла это умоляюще. — Мне нужно домой. Моя приемная семья, уверена, очень сильно переживает. И…

— Ты не переоделась, — тяжелый, мрачный голос Де Луки заставил меня вздрогнуть.

Я остановилась не дойдя до него примерно три метра.

— Пренебрегаешь моим гостеприимством, Романа?

— То платье… оно просто мне не подошло, — солгала. — И о каком гостеприимстве речь, если ты запер меня тут?

— Разве тебя связали и заперли в подвале без еды и воды?

— Нет, но…

— Значит, я проявил гостеприимство. А теперь иди и переоденься. Немедленно.

Учитывая то, как Дарио это произнес, я не то, что решила не спорить — я этого не смогла сделать.

Стало еще страшнее, но мысленно уверяя себя в том, что если я буду себя хорошо вести, получу больше шансов поскорее выйти отсюда.

Те верзилы отвели меня обратно в спальню и я переоделась. Первое, что я поняла — платье идеально подошло мне по размеру. Второе — я бы такое сама никогда бы не надела. Оно облегало тело, подчеркивая каждый изгиб. Делая это как-то слишком. Еще и спина обнаженная. Мне не нравился даже цвет ткани — алый. Обычно я предпочитала что-нибудь потемнее.

Я с первого же мгновения возненавидела это платье, но под присмотром верзил в нем вернулась на террасу.

Дарио все еще курил, но, стоило мне оказаться на террасе, как он окинул меня медленным взглядом. Тем, под которым мне стало слишком неуютно.

— Мне было лучше в джинсах и толстовке, — я не смогла сдержаться и потянула платье вниз, пытаясь посильнее прикрыть ноги. Оно оказалось короче, чем я предполагала. — В этом платье неудобно.

— Как жаль, что мне плевать на твое удобство.

— Ты можешь, пожалуйста, отпустить меня? — я ладонью нервно провела по скатерти, пальцами случайно зацепив вилку. — Мне нужно домой. И… Это ведь вообще ненормально — удерживать человека взаперти против его воли.

Я положила ладони на колени, которые из-за достаточно короткого платья были обнажены и немного опустилась на стуле. Мне было неуютно. Слишком. Вечер сегодня теплый. Безветренный, но под взглядом голубых глаз Дарио, меня пронзало льдом. Нервы сдавливали и каждый вдох я делала с такой осторожностью, словно от этого зависело абсолютно все.

— Кажется, мы уже разъяснили, что я держу тебя не в подвале и, более того, проявляю гостеприимство, — Де Лука расслабленно, вальяжно сидел на стуле напротив меня, но к еде не прикоснулся. Его ладони были в карманах брюк.

Я опустилась еще немного ниже. Отвела взгляд. Посмотрела на сад, сейчас подсвечиваемый фонарями. Тут красиво. Безусловно. Особняк семьи Де Лука — самое роскошное место, которое я видела в своей жизни, но сейчас его красота проходила сквозь меня и казалась уродливой. Опасной. Как ножи рядом с шеей.

Я понимала, что все могло быть намного хуже — физически мне ничего не сделали. И весь день я находилась в хорошей комнате. Мне приносили еду и воду.

Но критичным являлось именно ощущение отсутствия свободы. Оно холодило душу воспоминаниями о том, что произошло со мной в детстве.

Я ведь прекрасно помнила то ощущение, когда от тебя ничего не зависит. Когда тебя убивают и ты ничего не можешь сделать. Кричишь, плачешь, воешь, а тебе ломают кости и снимают это на видео.

Я опустила взгляд на свои дрожащие ладони. Господи, неужели я доказывала Ариго, что смогу справиться с теми мужчинами, которые будут приходить ко мне в салон? Что сумею остаться неприкосновенной?

А ведь я в это верила. Честно. Считала, что у меня нет никаких травм и я бояться не буду. Ага. Конечно. Но дело и не в травме вовсе, а в том, что некоторых людей стоит бояться и я это уже более чем отчетливо ощутила на собственном опыте.