И у меня до сих пор в голове не укладывалось то, что произошло. Такая издевка явно не в их стиле. Чего они ею вообще добивались? Это… Так странно.

В итоге, когда сил расхаживать по комнате уже не осталось, я села на пол рядом с кроватью. Сегодня слишком сильно устала на подработке. Ноги гудели. Руки ныли. Еще и это. А я то надеялась, что вечером тихо посижу с чашкой чая, пирожным и каким-нибудь сериалом. Так отпраздную день рождения. А в итоге толком не включив свет, сидела и нервно прислушивалась к тишине.

Чем дольше я это делала, тем больше ничего не понимала. Создавалось ощущение, что в доме действительно никого нет.

И, ближе к полночи, я, уловила какой-то свет. Машина подъехала к дому и свет ее фар, немного попадая в мою комнату, упал на стены.

Выглянув во двор, я увидела внедорожник своего брата. Затем и его громоздкую, мрачную фигуру, приближающуюся к дому.

Что… это значит? Его что ли действительно не было дома? Или он куда-то уехал, после того, как я поднялась к себе и вот сейчас опять приехал?

Все еще сидя на полу, я, задерживая дыхание, слышала тяжелые шаги в коридоре. Затем то, что брат открыл дверь своей комнаты и вошел в нее.

Наши спальни находились напротив друг друга.

— Ты когда наконец-то приведешь себя в порядок? — Винса наклонилась через прилавок и потянула за ткань моей старой, немного растянутой толстовки.

— Черт, я чуть твой кофе не пролила, — с трудом удерживая чашку, я стиснула зубы и перевела на подругу раздраженный взгляд. Я и так чертовски устала. Еще не хватало обжечься или вообще разбить посуду. Мне за нее придется платить из своего кармана.

Винса фыркнула и опять села на высокий стул.

— В последнее время ты выглядишь так, будто тебя собаки через кустарники протащили, — она подперла голову кулаком и окинула меня придирчивым взглядом. — А ведь когда-то такой хорошенькой была. Следила за собой. Хорошо одевалась.

— Не преувеличивай. Я и сейчас нормально выгляжу, — насыпав корицу, я поставила кофе перед подругой. У нас обоих финансовые трудности, но я на своей работе могла делать одну бесплатную чашку кофе в день. И всегда отдавала ее Винсе. Из-за этого она заходила ко мне практически каждый вечер.

— Ага. Конечно. Сколько этой толстовке лет? Кажется, ты носила ее еще в третьем классе средней школы. У тебя же есть вещи поновее. Где они? Вот объясни мне, почему ты одеваешься в старье?

— Не поверишь, но, чем паршивее я выгляжу, тем меньше меня достают. Конечно, если не считать тебя.

— А что такое? Ухажеров стало слишком много? — поинтересовалась подруга, беря до блеска натертую ложечку.

— Да не особо.

— Вот. А если бы ты выглядела получше, у тебя бы и чаевых было бы больше. А так кому ты понравишься, потасканная собаками через кустарники?

— Старые извращенцы, заходящие ко мне по утрам за чашкой американо, с тобой не согласятся, — я указательным пальцем постучала по банке с чаевыми. Там даже двадцатка имелась. — Вот им я нравлюсь любой.

— Видно, они влюблены в твою душу, — подруга закатила глаза. — Но вообще, если честно, почему ты забила на себя? Причем постепенно. За последний год ты постепенно стала выглядеть все хуже и хуже. Меня это уже начинает настораживать.

Садясь на стул со своей стороны прилавка, я принялась натирать стаканы белоснежной тряпкой.

— Не знаю. Может, просто устала. А, может, это из-за того, что мне не нравится, как ко мне проявляют внимание кое-какие друзья брата. И, поверь, они это делают далеко не в хорошем смысле.

Я прекрасно знала о том, что внешность у меня весьма хороша. Спасибо моим настоящим родителям. Вернее, их генам. Я с детства слышала «О, боже, какая красивая девочка» и с подросткового возраста начала получать предложения посетить модельные агентства. Я вроде как подходила по их параметрам. В том числе и ростом. Им я пошла в папу. Как и черными волосами. От мамы у меня бледная кожа и серые глаза. Внешность — переплетение их общих черт.

