Телефон моего приемного отца зажужжал и он, прерывая разговор, ответил на звонок. Учитывая то, что Консетта спросила у Марко стоит ли ей принести ему обезболивающее, я предположила, что лучше мне уйти, пока приемная мать не покинула кабинет.

Уже теперь мне не хотелось, чтобы они знали, что я все это услышала.

Я быстро пошла прочь. От услышанного настолько была не в себе, что даже забыла о том, что рядом со мной Джовани, а обернувшись и увидев его, сильно вздрогнула.

Я быстро покинула дом. Чуть ли не бегом, а садясь в машину, некоторое время неподвижно сидела, пытаясь отдышаться.

Черт. Черт. Черт.

Мой мозг не был в состоянии все это настолько просто переварить. То, что, оказывается, собирался сделать Марко. И последние слова Жермано. Означало ли это, что они свое спасение видели в том, чтобы вернуть меня в состояние, в котором я была во время попадания в их дом? Или я или они? Так считает семья Леоне?

Джовани завел машину и уже вскоре мы покинули эту улицу. Я опустилась на сиденье и не моргая смотрела впереди себя. По коже бежали мурашки. Царапали. Душили.

— Некоторые люди достойны пули. К сожалению, вы с такими живете под одной крышей, — тяжелый грубый голос Джовани разорвал тишину, царящую в машине.

Я несколько раз моргнула и перевела на него непонимающий взгляд.

Неужели Джовани пытался меня поддержать?

О, боже Джовани… Моя сладкая Печенька.

Как же он мне нравился.

Тяжело выдыхая, я достала тетрадь из рюкзака. Черт, а ведь пенал я так и не взяла.

Покопавшись в карманах рюкзака, я достала карандаш, который мне дала горничная в особняке Де Луки и, на наушнике включив сделанные сегодня аудиозаписи, стала рисовать эскиз. Татуировку, которую бы сделала на Джовани. Это успокаивало. Хотя бы немного. Хоть я и не сказала бы, что это возможно.

Ветер трепал волосы настолько сильно, что пряди, как хлысты били по лицу. Но я все равно неподвижно сидела рядом с краем крыши и смотрела вниз. Лишь иногда переводила взгляд на Дарио.

Сейчас обед. Одной пары нет и, когда я об этом написала Де Луке, он предложил вместе куда-нибудь поехать и пообедать.

Но я нашла вариант получше — провести время на крыше моего университета. Это не запрещено. Тут даже имелись скамейки для студентов. Своеобразное место для отдыха.

Мне казалось, что это достаточно не плохо. Я даже собиралась провести Дарио экскурсию по зданиям, в которых учусь, но, честно, настроение было настолько паршивым, что моя энергия закончилась тут. На крыше.

А учитывая то, насколько сейчас паршивая погода, было бы лучше все же уйти отсюда. Сегодня действительно ужасный день.

Я опять посмотрела на Дарио. У него лицо, как маска из стали. Глаза закрыты и я не могла понять, дослушал он аудиозаписи или еще нет.

Зачем я вообще рассказала Де Луке про них? Потому, что понимала, что Моя Сладкая Печенька и так мог рассказать Дарио про услышанное в доме Леоне? Или потому, что мне просто требовалось с кем-то поделиться этим адом?

— Ты уже дослушал? — спросила, поворачиваясь на скамейке так, чтобы быть лицом к Дарио. — Если да, отдавай наушник и телефон.

— Переслушиваю, — Де Лука все так же был неподвижен. На лице — совершенно никаких эмоций.

— Зачем?

— Думаю.

Я хотела спросить, о чем именно он думает, но не стала. Вместо этого задалась вопросом — а о чем думаю я?

Наверное, задаюсь вопросом — «Что со мной не так?»

Я за свою жизнь проходила через разные этапы и виды ощущения ненужности и никчемности, но лишь сегодня оно было настолько раздирающе острым. Разговор семьи Леоне меня будто в асфальт втоптал. Не оставлял ничего кроме пыли.

И я думала, что со мной не так, раз родители предпочли считать, что меня больше нет? Им было больно видеть меня в таком ужасном состоянии? А мне не было больно в тот период оказаться ни на что не способной и никому не нужной?

Семья Редже еще те суки. Я официально от них отказываюсь. Я мертва для них? Отлично. Они мертвы для меня.

