Когда я вошла в учебное заведение, как раз была перемена и, прекрасно зная, что в это время большая часть моей группы в столовой, я тоже поплелась туда. Или же по той причине, что я до сих пор не поела, а голод уже теперь буквально уничтожал.

Войдя в столовую, я сразу бросила взгляд на столы, которые занимала моя группа. После этого взяла себе булочку, холодный чай в банке и пошла к ним.

— Ты где была? — Кьяра убрала свою сумку, давая мне возможность сесть. Больше пустых мест тут не имелось. Вся столовая забита студентами. Кое-кто даже на подоконниках сидел. — Профессор Бертолуччи был недоволен твоим отсутствием.

Я поморщилась. Почему-то этот старый маразматик меня ненавидел. Каждая пара у него для меня была как сплошная пытка. Как бы я не готовилась и как бы хорошо не знала материал, он все равно найдет к чему придраться. На прошлой паре, после того, как я правильно ответила на все его вопросы, он прицепился к моим рванным джинсам. Устроил мне круг из унижения, так что с меня знатно посмеялись некоторые одногруппники. Вернее, особенно сильно отличился один из них.

Я скосила взгляд и посмотрела на Амато. Он словно бы вышел из американского фильма про капитана школьной команды по регби. Голубоглазый блондин с мускулами, которые явно были в разы больше, чем его мозги.

Изначально мы с Амато неплохо общались. Даже подходили к тому, что стало похоже на дружбу. Все-таки, на некоторых парах мы сидим недалеко друг от друга и я, если требовалось, делилась с ним конспектами. Амато иногда приносил мне шоколадки или кофе. Общих тем для разговоров у нас было не так уж и много, но, поскольку теперь нам на протяжении пяти лет придется практически каждый день видеться, хорошие взаимоотношения с одногруппниками казались вполне хорошим вариантом.

Но насчет Амато все посыпалось, когда он начал оказывать мне неоднозначные знаки внимания. Приглашать на свидания. Я мягко отказывалась. Говорила, что у меня уже есть парень и в итоге все это превратилось в ад. Особенно, после того, как Амато зажал меня в одном из коридоров и я, в попытке вырваться, плеснула в него кофе. Но облапать меня он тогда все-таки успел.

С тех пор взаимоотношения между нами все накалялись и накалялись. Если имелась возможность как-либо задеть меня, Амато ею пользовался.

Возможно, почувствовав мой взгляд Амато обернулся. К сожалению, я не успела посмотреть в другую сторону.

— Чего пялишься, Клубничка? Отсосать хочешь? — спросил он, хищно приподняв уголок губ. Несколько его друзей засмеялись, напоминая мне шакалов. Обычные шестерки, бегающие за Амато в надежде хоть немного приподнять свой статус.

«Клубничка». Как же я это ненавидела. Амато всем рассказывал, что мне было бы не плохо в порно сниматься.

Я подняла ладонь и показала ему средний палец, после чего отвернулась и принялась распаковывать свою булочку.

— Эй, Клубничка, подожди. Да стой же ты, — Амато догнал меня в коридоре и, прежде чем я успела скользнуть к лестнице, преградил мне путь. — Куда идешь? Аудитория в другой стороне.

— С каких пор я обязана отчитываться перед тобой? — держа ладони в карманах толстовки, я отступила назад, поясницей случайно задевая огромный вазон, в котором росла… пальма? Я до сих пор не понимала, что это за растение, хоть и видела его каждый день, когда ходила на университетский стадион.

— Я твой одногруппник и переживаю о тебе, — Амато рукой оперся о стену. Сейчас на нем футболка, из-за чего были прекрасно видны каменные мышцы — результат множества тренировок. — Ты сегодня и так две лекции пропустила. Вдруг опять куда-нибудь свалишь?

— Ты бы лучше за собой смотрел. И, раз ты такой добренький, сходи домой к Томмазо. Он уже несколько дней в университете не появляется, — я попыталась обойти его, но Амато ловко вновь преградил мне путь.

— А чего это ты на меня в столовой пялилась? Неужели начала сохнуть по мне? — его губы расплылись в хищной и явно самовлюбленной улыбке.

Я еле сдержалась, чтобы не закатить глаза. Господи, да я же просто на него посмотрела. Судя по всему, мне и этого не следовало делать.

Амато являлся спонсором моего адского существования в университете.

