Дарио поднял мою ладонь. Еще раз посмотрел на нее, затем отпустил.

— Переодевайся, — сказав это, Де Лука покинул кладовую.

Некоторое время я стояла неподвижно. Затем, прижала к груди толстовку и через приоткрытую дверь выглянула в главный зал кофейни. Дарио там не было. Через витрину я увидела, что Де Лука стоял на улице. Курил, медленно выдыхая дым.

Ступив назад и полностью закрыв дверь, я посмотрела на свое запястье. Выглядело оно жутко. Настолько, что его и правда хотелось спрятать.

Странно, но я не нервничала.

Семья Леоне годами расшатывала мое сознание. Все наше прошлое давало понять, что мне никогда не следует расслабляться и особенно тяжелыми периодами всегда проходило возвращение супругов Леоне из их поездок.

Отдельным видом «прекрасного» были дни их отсутствия. Мне приходилось прятаться от сестры и, в особенности от брата и его друзей. Выживать.

Но с возвращением приемных родителей легче не становилось. Абсолютно всегда меня ждало какое-то наказание, ведь Мичела в любом случае находила, в чем меня обвинить. Исключениями были редкие случаи, когда ее увлекало что-то другое. Новый парень, какие-нибудь тусовки.

Но, тем не менее, это уже становилось чем-то сродни чертовой традиции, выработанной годами, а моя нервозность перед возвращением приемных родителей — рефлексом.

И насколько же было странно, что сейчас я не улавливала в себе того, как нервы сжимаются и все внутри замирает в ожидании чего-то плохого.

Это было бы привычно, но, тем не менее, в сознании сейчас было лишь спокойствие.

Я перевела взгляд влево и посмотрела на Дарио. Сейчас он молчал, но совсем недавно задал мне еще несколько вопросов насчет Марко. Что-либо рассказывать про него мне не хотелось. То, как сводный брат и его друзья измывались надо мной, для меня было сплошной грязью и унижением. Это совершенно не то, что хотелось бы раскрывать, но все-таки на вопросы Де Луки я ответила. Может, не полностью, но все же рассказала про натянутые отношения, про вечеринки во время которых мне приходилось прятаться, но не всегда это помогало.

Достав телефон из кармана, я посмотрела на время. Скорее всего семья Леоне как раз закончила с ужином и сейчас каждый из них будет заниматься своими делами.

Против воли я вспомнила о том, что сегодня утром в университете видела Мичелу. Она стояла рядом со своей аудиторией и гадко мне улыбнулась.

Позже я поняла, почему — мне позвонила Консетта. Мичеле все-таки удалось спихнуть на меня разбитую вазу и как же приемная мать кричала. Мои слова о том, что я этого не делала, полетели к чертям. Ну, конечно, легче поверить в то, что это я, нежели ее обожаемая дочурка. В конце концов Консетта сказала, что я буду возмещать стоимость вазы из своей зарплаты.

То, что я отсутствовала дома и, как сказала Мичела, в итоге вернулась пьяной, было отдельной темой разговора. В этом случае мои возражения тоже не принимались. По всем пунктам становилось ясно, что мне конец.

Смотря в окно, я заметила, что мы уже заехали на улицу, где находился дом Леоне. Проехали еще немного и Дарио остановил машину рядом с нужным зданием.

— Сегодня я заберу тебя в свой дом, — Де Лука открыл дверцу и вышел на улицу.

— Зачем? — я быстро обернулась в его сторону, но Дарио уже захлопнул дверцу. Я взяла рюкзак. Повернулась вправо и уже почти положила руку на ручку, как Де Лука сам открыл машину с моей стороны. — Зачем это делать? Мне нужно к завтрашним лекциям подготовиться. Я хотела вечером сесть за учебники.

— Сделаешь это у меня.

— Я не могу так часто отсутствовать в доме Леоне, — я вышла из машины. Мне пришлось рассказать Дарио о том, что прошлой ночью я сбежала из дома, но так же мне пришлось солгать, что я была у подруги. — Ты сказал мне, что, возможно, я могу покинуть семью Леоне и даже клан Моро. Я хочу этого. Если честно, я и раньше об этом думала. Все хотела поехать к дону Моро и попросить отпустить меня. Позволить жить отдельно от семьи Леоне.

