Изначально я просто отдавала ему булочку и уходила. Он от нее не отказывался и я продолжила этим заниматься. Со временем иногда тоже стала сидеть на трибунах. Затем наступил момент, когда я попыталась с ним поговорить. И поняла, что он, к сожалению, немой. Изначально я от этого растерялась, но со временем я поняла, что это не мешает мне выговариваться ему. Естественно, я никогда не говорила ничего лишнего. Просто поверхностные возмущения или, наоборот радость. Он ел, я — что-то рассказывала. На этом все. Возможно, уже скоро наши встречи прекратятся. Пройдет еще немного времени и мы не вспомним друг друга, но, пока что, я не знала, как ему, но мне было более чем комфортно.

— И так… — я скрестила руки под грудью и смотря на стадион, спросила: — Почему парни такие придурки?

Краем глаза я заметила, что он повернул голову в мою сторону и, кажется, приподнял бровь.

— У девушек такого нет. Мы более адекватные. Никого не преследуем. Ни к чему не принуждаем. Наверное. То есть, я, конечно, за всех говорить не могу, но все-таки, парни определенно еще те недоумки.

Я долго возмущалась утверждая, что парни агрессивные придурки, думающие мускулами или тем, что в штанах. Да я вообще много чего говорила, но на самом деле оно толком не отображало того, что творилось у меня в голове.

Сегодня Амато навел меня на не совсем приятные мысли. На понимание того, что я и ему, пусть и сопротивляюсь, но он все равно с легкостью отравляет мне жизнь. Пока что не критично, но вдруг наступит момент, когда я проиграю Амато и наступит действительно паршивая ситуация? Нам ведь учиться вместе больше четырех лет.

И при этом Амато является сравнительно безобидным. Он хотя бы не переходит грань. А что сказать про брата и его друзей? И, тем более, что сказать про чудовище Дарио?

На душе становилось паршиво от мысли, что я пыталась доказать Ариго, что никому не позволю тронуть себя, а в итоге практика показывала ровно противоположное.

Как? Черт раздери, как мне это изменить?

В восемь вечера, готовясь к окончанию смены, я через окно кофейни увидела машину Дарио. Как и его самого. Де Лука стоял около внедорожника. Курил.

В этот момент я протирала стакан и сжала его с такой силой, что чуть не раздавила.

Я, конечно, помнила, что Дарио сказал, что заедет за мной после окончания смены. Как такое вообще можно забыть?

Но все-таки, каждое мгновение надеялась, что этого не произойдет.

Пришла владелица кофейни, чтобы меня сменить и я поплелась в кладовую переодеваться, так, словно направлялась на казнь.

Прошло минут двадцать и я вышла на улицу. Намеренно всячески тянула время, надеясь, что Дарио уедет, но этого так и не произошло.

Чувствуя на себе взгляд Де Луки, я остановилась. Замялась на тротуаре.

— Как девушка должна встречать своего парня? — спросил Дарио, выдыхая дым и, отщелкивая окурок в большую, стальную урну-пепельницу.

— Не знаю. У меня раньше не было парня, — солгала.

— Я жду твой поцелуй.

Мне физически показалось, что ноги приросли к тротуару. Холодный ветер взъерошил волосы, пробрался под толстовку и я с невыносимым трудом заставила себя сделать несколько шагов в сторону Де Луки.

Весь день я пыталась смириться с мыслью, что мы теперь встречаемся. Пока что не получалось, но я хотя бы пыталась представить перед собой Деимоса. Если бы я сейчас увидела его, точно хотела бы поцеловать.

Подойдя к Дарио, я закрыла глаза. Пытаясь держать в сознании образ Деимоса, поднялась на носочки. Вздрогнула, стоило Де Луке положить ладонь на мой затылок и, в итоге он сам накрыл мои губы своими. Не просто в соприкосновении, а в жестком, грубом поцелуе.

— Блядь, — заходя в комнату, Дарио сорвал галстук. Сжал его в ладони до побелевших костяшек и отбросил на стол, после чего начал подкатывать рукава на рубашке. Стали видны вены, проступившие под кожей на руках.

