Сейчас я определенно и точно понимаю, что Дариан не относится ко мне как к рабыне. Из него негодный рабовладелец, потому что я чувствую над ним власть. Ем за одним столом, не уступаю желаниям его плоти, а ведь это наверняка прописано в договоре, который я так и не прочитала. Но меня не принуждают исполнять обязательства. Я знаю, что очень дорога и что меня берегут. И в курсе, что не наказана за истерики, колкие слова и непокорность.

Улыбаюсь ему, ем сама. Действительно вкусно.

— Если поблагодарю хозяйку поцелуем, она не испугается? — шутливо говорит Дариан.

— Не испугается, — отвечаю я, подставляя ему щеку.

Жду, что развернет и поцелует в губы, но этого не происходит. Мой демон остается в тех рамках, что установила я.

Горячие губы задерживаются на щеке. Рука лежит на шее. Мы касаемся волосами и по коже бежит ток. Страсть окутывает нас даже в невинных моментах.

И я сейчас не о страсти Дариана. Я о себе.

После ужина мы идем в спальню. Дариан оставляет меня одну и уходит тренироваться. А я ложусь в постель, подтягиваю ноги к груди, сворачиваясь в комочек, и мгновенно проваливаюсь в сон.

Мрачное темное место. Я иду по узкой тропе, с двух сторон от которой пропасть. Голова кружится при каждом повороте. Здесь ночь. Мне нужно добраться до конца этой жуткой дорожки, каждый изгиб которой сводит меня с ума. Страшно до одури, ноги слабеют. Я бы прошла по такой, не запинаясь, но, если бы она бежала через мягкий луг, покрытый травами. А тут уже несколько раз оступилась и чудом удержала равновесие.

Разворачиваюсь боком и иду очень аккуратно, раскрыв руки в стороны. Вниз не смотрю.

Несколько шагов и я у скалы, похоже еще немного и будет безопасно, но я наталкиваюсь на препятствие. Огромная прозрачная стена отделяет меня от света, от пологого луга. Я ударяю по ней кулаком.

Кругом расходится вибрация такой силы, что у меня закладывает уши.

Я должна пройти вперед! Должна!

Бью снова, снова, снова. Бесполезно. Мой кулак лишь начинает болеть и покрывается капельками крови.

С той стороны ко мне кто-то приближается. Фигура в длинном одеянии, не могу понять, мужчина или женщина. Сквозь толщу стены виден лишь смутный силуэт. Оно стоит с другой стороны, внушая ужас.

А если стена рухнет, я окажусь лицом к лицу с ЭТИМ? Мне становится страшно. Я готова отступить.

Некуда! Позади меня начинает осыпаться почва. Нет пути назад!

Камни катятся с отдаленным грохотом. Пропасть бездонная судя по тому, как далеко внизу слышен стук. В отчаянии бью в стену кулаком, выпускаю всю магию, на которую только способна. Фигура за стеклом бросается ко мне. Не могу разглядеть лицо. Не вижу, все расплывается. Кричу изо всех сил. Бью вновь. Лучше сразиться с противником, чем рухнуть в пасть разлома.

Из меня вырывается свет и по стеклу бежит трещина. Тонкая, едва заметная. Ее края по-прежнему сомкнуты. Отчаяние от того, что даже такие усилия дали настолько никчемный результат, переполняет.

Я напугана. Бью, бью! Бью!

Под ногами шевелится камень.

Трогаю края трещины. Мне кажется, что с той стороны что-то сочится. Подношу пальцы к глазам. Тьма такая, что ничего не разглядеть.

Еще один толчок. Сейчас рухну вниз.

Мне кажется, что я не проснусь, а погибну по-настоящему. Нет! Чушь! Во сне нельзя умереть! И все же я знаю, что это не просто сон.

Тень с той стороны прижимается к стене, кладет руку почти напротив моей.

— Зови его, — шепчет голос.

Тон существа с той стороны не жуткий, он умоляющий.

— Зови его! — давит он.

Не понимаю, мужчина или женщина.

— ДАРИАН! — кричу я. — Дариан! Спаси! Дариан!

— Кэйри!

Я вижу, как ужасное место растворяется.

— Кэйри, любимая! Кэйри!