Это место вообще не могло быть простым. Слишком огромное значение имеет иерархия, вражда между разными группками студентов. Один неверный шаг и тебя заклеймят. Сделаешь что-то неоднозначное и за тобой потянутся мерзкие слухи, а как раз они уже являлись поводом для издевательств. Тут ведь такой принцип — начнешь кого-нибудь травить, тогда больше шансов, что тебя не тронут.

Я ничему плохому не подвергалась. В принципе, нормально общалась с большинством одногруппников, но Амато все-таки любил усложнять мне жизнь. Цепляться ко мне. Пускать кое-какие слухи. Как-то рассказывал, что мы с ним целовались на остановке. Еще из-за него ко мне прицепилась это дурацкое прозвище «Клубничка». Мне даже было интересно — меня теперь так до конца учебы будут называть? В самой «Клубничке» не было чего-то сверх ужасного. Вон Марко вообще называют «Бачком». Но в прозвище для меня Амато вложил чертово порнушное значение.

— Кажется, я уже говорила, что ты, как парень интересуешь меня меньше, чем никак. Если бы ты не был таким придурком, может, мы бы до сих пор дружили, а так, катись к черту и гори в аду, — я быстро обогнула Амато. Он попытался схватить меня за руку, но я, увидев на лестнице сеньора Ванцетти, быстро окликнула его.

К счастью, из-за появления преподавателя Амато больше не мог цепляться ко мне и я смогла убежать от него.

Мне пришлось притвориться, что я не поняла кое-какие моменты со вчерашней лекции сеньора Ванцетти и, как только он мне их объяснил, я поблагодарила преподавателя, после чего побежала дальше.

Выбежав во двор, я пронеслась по нему, свернула налево и уже вскоре оказалась на стадионе. Быстро спустившись по трибуне, я, под навесом уже вскоре увидела парня в черной толстовке. Плюхнулась на сиденье недалеко от него, достала из кармана булочку в целлофановой упаковке и бросила ее ему на колени.

— Держи. Сегодня были только с вишней, — сказала, пытаясь отдышаться.

Возможно, он не заметил моего приближения, но сейчас опустил взгляд на булочку, затем медленно перевел его на меня. Его серые глаза, как всегда казались снежной, ледяной бурей.

Я тоже посмотрела на него. На джинсы, толстовку и немного растрепанные от ветра черные волосы.

Он — третьекурсник. А еще — университетский изгой. То есть, в каждой группе имелся тот, против кого объединялись все остальные. Но именно этот парень являлся черным пятном абсолютно для всех. Всегда один. Нелюдимый. Тот, от кого отворачивались так, словно он собой олицетворял чуть ли не чуму. Что-то невообразимо грязное. И, если хоть кто-то увидит, что я с ним общаюсь — мне будет конец. Моя же группа от меня отвернется.

Но честно, иногда было настолько плевать — вот это чертово ощущение, что ты прямо обязана выбирать с кем разговаривать и с кем проводить время.

Хоть и меня с этим парнем толком ничего не связывало. Лишь короткие встречи на стадионе. В месте, где из-за навеса нас никто не видел.

— Ешь, — я указала на булочку. — А то мне сегодня нужно выговориться. Прости, но сейчас ты будешь страдать.

Когда я увидела его впервые? Этого я толком не помнила. Наверное, в коридоре университета. Лишь мельком, но все же. Позже я узнала про его статус изгоя, который был виден и без лишних слов, но девчонки из старших курсов ко всему прочему еще многое рассказали.

Немного позже я этого парня увидела тут на трибуне. Когда было теплее, мы с клубом легкой атлетики после занятий бегали на стадионе и я, временами смотря на трибуны, видела черное пятно. Однажды, после клубной деятельности зашла сюда и поняла, что это было за «черное пятно». Тогда я ему впервые отдала булочку. Во-первых, у меня была лишняя. Во-вторых, я этого парня раньше никогда не видела в столовой. И мне… было его жаль? Лично я не смогла бы провести весь день без еды, поэтому начала ему ее носить. Или возможно дело во мне. Я понимала, что схожего в нас ровно ноль, но, почему-то смотря на него, я вспоминала свое одиночество, которым захлебывалась до того, как смогла нормально ходить. Возможно, я сейчас выглядела нормально и вела более-менее хорошую жизнь, но за всем этим все так же скрывалась все та же изуродованная девчонка.