Ага. Конечно. К сожалению, мне понадобилось время, чтобы понять, что там за столом я просто лишняя и явно не нужная. Посторонняя. Наверное, вот уже три года я туда ни разу не заходила. Даже, когда в обеденном зале никого нет, мне там жутко неуютно. С той комнатой связанно слишком много неприятных воспоминаний.

— Они ужинают. Давай, пока пойдем ко мне, — я уже собралась пойти к лестнице, но Дарио взял меня за руку и потянул туда, откуда слышались голоса.

— Нет. Давай поужинаем с ними. Я как раз очень голоден.

От автора: Дорогие девчонки, к сожалению, в эту главу не вместилось все, что я хотела, но постараюсь как можно скорее выставить следующее продолжение)

— Нет, подожди, — я попыталась остановить Дарио. Даже быстро за руку потянула его на себя, но было слишком поздно. Мы уже находились в коридоре рядом с обеденном залом и, более того, я видела край стола, за которым сидела Мичела.

Оттуда доносился запах еды и звон посуды. Громко звучал голос Консетты. Приемная мать рассказывала про какую-то женщину, которая настолько выгодно пригласила их на свое ранчо. Там в декабре будет проходить званный ужин и, судя по интонации и некоторым словам приемной матери, получение этого приглашения являлось главной целью поездки супругов Леоне. Там будут нужные им люди и хорошие условия для того, чтобы с ними познакомиться. Я до сих пор не понимала, по какой причине, но супруги Леоне все последние годы были одержимы хорошими связями и желанием войти в какой-то круг общества. Поэтому они и ездили по всяким мероприятиям или в гости к своим приобретенным статусным друзьям.

Чуть ступней не зацепившись за длинный бардовый ковер, лежащий вдоль всего коридора, я почувствовала то, что меня начало мутить. Так было всегда, когда я оказывалась рядом с обеденным залом. Сердце забилось чертовыми обрывками. На коже возникло ощущение грязи и кипящей жижи в груди. Именно поэтому я всегда предпочитала стороной обходить эту комнату. Она мне не нравилась.

Я бы и сейчас любыми способами предпочла сюда не ступать. Особенно, когда там в сборе вся семья Леоне.

Но Дарио, держа меня за руку шел вперед, а у меня уже не оставалось времени его остановить. Иначе семья Леоне заметит то, как они действовали на меня. То, какой тревожный хаос поселили в моем сознании.

Единственное, что мне оставалось — немедленно попытаться взять себя в руки. И я немедленно предприняла попытку это сделать.

Первой нас заметила Мичела.

Она сидела на том месте, из которого был виден коридор. Слушая свою мать, она улыбалась. Кажется, собиралась что-то сказать, но, наверное, заметив движение, повернула голову и посмотрела на нас.

Все это происходило за считанные секунды, но я словно в замедленной съемке успела уловить то, как менялось ее лицо. Изначально сестра посмотрела на меня. В ее глазах вспыхнуло что-то сродни восторга и предвкушения. Словно у ребенка перед восхитительным представлением. Ну, конечно, я наконец-то явилась к ним, а, значит, прямо сейчас произойдет главное действие под названием «Линчевание Романы». Кажется, Мичела даже поерзала на стуле от нетерпения.

Но в следующее мгновение ее взгляд метнулся к Дарио. Без особого интереса. Возможно, она изначально его полностью не видела и, уловив лишь движение, подумала, что в коридоре еще находилась горничная. Во всяком случае, Мичела именно так всегда на нее смотрела. Как на пустое место.

Но, когда мы оказались ближе к обеденному залу и на нас упал свет, взгляд сестры застыл. Я так и не поняла, что в нем было. Наверное, слишком много всего. Она вся словно превратилась в камень. Даже ее ладонь сжала вилку мертвой хваткой.

— Милая, что с тобой? — спросила Консетта. Она обожала свою дочь. Когда обращалась к ней, голос сразу же становился мягким. Даже нежным.

— А… — это единственное, что Мичела выдавила из себя, все еще не шевелясь. Смотря на Де Луку так, словно не могла отвести взгляд.

