Нет. Если я уже решила пойти по выбранному пути, значит, должна учиться со всем справляться самостоятельно. Даже, если будет тяжело. Или же, тем более, в таком случае.
Только, Де Лука запретил мне ехать одной. Сказал, что со мной поедет или он, или Джовани.
Что за «Джовани» я не имела ни малейшего понятия. Догадывалась лишь, что это кто-то из людей Каморры и решила выбрать его. Нужно же выбирать меньшее из зол? Верно?
И вот, когда я впервые увидела этого мужчину, замерла на месте, широко раскрыла глаза, так, что они даже начали болеть и у меня в голове вспыхнула мысль — «Как им, черт раздери, удалось на медведя надеть деловой костюм?»
Когда же до меня дошло, что это не медведь, а человек, я… ого… вау…
Я мягко говоря была впечатлена.
И даже сейчас, сидя с Джовани в одной машине и иногда поглядывая на него, я не могла понять, где Каморра нашла такого, как он? В стране великанов?
Я отвела от него взгляд лишь, когда мы проезжали по хорошо знакомой мне улице.
Когда же мужчина остановил машину рядом с домом семьи Леоне, я перевела взгляд на здание из красного кирпича и почувствовала нервную дрожь. Перед глазами вспыхнуло все, что было прошлым вечером. Крики, вид крови, паника.
Пытаясь отбросить все эти мысли, я открыла дверцу машины.
— Пожалуйста, подождите меня немного. Я постараюсь поскорее вернуться, — я вышла на улицу, вздрагивая от промозглого ветра. Сегодня действительно было прохладно. Судя по тяжелым, серым тучам, возможно, пойдет дождь. — Возможно, я вернусь минут через десять.
— Сеньор Де Лука приказал сопровождать вас, — Джовани тоже вышел на улицу. Голос у него примерно такой же, как и внешность. Грубый, страшный, тяжелый.
Но мне Джовани нравился. Честно. Я им была восхищена. Он даже немного напоминал мне моего Бога — Авогадро.
— Это не обязательно. Я всего лишь хочу взять кое-какие свои вещи и быстро вернуться.
— Тем не менее, я пойду с вами.
Я спорить не стала. Все утро этим занималась с Дарио. Тем более, Джовани всего лишь человек Каморры. Он не принимает решения. Он выполняет приказы.
Мы вместе зашли на территорию сада, поднялись на крыльцо и я открыла входную дверь. Она не была заперта на замок. Значит, дома точно кто-то есть.
Я не успела пройти даже часть холла, как из бокового коридора быстрым шагом вышла Консетта. Я привыкла к тому, что она всегда за собой следила. Даже с утра выглядела безупречно. Но не сейчас.
На приемной матери была юбка и блузка. Все немного мятое. На голове вместо привычных идеальных кудрей что-то растрепанное, хоть и видно, что Консетта пыталась расчесаться. Даже зацепила несколько прядей утонченными жемчужными заколками. Наверное, для того, чтобы волосы не лезли в лицо.
— Романа… — начала она, вцепившись в меня нервным взглядом, но стоило Консетте заметить Джовани, как она замерла и ее глаза округлились так, как казалось, невозможно: — О боже…
Мне все больше и больше нравился Джовани. Серьезно. Его мать родила божество, ведь люди явно к нему именно так и обращаются — «О боже». Интересно, сколько раз в день Джовани это слышит?
— Кто это? — спросила Консетта, смотря на Джовани так, словно боялась отвести от него взгляд. Словно от чудовища, которое могло ее порвать и приемная мать желала знать, в какой момент ей следует начать истерично убегать.
— Человек Каморры. Дарио попросил его подвезти меня до университета, но я кое-что забыла в своей спальне и сейчас приехала за этим, — я пошла дальше к лестнице.
— Пожалуйста, подожди, — Консетта быстро пошла за мной, но все-таки пыталась держать расстояние. Ее явно пугал Джовани. — Мы можем поговорить? Наедине. Пожалуйста.
Я впервые слышала в голосе приемной матери умоляющие нотки. Слова немного дрожали и, казалось, от нервов ее худощавое тело, перестало выглядеть стройным. Скорее сейчас напоминало палки.
— Я могу опоздать на учебу, — я говорила правду. Еще немного и я действительно не успею на первую лекцию.
— Это не займет много времени. Пожалуйста, Романа, — Консетта положила ладонь на перила. Мне казалось, что она собиралась преградить мне путь, но все-таки не посмела этого сделать.
Я остановилась и сильно прикусила щеку с внутренней стороны. Хотела ли я разговаривать с Консеттой? Однозначно нет. Требовалось ли мне это сделать? К сожалению, да.
Немного помедлив я все-таки кивнула.
Кажется, Консетта с облегчением выдохнула, после чего кивнула мне в сторону гостиной, находящейся на первом этаже.
