Я не сразу смогла подняться со стула, даже несмотря на то, что Де Лука отодвинул его и помог мне встать.

Я, конечно, в отличие от Консетты и Мичелы не начала визжать… То есть, черт, я понимала с кем имею дело, но все равно то, что я только что увидела ударило по сознанию. Но я попыталась кое-как взять себя в руки и, когда Дарио повел меня к коридору, я последовала за ним.

Я сидела в машине и, не моргая, смотрела на вечерний Вомеро, но на самом деле видела лишь скатерть, насквозь пропитанную кровью, так, что алая жидкость каплями стекала на пол. И в ушах до сих пор гудело от полного боли крика Марко. Визга, плача приемной матери и Мичелы.

Плечом прижавшись к дверце, я посмотрела на Дарио. Он был точно таким же, как и обычно. Расслабленным. Без каких-либо эмоций на лице, словно не было этого вечера и ужина. Не произошло ничего особенного.

А я до сих пор не могла разобраться со своими мыслями и эмоциями.

С одной стороны — я понимала, кто такой Дарио. Он из тех, кто без проблем изувечивает людей. Если нужно — пытает. Наверное, вовсе убивает. Насчет последнего я не была уверена. Все-таки Де Лука молод и, может, ему еще не доводилось отнимать чужую жизнь. Или же дон Каморры уже предоставил своему сыну шанс потерять душу, чтобы стать достойным преемником клана.

Подобных нюансов я не знала, но мне было известно, что Де Лука ужасный человек. Способный на то, от чего моя психика может сломать.

Но знать об этом, не означало — быть готовой собственными глазами увидеть чужую кровь и боль. Особенно, если это касалось человека, которого я знала с детства.

Было ли мне жалко Марко? Брат являлся спонсором моего страха и попыток спрятаться от опасности в доме, где мне приходилось жить. Так, что? Испытывала ли я жалость? Или, наоборот, должна радоваться? Не знаю. Пока что мои эмоции разрывали меня изнутри. Я просто была в ужасе.

Я молчала. Дарио тоже ничего не говорил и к особняку Де Луки мы приехали в полной тишине.

Выглядывая в окно, я посмотрела на огромный дом. Он был все таким же роскошным, каким я запомнила его с прошлого раза. Даже более чем, ведь уже сейчас я могла неспешно отметить некоторые детали.

Мне хотелось вновь перевести взгляд на Дарио и задаться вопросом — каков он на самом деле, раз вырос в таком богатстве? До того, как меня забрали в клан Моро, можно сказать, что я тоже росла в состоятельной семье. Все-таки мой родной отец дон Турина.

Но Де Лука — это совершенно другой уровень.

С виду Дарио кажется обычным парнем. Вернее, к нему это слово вообще не применимо, но он не создает вид того, кто испорчен достатком. Совершенно.

Вот только, что у него в голове? Садясь в безбожно дорогую машину не думает ли он, что это всего лишь мелочь? Смотря на какое-нибудь здание, которое для остальных является лишь мечтой, не считает ли, что может просто взять и купить его? А ведь у его семьи точно есть частный самолет и крупная недвижимость в Италии и заграницей.

И, учитывая то, что он вырос в самом кровожадном клане Италии, насколько сильно отличается его понимание человеческой жизни?

Задаваясь всеми этими вопросами, я вновь приходила к выводу, что совершенно не знаю Дарио. Ни его желаний, ни намерений, ни мыслей. Абсолютно ни в чем.

С самого начала нас жизнь поставила на разные ступени и на самом деле мы настолько разные, насколько вообще возможно.

Единственное, в чем мы можем соприкоснуться — это то, что он парень, а я девушка. У него есть то, что Де Лука может вставить в меня и, в принципе, это и является его намерением.

От этих мыслей я опустила голову и ногтем начала сильно царапать змейку на рюкзачке.

Де Лука остановил машину и уже вскоре мы вышли на улицу. Во мраке сада я заметила огромных верзил — охранников. Наверное, только умалишенный или суицидник решится напасть на особняк Де Луки, но все равно охрана тут была на высшем уровне.

«Поэтому отсюда так же невозможно сбежать» — пронеслось у меня в голове.

Следуя за Дарио я вошла в особняк и сразу же напряженно оглянулась по сторонам. Мне очень сильно не хотелось лично встретиться с доном Каморры, но, к счастью, по пути в спальню Де Луки я увидела лишь нескольких горничных. В том числе и ту, которая в прошлый раз приносила мне платье.