— Ты больше к ним не вернешься, — Дарио вынул наушник из уха и открыл глаза. — И завтра их уже не будет. Сегодня переночуешь у своей подруги. Позже, я расскажу, что тебе следует говорить, когда полиция будет задавать тебе вопросы.

— Подожди. О чем ты? — я округлила глаза. Порывом ветра волосы опять отбросило мне на лицо. Я попыталась их убрать, но пряди чуть ли не в рот попали. — Ты хочешь сказать, что?..

— Ты прекрасно понимаешь, что я сказал.

Иногда в присутствии Де Луки меня бросало в ужас. Это произошло и сейчас.

Он ведь это несерьезно?

— Ты же не собираешься их убивать? — решила уточнить, надеясь, что все-таки неправильно поняла.

— Конечно, нет.

Я с облегчением выдохнула.

— Они просто исчезнут, — Де Лука достал сигарету. Щелкнул зажигалкой и подкурил ее.

— Куда исчезнут?

— Под землю.

— Но ты же сказал, что не будешь их убивать.

— Их закопают живыми. Если смогут дышать под землей, значит будут жить. Если нет — это не мои проблемы.

Иногда я забывала о том, что мы с Дарио из разных миров и то, что для него обыденно для меня настолько дико, что подсознательно я предпочитаю считать, что он просто шутит.

Это ведь шутка. Не правда. Де Лука не сделает ничего подобного.

Но все же я решила сказать:

— Я с тобой поделилась всем этим не ради возмездия, — я сняла резинку с запястья и собрала волосы в хвост.

Я все еще считала, что Де Лука в своих словах всего лишь преувеличивал. Но все-таки он отреагировал на то, что услышал в аудио. Становилось чуточку приятно. Ощущение собственной ненужности немного уменьшалось.

— Я сама разберусь с семьей Леоне. Соберу еще немного доказательств и покину их.

— Тебе не безопасно возвращаться в их дом.

— Пока ты меня не бросишь, они мне ничего не сделают.

— То есть, ты серьезно все еще хочешь проводить ночи в их доме?

Я пожала плечами. Я не радовалась этой перспективе, но оценивая риски предполагала, что пока что это допустимо. Опять-таки, пока мы с Дарио вместе, я в безопасности.

— Ближайшие дни ты поживешь в моем особняке, — Дарио выдохнул дым. — Мне нужно на четыре дня уехать и, пока меня не будет в городе, ты даже близко не подойдешь к их дому.

— Ты уезжаешь? В другой город? Или… В другую страну? — я не сразу поняла, что для меня недопустимо что-то такое спрашивать у Дарио. Эти вопросы сами по себе сорвались с моих губ.

— В другой город, — Де Лука поднес сигарету к губам. — В Турин.

У меня по коже разлился кипяток. Мысленно я закричала, что не должна как-либо реагировать, но не смогла.

— Ты едешь к моему отц… То есть, к дону Редже? У вас с ним какие-то дела?

— Нет. Моя поездка не касается дона Турина и вообще твоей семьи. Мне нужен другой человек.

Я еле заметно кивнула, после чего опустила взгляд.

И почему мне стало легче, после слов о том, что у Дарио нет дел с Редже?

Я немного поерзала. Мысленно заставляла себя заткнуться. Даже вопила об этом, но не сдержалась. Поднимая взгляд, спросила:

— А можно я с тобой?

— Сколько ему лет? — отрывая остро заточенный карандаш от тетради, я посмотрела на Дарио. Сидя за рулем и смотря на дорогу, он мрачно свел брови на переносице, но ответил:

— Тридцать семь.

Я коротким ногтем постучала по бумаге. Задумалась, но недолго, после чего задала следующие вопросы:

— У него есть жена? Дети?

Убирая руку от руля, Де Лука положил ее на мое бедро и сжал с такой силой, что я вскрикнула, чуть не уронив тетрадь.

— Тебе не кажется, что ты слишком сильно интересуешься Джовани?

— О, господи, это же просто вопросы, — я попыталась убрать руку Де Луки.

Возможно, вопросов и правда было не мало. За последние пятнадцать минут я узнала, что Сладкая Печенька являлся кем-то наподобие правой руки Дарио, но в Камерре работал с пятнадцати лет. Еще в те времена, когда во главе клана стоял дедушка Дарио. Именно он нашел Джовани и привел его в их криминальную «семью».