Мои обожаемые родители, на которых я так похожа. Те, кто отдали меня в другую семью, когда я была еще совсем ребенком, всего лишь, как «гарантию».

— Это до сих пор продолжается? — Винса хотела поднести к губам чашку, но ее рука замерла. — Твои приемные родители до сих пор так ничего и не сделали?

— Ну, они вроде как поговорили с братом, но особого результата это не дало. Просто теперь он все делает так, чтобы они ничего не узнали.

Когда друзья брата выломали дверь в мою спальню, уже это стало известно «родителям» и я правда надеялась, что это что-нибудь изменит. В итоге, казалось, стало только хуже.

— Может, ты пока что поживешь у меня? — осторожно спросила Винса. Она и раньше это предлагала, но мы обе знали, что я отвечу.

— Я не могу. Ты же знаешь, что я не могу покинуть этот дом, пока мне не разрешат, — я поставила на прилавок идеально начищенный стакан и взяла другой.

Подруга шумно выдохнула и поставила свою чашку. После этого опять подперла голову кулаком.

— То есть, ты надеешься, что если будешь выглядеть не очень, эти ублюдки отстанут от тебя?

— Что-то вроде того.

Я закрыла глаза и потерла веки кончиками пальцев. Я не выглядела совсем паршиво. В этом Винса преувеличивала. Просто больше не распускала волосы. Скорее собирала их в гульку. Иногда пряди торчали, но не критично. И одежда у меня была не совсем приглядная. Джинсы и старые толстовки. Но из-за этого я не выглядела уродливо. Просто, наверное, проще. И навряд ли этого достаточно, чтобы те ублюдки отстали. Скорее я просто пыталась не особо выделяться.

А еще… Я правда просто устала. Две подработки. Учеба. Не самый лучший период в жизни, накаленные отношения с братом. Это не то состояние, в котором хотелось выряжаться. Хотелось тишины, покоя. Уюта, хотя бы где-нибудь в глубине себя.

— Я могу тебе чем-нибудь помочь? — спросила Винса. Мне казалось, что я в ее взгляде увидела сочувствие, смешанное с волнением.

— Нет, но поверь все не так уж и паршиво. Может, я уже скоро смогу покинуть этот дом. А пока что подкоплю денег.

Когда я возвращалась домой, уже было темно. Заходя на территорию сада, я в первую очередь взглядом окинула здание. Абсолютно нигде не горел свет. Меня это всегда успокаивало — явный признак того, что дома никого нет.

Стоило подумать об этом, как по коже рассыпались ледяные мурашки. Я вспомнила о том, что произошло вчера. Того парня — Дарио.

Я до сих пор не понимала, что это было и какой-то тревожной нитью проходило то, что я утром поняла — брата вчера вечером действительно не было дома. Это стало ясно когда он за завтраком разговаривал с родителями.

Подходя к дому, я на всякий случай проверила гараж. Он пустой. Ни одной машины. Значит, тут действительно никого нет.

С уже большим облегчением я вошла в холл и поднялась на второй этаж. Но, пройдя часть коридора, по узкой полоске света под моей дверью, поняла, что как раз в моей спальне свет горел. Окна из нее выходят на другую часть сада и я сразу этого не поняла, но… какого черта? Я лампу не выключила?

Доставая ключ из рюкзачка, я вставила его замок и прокрутила. Вернее, попыталась это сделать, но у меня ничего не получилось.

Дверь открыта?

Почему-то сердце пропустило удар и я нервно выпрямилась. Слишком много того, что мне не нравилось. Того, что настораживало. Из-за брата я постоянно была на нервах и сейчас даже сделала шаг назад, но, в итоге, шумно выдохнула и открыла дверь.

Оглянулась. Медленно. Тревожно.

Но спальня была пустой.

Черт. Судя по всему, я настолько паршиво спала, что не только свет не выключила, но и дверь не открыла. Правда, я не понимала, как утром могла вообще включить свет. Случайно?

Я вошла в спальню и закрыла дверь. Сняла рюкзачок и замерла с ним в руке.

В кресле, в той части комнаты, которую не видно из коридора, сидел тот парень. Дарио. Лениво подперев голову кулаком. В пальцах держа тлеющую сигарету.