— Твои родители сейчас дома? — решила спросить, когда мы вошли в спальню Дарио. Наверное, я просто хотела разрушить тишину. Ее было слишком много.

— Отец — точно нет.

Я еле сдержалась, чтобы не выдохнуть с облегчением. Серьезно, я еще не была морально готова, чтобы встретиться с доном Каморры. Мне пока что с головой хватало и его сына.

— Я тоже сейчас уеду. Вернусь ночью или утром.

— Ты уедешь? — я остановилась рядом с креслом и перевела взгляд на Дарио, смотря на то, как он на край кровати поставил мою сумку. Там была одежда и учебники. Все, что я собрала для завтрашнего похода в университет.

— Работа, — сказал он, расстегивая рубашку.

Я хотела спросить, что за работа ночью, но вовремя вспомнила о том, что то, чем занимается Каморра не имеет рабочего графика, как, например, в магазине.

— Зачем, тогда ты привез меня сюда, раз тебя тут не будет?

Мне пришлось отвернуться. Де Лука практически полностью расстегнул рубашку и я почему-то решила, что так будет лучше. Почему? Будто я не видела его безупречного, стального тела.

Но все-таки я решила сделать вид, что меня жутко заинтересовала дверца шкафа.

— Отдыхай. Если хочешь, можешь пройтись по особняку. Прислугу предупредят о том, что ты тут и ты по любому вопросу сможешь к ним обратиться, — по шороху одежды я поняла, что Дарио снял рубашку. — Чувствуй себя, как дома.

Я могла сказать, о том, что у меня что-то такое навряд ли получится, но я решила промолчать.

Дарио пошел в душ, а я поплелась разбирать свою сумку.

Когда Де Лука вышел, полностью голым, если не считать полотенца обернутого вокруг бедер, я сидела на краю его кровати и листала учебник. Решила, что, раз он уезжает, значит, займусь учебой. Все равно мне это как раз требовалось.

— Тебе не следовало этого делать. Я имею ввиду того, что было за ужином, — я пролистнула несколько страниц, пытаясь найти нужный мне параграф.

— Еще скажи, что тебе жаль этого уебка, — Дарио подошел к шкафу и открыл дверцу.

— Нет, не жаль, — я отрицательно качнула головой. — Сколько бы я не думала об этом, решила, что предпочту радоваться. Даже через силу. Иначе… — я пальцами сильно сжала учебник. — Если я уже сейчас начну жалеть, значит, тем более, в дальнейшем не смогу сделать того, что мне нужно.

Дарио снял полотенце и оно упало на пол. Я тут же опустила взгляд и им уткнулась в книгу. Это было рефлекторное действие, но, почему-то оно сразу же повеяло слабостью — отводить взгляд. Прятать его.

Поэтому я опять подняла голову и посмотрела на Дарио. Все-таки он великолепен. Насколько бы Де Лука не был бы в моем вкусе, но тело у него, словно у бога. С этим я поспорить не могла.

Но на то, что ниже пояса я предпочла не смотреть.

— И что же тебе нужно сделать? — Дарио достал из шкафа одежду. Лениво бросил ее на спинку кресла.

— Покинуть клан Моро и разорвать любую связь с моей родной семьей, — решив, что хватит смотреть на Дарио, я опять взглядом уткнулась в учебник. Но слышала шорох одежды. Понимала, что он одевается. — Вот тебе очередное мое откровение — все прошедшие годы я ждала, что кто-нибудь из моей родной семьи приедет ко мне. Я надеялась на это каждый гребанный день.

Для меня самой было дико то, что вот такие минуты откровения у меня были именно с Дарио. Но я об этом не могла поговорить ни с кем другим. Даже с Винсой. А тем временем в сознании все накапливалось. Начинало разрывать. И даже сейчас эти слова с моих губ сорвались с едкой горечью, пусть я и старалась держать голос ровным. Выглядеть безразличной.

— Знаешь, возможно, я уже давно могла бы хоть как-нибудь подправить свое положение. Поехать к дону Моро и сказать, что не согласна с кое-какими его решениями. Например, с тем, что он отправил меня в семью Леоне. Я могла бы отстаивать свою жизнь, но, в тот же момент, я понимала, что являюсь лишь инструментом в договоре между моей родной семьей и доном Моро. Гарантией перемирия. То, что раз они все это делают, значит их все устраиваем и так нужно. И мне казалось, что, если я буду послушной девочкой, идеально выполняющей свою роль и не доставляющей никаких проблем своей родной семье, они будут мной… гордиться? Любить? — я подняла руку и сильно потерла лицо.