Я оторвала взгляд от стакана с водой. Она была единственной, что я взяла со стола за все полчаса, которые мы провели в обеденном зале. Да и даже воды выпила лишь пару глотков.

— Насчет этого, — я перевела взгляд на своих приемных родителей. — Когда я пару дней назад ночью отсутствовала дома — я была в особняке семьи Де Лука. Я понимаю, что мне следовало попросить у вас разрешения, но это получилось непредвиденно. Мы с сеньорой Де Лука разговорились и я не уследила за временем. Было уже поздно и Дарио предложил остаться у них дома.

— На что тебе следовало попросить разрешения? — спросил Де Лука. Я подняла голову, посмотрела на него и собиралась ответить, но первой это сделала Консетта.

— Ни на что, — быстро произнесла она, еще и ладонями помахала, словно от этого ее слова должны быть убедительнее. Или это просто было нервное движение. — Просто мы беспокоимся о Романе и, если она по ночам отсутствует дома нам бы хотелось, чтобы она хотя бы просто предупреждала об этом. Но, если она была у вас, тогда нам точно не стоит переживать.

— Точно? — спросила я. — Просто мне казалось, что вы разозлились. Еще и Мичела сказала, что я пришла пьяной, хотя это совершенно не так.

— Нет, я такого не говорила, — сестра настолько резко и сильно дернула рукой, что чуть не разбила стакан о тарелку. Это первое, что она произнесла с тех пор, как мы с Дарио вошли в обеденный зал и сейчас голос Мичелы дрожал. Глаза нервно бегали. — То есть, я не это имела ввиду. Конечно ты не была пьяной. Просто… Просто я…

— Романа, милая, ты просто что-то не так поняла, — Консетта попыталась улыбнуться. — Мы за тебя переживали, но поскольку мы теперь знаем, что ты была в месте, которое не представляет для тебя опасности, значит, вопрос исчерпан. Конечно, ты можешь ездить в особняк семьи Де Лука, столько, сколько захочешь.

Я немного опустила веки. Насколько же это было лицемерно.

Я могла бы указать Мичеле на то, что я прекрасно поняла ее слова. И я могла бы напомнить Консетте о том, что она сегодня по телефону кричала, что мне теперь запрещено вообще на какие-либо ночевки отправляться. Она вообще много чего кричала.

Но все же я промолчала. Главная цель была достигнута. Вопрос с моим недавним отсутствием закрыт. Бонусом я увидела прекрасный спектакль.

— Раз вы сейчас уезжаете, могу ли я перед этим поговорить со своей дочерью? — спросила Консетта, пальцами сильно сминая салфетку. — Романа, мне нужно с тобой кое-что обсудить. Это важно, но много времени не займет. Милая, пройдешь со мной на кухню?

Я не сразу поняла, почему Консетта спрашивала у нас может ли она поговорить с Мичелой. Когда же до меня дошло, что она меня назвала своей дочерью, у меня уголки губ поползли вниз. Консетта ведь за все годы меня так ни разу не назвала. Лишь сейчас.

— К сожалению, нам уже нужно ехать, — Дарио наклонился и поцеловал меня в висок.

— А… — Консетта уже начала подниматься, собираясь пойти на кухню и от этих слов растерялась. — Но это много времени не займет.

— Если вам нужно было о чем-то поговорить, у вас для этого было время. Теперь же время Романы — мое, — Де Лука вновь поцеловал меня. На этот раз в макушку. — Прошу прощения, но я очень ревнив к времени Романы. Не хочу упустить не секунды, которая может принадлежать мне.

Я буквально на несколько секунд закрыла глаза. У Дарио отлично выходило играть роль влюбленного, но именно в это мгновение я была благодарна ему. Я правда очень сильно не хотела сейчас разговаривать с Консеттой.

Приемная мать потопталась на месте. Вновь кинула на меня взгляд и закусила нижнюю губу. Смотря мне в глаза, Консетта будто хотела что-то сказать. Почему-то казалось, что что-то давящее. Она желала, чтобы я все-таки пошла на кухню? Но все это длилось лишь секунды. Будто почувствовав то, что и Дарио на нее смотрел, приемная мать вновь набросила на губы улыбку.

— Хорошо, милая. Тогда поговорим завтра, — произнесла она мягким тоном. После чего, с еще более широкой улыбкой обратилась к Дарио. — Вы же еще придете к нам на ужин?