Дариан трясет меня. А я смотрю на него и еще пару секунд не понимаю, где явь, а где сон.

— Дариан, — я вжимаюсь в его грудь.

Он мокрый, похоже из душа или бассейна. Не особенно соображая, приникаю к влажной коже губами. Руки сами его обхватывают. Я тоже мокрая. Вся в холодном поту.

— Что случилось? — спрашивает он. — Кошмар?

— Да.

Я пытаюсь остановить свои ладони, которые вытирают влагу с его тела. Заставляю себя отшатнуться, потому что тянусь к его плечу с новым поцелуем.

Схожу с ума? Что это за ерунда?

Закрываю глаза и прижимаюсь. Не могу сейчас без него. Руки не слушаются. Обнимаю так отчаянно, что Дариан сжимает меня в ответ с силой.

Мне нужно его тепло. Будто бы я разом лишилась собственного огня, и только он может согреть мою душу.

Прячу лицо на его груди, незаметно скольжу по коже губами. От прикосновений рождается чувство глубокой нежности и единения. Это не страсть, не желание, не влечение, а что-то другое невозможно красивое и тайное. Не понимаю, почему так чувствую.

Становлюсь до слез ранимой. Мне кажется, что уничтожены все мои защитные барьеры. Моя душа обнажена для Дариана, но он не должен это понять. Мне страшно.

— Кэйри, посмотри на меня, — просит он. — Что снилось? Это из-за меня?

Мы прожигаем друг друга взглядами.

— Думаю, что нет. Я падала со скалы… Все рушилось… Просто сон…

— Тише, — он гладит меня по голове. — Я с тобой, веришь? Иди сюда.

Дариан капает какой-то состав в стакан с водой и протягивает мне.

— Это Луциан прописал. Врач, который лечил тебя после ночи в кладовой. Снимет тревогу. Выпей и засыпай на моих руках.

Я проглатываю лекарство и устраиваюсь удобнее. Ищу у Дариана защиту и утешение. Получаю. Он даже не лезет целовать меня. Не делает ни единой попытки коснуться с намеком.

Мне кажется, что он все понимает.

Засыпаю без снов.

Если бы я только знала, что это был не последний такой кошмар.

Все повторяется раз за разом. Каждую ночь я просыпаюсь с криком и Дариан долго успокаивает меня. Он не верит, что мне сны не про него. И даже то, что я зову его на помощь, не помогает.

Ссылается на врача Луциана, который уверен, причина в нем самом и в том, что случилось в первый день моего рабства. Считает, что я вспоминаю дурные моменты наших отношений.

А тем временем, стена в моем сне все больше и больше меняется — идет трещинами, мелкими осколками, но все они держатся прочно. Ни единого окошка на ту сторону.

Мне кажется, что однажды я слишком увлекусь ударами по ней и не замечу, как почва осыплется под ногами.

Вендра не должна узнать.

Сегодня я решился соврать ей несколько раз.

Моя огненная дева умеет быть настоящей ищейкой, поэтому мне нехорошо на душе. Но я не знаю, как умерить ее гнев, если правда всплывет.

Нужны были наличные. Я заглянул в сейф. К моему ужасу, я не нашел там многого. Нет, деньги и золото — это конечно очень важно. Но в масштабах состояния Григора — не катастрофа. Хуже было то, что пропали документы. И вещь, которую бы я никогда не хотел обнародовать.

Кто мог забрать?

Меня охватывает паника. Перерываю весь кабинет. Молю всех богов помочь. ЭТО должно найтись.

Умом уже понимаю, что меня ограбили, но принять не могу. Если так, если в чужих руках моя тайна, то всему конец. Всему и сразу. Вендра меня уничтожит и, признаю, подобное — не худший вариант. Даже весьма предпочтительный. Лучше суда и, возможно, казни.

Охранные и сигнальные амулеты молчали. Никто не заходил в мой кабинет, кроме меня самого и Вендры.

Я бы мог подумать на нее, но какой в этом смысл? Она пользуется общими счетами и тайны у нас общие. Тем более, код от сейфа я храню в голове.

Исследую кабинет на предмет взлома, но ничего не нахожу. Исчезли документы на наследство, особняк. Но это ерунда, плохо, что исчезла доверенность, подписанная Кэйри. И та вещь. Вот что ужасно.