Даже если бы Моро дал мне согласие на подобный вид «свободы», я бы все равно не перестала бы быть частью его клана. Но все же это было бы в разы лучше, чем то, что происходило сейчас.

Но, несмотря на то, что эти мысли посещали меня достаточно давно, я медлила не только по той причине, что ждала совершеннолетия. Я боялась, что дон Моро, вспомнив про мое существование, решит все-таки найти для меня жениха. Вновь как-нибудь меня использовать. И я не была уверена, что у жениха мне будет лучше, чем в семье Леоне.

— Но, раз есть шанс оборвать связь с Леоне и Моро, я не хочу просить. Я желаю этого потребовать, так как они сами в том, что нарушили правила, — я хотела закинуть рюкзак на плечо, но Де Лука забрал его у меня. — Но что, если они против меня противопоставят то, что я от рук отбилась и начала часто отсутствовать дома?

Семья Леоне хитрая и изворотливая. Есть то, с чем на судье они поспорить не смогут. Например то, что до сих пор делали вид, что я оставалась калекой. Но все-таки я больше не желала давать им ни шанса хоть в чем-то загрязнить меня.

— Сегодня ты ночуешь у меня. Позже, об этом поговорим.

— Но…

— Тут тебе не безопасно. Считай, что Каморра выступает, как заинтересованное лицо и твоя защита.

Я хотела спросить в чем именно Каморра является заинтересованным лицом, но Дарио взял меня за руку и повел за собой. Ступая на тротуар, я заметила то, что царапнуло сознание.

Недалеко стояло несколько мусорных баков и из одного торчали розы. Изломанные. Жестоко порванные.

Это же те цветы, которые вчера мне подарил Дарио.

Это Марко их так истязал и выбросил?

По коже скользнул холодок. Слишком неприятный. Пробирающийся вглубь тела.

Я вспомнила о том, что брат вчера, несмотря на закрытую дверь, был в моей спальне. И, если бы я не убежала, мало ли чем все закончилось.

Может, и правда будет лучше, если эту ночь я проведу в особняке Дарио?

Вот только, дом Де Луки у меня тоже ни с чем хорошим не ассоциировался. Я там была лишь один раз и то против своей воли. Запертая.

Дарио сам открыл ворота и мы вошли на территорию крошечного сада. Солнце еще полностью не зашло, но тут уже горели низкие фонари. Судя по окнам в доме, там тоже везде горел свет.

Мы подошли к крыльцу. Я достала ключи, на которых висел брелок пингвина и открыла дверь.

Стоило мне войти в дом, как меня обдало теплым воздухом и запахом горящей древесины. Супруги Леоне сегодня решили приказать горничной разжечь камин?

Со стороны обеденного зала, коим на самом деле являлась небольшая комната, расположенная за кухней, доносились голоса и звон посуды.

Значит, они все еще ужинали.

Я всегда не могла терпеть это время суток. Насколько бы не являлась гнилой семья Леоне, но все же друг другу они дороги и ужин являлся временем их соединения.

В детстве я не сидела с ними за одним столом. Я не могла ходить и всегда ела в спальне.

Когда же я научилась кое-как ходить, решила пойти к ним на ужин. Меня в то время кое-что слишком сильно грызло. Я не чувствовала себя частью семьи и считала, что это моя вина. Хотела попробовать сделать первый шаг к ним и до сих пор я прекрасно помнила, как приковыляла в обеденный зал. Нервничала. Все думала о том, как буду пытаться заговорить с Леоне. Как мне следует поддерживать темы разговора. Ни в коем случае не стесняться и не бояться.

Но тогда единственное, что я поняла — за столом меня не ждали.

Никто меня прямыми словами оттуда не прогнал, но по взглядам и по некоторым словам Мичелы, которая меньше всего себя сдерживала я все же поняла, что это так.

Но я сдалась не сразу. Изначально посчитала, что из-за моего лица им просто неприятно ужинать в моем присутствии. Наступил период, когда я вновь стала есть в спальне. Грызла себя тем, что вновь закрываюсь и ничего не делаю для того, чтобы быть частью семьи, но уверяла себя в том, что, когда стану выглядеть хоть немного лучше, обязательно все это исправлю.