— Давай, пройдем туда.
Изначально Джовани не собирался оставлять меня одну, но все же я попросила его недолго побыть в коридоре. Дверь приоткрыта. Если мне понадобится помощь, он об этом узнает.
Но, если посмотреть логически, чуть что с Консеттой я могла бы справиться и сама. С прошлого года я стала выше нее. Плюс, я занимаюсь бегом. Это, конечно, не единоборства, но физическую силу дает больше, чем походы Консетты по косметологам.
Но все же я надеялась, что до применения физической силы не дойдет. Мне бы хотелось научиться побеждать врагов поступками и словами, а не устраивать какие-то нелепые бои. Это будет еще тем позорищем.
— Романа, милая, зачем этот человек тут? — Консетта бросила нервный взгляд в сторону двери. Она говорила очень тихо. Шепотом. — Неужели сеньор Де Лука считает, что мы можем причинить тебе вред?
Учитывая то, что Джовани изначально не желал оставлять меня наедине с Консеттой, приказ Дарио был более чем очевиден.
— Ваш сын постоянно это делает, — я сложила губы в тонкую линию и достала из кармана телефон. Сделала вид, что смотрю на время, но на самом деле включила заранее приготовленную аудиозапись. — И я говорила вам об этом. Просила что-нибудь сделать.
Консетта побледнела. Начала встревожено пальцами оглаживать помятую ткань своей блузки.
Я ведь и правда впервые видела ее такой. Консетта даже будучи ниже меня, такой тонкой и худой, всегда всячески возвышалась надо мной. Чаще всего с помощью крика. А еще с помощью своего мужа, который был все же немного выше меня и весил минимум на пятьдесят килограмм больше.
И мне было жаль, что не я заставила ее вести себя иначе. Это сделало присутствие Дарио прошлым вечером за ужином. Что же, я и правда слишком долго преклонялась своему чертовому положению.
— Милая, ты что-то не так поняла. Марко ведь твой брат. Уверена, что он не хотел навредить тебе.
— Он вместе со своими друзьями выламывал дверь в мою спальню. Они таскали меня по дому. И вот это, поверьте, долго не сойдет, — я приспустила рукав толстовки и показала запястье.
Консетта бросила взгляд на багровый синяк и тут же его отвела.
— Возможно, произошло какое-то недопонимание. Ты же знаешь, парни порой бывают неуправляемыми. Возраст, гормоны. Но мы вчера поговорили с Марко. Этого больше не повторится. Марко ведь правда ценит тебя, как свою сестру.
Я еле сдержалась, чтобы не скривить губы. Сестрой он меня уж точно не считает. Скорее каким-то мусором, загрязняющим его дом.
— Поэтому… Ты можешь, пожалуйста, сказать сеньору Де Луке, что этот вопрос решен? — очень осторожно спросила Консетта. — Милая, мы ведь все эти годы заботились о тебе. Твои родители от тебя отказались. Прости, что говорю об этом, но ты ведь сама все понимаешь. И я не имею ввиду то, что ты своими родителями была передана сеньору Моро. Пусть и редко, но, к сожалению, действительно имеется такая болезненная практика, когда при дружеском слиянии двух кланов, один дон отдает своего ребенка, другому дону. Я имею ввиду то, что твои мама и папа за все эти годы ни разу тебя не навестили. Хотя наоборот приветствуется совершенно другое. Это и называется «дружеским слиянием», когда твой отец чаще приезжал бы к дону Моро, чтобы повидаться с тобой. Более отчетливо чувствовалась бы связь между двумя кланами.
Мне казалось, что Консетта взяла нож и вонзила его мне в голову. Начала резать по самому больному. По ране, которая кровоточила.
— Ты должна была стать мостом между двумя кланами, но в итоге тебя просто швырнули нам. Ничего толком не объяснив. Не сказав, какую еду ты любишь, что ненавидишь. Такое впечатление, что просто привели какую-то девчонку с улицы. Единственное — дали кое-какие наставления по поводу ухода за тобой, но, честно, казалось, что ты не человек, а просто тело, которое порой требовалось пичкать лекарствами. А как же твои дни рождения? Они ни разу на них не приехали. В первые пару лет передавали какие-то игрушки. А ты помнишь третий год твоего пребывания в нашем доме? Твой день рождения на который ты не получила подарок от своих родителей? А ведь я помню, что ты его ждала. Спрашивала. И я помню, что, пусть ты и пыталась этого не показывать, но все же твои глаза были красными. Ты плакала, — Консетта подошла ближе. Попыталась взять меня за руку, но я резко отдернула ее. — Пожалуйста, не веди себя так. Может, порой отношения между нами и были натянутыми, но в итоге мы стали твоей семьей. В отличие от твоей родной семьи, мы о тебе заботились. Ты жила в тепле. Мы тебя кормили. Одевали.