— Что случилось? — Дионис, до этого сидящий на диване, резко поднялся на ноги. Раньше он Де Луку таким не видел. В любых ситуациях Дарио всегда держал себя под полным контролем и такой его вид сразу приводил к крайне паршивым мыслям. Явно произошло что-то критично хреновое. То, чего раньше не бывало. — Кого-то убили? Какие-то умалишенные уебки решили влезть на территорию твоего отца?

Нет. Раньше такое временами происходили. Дарио подобные вопросы решал просто. Жестоко. Кроваво. Так, чтобы в дальнейшем никто не смел заходить на запрещенную территорию и, тем более, нападать на членов Каморры.

Дионис бросил быстрый взгляд в сторону дивана, взглядом пытаясь найти свой телефон. Он еще не знал, что случилось, но, учитывая то, как Де Лука выглядел, нужно срочно звонить Анчелотти. Или сразу Гальярдини.

Дарио остановился рядом с подоконником, на котором стояла пепельница и лежала его пачка с сигаретами. Подкатывая рукав уже на второй руке, он бросил мрачный, ужасающий взгляд на Диониса.

— Скажи, что со мной, блять, не так? — спросил он, приподнимая уголок губ в жутком оскале. — Я какой-то урод или что? Какого хрена я ей не нравлюсь?

Дионис наконец-то нашел свой телефон, но так и замер, не успев взять его в ладонь.

— А? — он перевел взгляд на Де Луку не понимая, что вообще только что услышал. — Ты о чем?

— Романа Редже, — Дарио взял зажигалку. Несколько раз ею щелкнул так, что огонек зажегся только после нескольких искр. — Я ей не нравлюсь. Какого хрена?

Дионис некоторое время, не моргая смотрел на Дарио, все еще не понимая, что вообще происходит.

— Ну… Это нормально. Иногда девушкам могут не нравиться определенные парни. Дело вкуса, — произнес он, пытаясь выйти из ступора. При этом чувствуя себя полнейшим идиотом и не осознавая, почему вообще говорил такую ересь. Да и что, черт раздери, нашло на Де Луку?

— Это меня не касается. Я во вкусе всех женщин, — Дарио подкурил сигарету.

— Раз ты не нравишься Редже, получается, что нет? — Дионис медленно выдохнул. Он не понимал, что все это значило, но, черт, лучше бы просто кого-нибудь убили.

Де Лука сжал сигарету с такой силой, что она рассыпалась. На его губах вновь возник оскал и, в итоге он швырнул стол с такой силой, что тот отлетел в сторону. Раздался грохот. В стороны разлетелись бумаги.

Грязно выругавшись, Дарио взял новую сигарету.

— У тебя с ней все настолько паршиво? — Дионис остался стоять на месте, но у него по коже скользнул холодок. Ему остро не нравилось то, что сейчас происходило.

— Да, — это единственное, что сказал Дарио умолчав о том, что, когда он прошлой ночью в отеле несколько часов целовал Роману, единственное, что она делала — это зажималась. Словно просто терпела. Де Лука к такому не привык. Обычно женщины под ним текли, извивались, просили еще. Ему было глубоко плевать на их удовольствие, но именно с Романой у него происходило что-то ненормальное. Дарио не желал думать о том, что прошлой ночью он отдал бы слишком многое, лишь бы она хоть раз сама прижалась к нему. А если бы она простонала его имя…

Выдыхая дым, Де Лука запрокинул голову и закрыл глаза. Однажды ему удалось довести Редже до оргазма и это было самое охрененное, что он испытывал в своей жизни. Но, дьявол, как это повторить? Как получить еще? Как добиться того, чтобы она в его руках дрожала от желания и просила еще?

— Ты в нее влюбился? — Дионис спросил это очень осторожно.

Дарио открыл глаза и опять поднес сигарету к губам.

— Конечно, нет. Что за хрень ты несешь? — он сделал медленную, глубокую затяжку. — У нее задница отличная. Лицо неплохое. На этом все.

— И тебя просто бесит, что девушка, которую ты намерен выебать, тебя не желает? Слушай, я уже говорил, чтобы ты был поосторожнее с Редже. Она охренеть какая горячая. Думаю, мужского внимания у нее достаточно и ты для нее лишь один из множества.

— Заткнись.

— Я бы заткнулся, если бы ты не начал выходить из себя и столы швырять. Найди себе другую. Я серьезно. Может эта другая будет не настолько горячая, как Редже, но это не означает, что она будет хуже.