Когда я ступила на порог, как раз успела заметить то, что Консетта приподнялась и тоже посмотрела в сторону коридора. По мне она скользнула лишь мгновенным, мимолетным взглядом и тут же перевела его на Де Луку. Это не являлось чем-то странным. Дарио еще тот верзила и явно привлекал слишком много внимания.

Ладони приемной матери дрогнули и ее лицо сильно вытянулось. В скованном, странном движении она случайно задела свой бокал. Он упал и вино пролилось на белоснежную скатерть.

Жермано, мой приемный отец, тут же схватил тряпичную салфетку. Судя по движению руки, собираясь бросить ее край стола, чтобы вино не пролилось на платье его супруги, но так и не сделав это, он застыл. Тоже заметил Де Луку.

В обеденном зале воцарилась настолько глобальная тишина, что, казалось, такой тут не было, даже когда комната была полностью пустой.

Но дело не только в тишине. Де Лука своим присутствием определенно менял атмосферу. Или даже, кажется, людей. Скорее, заставлял их обнажить то, что они обычно скрывали — страх.

Находясь на пороге и смотря на то, как Жермано, Консетта, Мичела и Марко уставились на Де Луку, я только одного не понимала — неужели я единственная во всем Неаполе не знала, как выглядит наследник Каморры? Ведь, судя по взглядам, семья Леоне точно поняли, кто перед ними.

Первая в себя пришла Консетта. Она несколько раз быстро моргнула и поднимаясь, принялась быстро отряхивать платье, на которое все-таки попало вино. Оно алыми пятнами виднелось на бежевой ткани.

— Простите, но… вы ведь Дарио Де Лука? — ее глаза забегали. Растерянность виднелась в каждом движении.

— Да. Я так понимаю, вы сеньора Леоне? — Дарио говорил… вежливо? Я впервые слышала у него такой тон. Даже и не знала, что он у Де Луки может быть таким. Приятным. Словно и правда во время обращения младшего к старшим. — Надеюсь, я не нарушил ваш семейный вечер своим появлением?

— Нет. Конечно, нет, — Консетта быстро качнула головой. — Для нас это честь. Но… как так получилось, что вы?.. В нашем доме…

Моя приемная мать сделала быстрый вдох и, судя по ее взгляду, она немедленно пыталась сообразить, как правильно задать вопрос.

Против воли я вспомнила о том, как сама реагировала на Дарио, когда узнала, кто он такой. Про семью Де Лука ходит слишком много ужасных слухов, но все прекрасно понимают, что, если не большинство, то вообще все из них правда. Просто перечисление того, на что способны те, кто руководит Каморрой. Близкое соприкосновение с семьей Де Лука все равно, что смерть.

Я не знала, о чем именно сейчас думали семья Леоне, но присутствие Дарио определенно их переполошило. Словно к ним в обеденный зал вошел жнец.

— Я решил подвезти Роману домой и заодно познакомиться с ее семьей.

— А… Я не знала, что наша Романа знакома с вами, — приемная мать бросила взгляд на меня, затем вновь так же быстро перевела его обратно на Дарио. Словно боялась в его присутствии смотреть на что-то другое. — Не думала, что у нее есть такие знакомые.

— Мы встречаемся, — Дарио поднял мою ладонь, которую все еще держал в своей и губами прикоснулся к тыльной стороне.

— Вст… речаетесь? — переспросила Консетта с сильной заминкой.

— Да, я без ума влюблен в нее.

В обеденном зале повисла тишина. Еще более глобальная, чем в первый раз. Приемная мать судорожно бросала взгляды то на меня, то на Дарио. Словно считала, что ослышалась. Ждала других объяснений.

Ее муж, Жермано, не шевелился. Лишь его взгляд быстро метнулся к Консетте и он сейчас казался немного бледнее, чем обычно. Мичела же казалась красной. Полностью. Она нервно кусала губы. Настолько сильно, словно могла прокусить их до крови.

Я старалась не смотреть на Марко, но все же заметила, что он выглядел настолько мрачным, как никогда раньше. Брат посмотрел на Де Луку, но практически сразу перевел его на меня. Смотрел так, что буквально прожигал.

— Вы не против, если я присоединюсь к ужину?