— Да, мы будем очень рады видеть вас за нашим столом, — подхватил Жермано, вновь протягивая руку Дарио для пожатия. — И, надеюсь, в следующий раз мы сможем посидеть в моем кабинете. Виски у меня и правда отменный.

— Как насчет завтра? — спросила Консетта. — Или вы заняты? Может, тогда послезавтра? Мне бы хотелось знать, чтобы заранее достойно подготовиться. Обещаю, следующий ужин вам точно понравится.

— Мне и этот понравился, — Дарио пожал руку Жермано и одарил Консетту той улыбкой, от которой на щеках моей приемной матери появился румянец. — Спасибо за теплый прием. Очень рад познакомиться с семьей моей второй половинки.

Дарио взял мою ладонь в свою. Поднял ее и губами прикоснулся к тыльной стороне.

— Единственное, пока мы не уехали, я хотел бы прояснить один момент, — с губ Дарио исчезла улыбка. В черных глазах потухли эмоции, словно кто-то их выключил. Вместо прежней доброжелательности, там появился ледяной холод и что-то мрачно кровожадное. Это произошло настолько внезапно, что даже я растерялась. Словно на лице Дарио затрещала маска и упала. А от того, что было под ней, кровь стыла в жилах.

Де Лука пальцем поддел рукав моей толстовки и немного опустил его. Так, что стали видны синяки на запястье.

— Сегодня я на Романе увидел это, — Дарио повернул голову в сторону Марко. — Это ты сделал?

Брат, до этого мрачно сверлящий тарелку взглядом, поднял голову. Посмотрел на мою руку и застыл. Кажется, сильно напрягся.

Атмосфера в комнате тут же изменилась. Стала тревожной. Жуткой. А я, растерявшись, не сразу поняла, как отреагировать. В отличие от Консетты, которая быстро сказала:

— Нет, конечно, это сделал не Марко. Он не мог…

— Романа сказала, что это он, а я склонен верить ее словам. То, что говорит моя женщина не нуждается в том, чтобы это оспаривали, — Де Лука протянул руку и лениво взял нож, которым Марко до этого нарезал свой стейк. — Тебе следует заплатить Романе за то, что ты сделал.

Я хотела быстро сказать, что не нуждаюсь в извинениях, как Дарио поднял руку и в следующий момент вонзил нож в ладонь Марко, которую он держал на столе рядом с тарелкой.

Лишь одно движение. Короткое. Безжалостное. Без чего-либо лишнего. Так, словно Де Лука точно знал, что и как нужно делать.

От этого удара ножом стол сотрясся. Марко закричал настолько громко, что в ушах загудело и второй, уже теперь дрожащей рукой брат попытался судорожно убрать ладонь Дарио, которой он все еще сжимал нож.

Мичела и Консетта завизжали. Жермано дернулся и рывком поднялся на ноги так, что пузом задел стол. Кажется, собирался ринуться к Дарио. Хоть что-нибудь сделать.

— Сядь, — Де Лука не просто приказал ему. Он произнес это так, что Жермано панически застыл, но все-таки рухнул на стул, словно тряпичная кукла, которую сейчас трясло. — А ты, уебок, — Дарио посмотрел на Марко. — Убери руку, пока этот нож не оказался у тебя в горле.

Я не могла даже предположить насколько брату сейчас было больно. Его лицо исказилось и на его глаза наворачивались слезы, но изначально Марко лишь сильнее сжал запястье Де Луки. Попытался его отдернуть. Кажется, что-то говорил, но это длилось лишь считанные секунды, после которых он все-таки послушно отдернул свою целую руку и пальцами изо всех сил сжал край стола.

— Я не специально… — слова Марко оборвались в крике от того, что Дарио медленно провернул нож.

— Мне плевать сделал ты это специально или нет. Еще раз узнаю, что ты причинил вред Романе, а я об этом узнаю, отрежу тебе обе руки, — Дарио вновь прокрутил нож. — И, поверь, мне понравится. Может, я даже не смогу остановиться.

Де Лука медленно, разжал пальцы и под плачь Консетты и Мичелы, взял салфетку, вытирая кровь со своей ладони. После чего со все такой же доброжелательной улыбкой, словно рука моего брата сейчас не была пригвождена к столу, а скатерть не была пропитана его кровью произнес:

— Спасибо за ужин. Он мне очень понравился, надеюсь, как-нибудь повторим, — он отбросил салфетку на стол, так, что она упала на тарелку с салатом, после чего взял меня за руку. — Доброй ночи.