— Надо было сказать мне.

— Я была не в силах пережить новые издевки.

— Я видел, как ты с ним спала, — вдруг говорит Дариан. — В день, когда отказала мне. Мне было очень плохо, я был ранен, остался без сил, без крыльев. И что ужаснее всего — без тебя. Мне было плевать на уровень моего унижения. Я вернулся, чтобы умолять и попытаться уговорить. Тогда я увидел тебя с ним.

— Мне все равно, что ты там видел, — шепчу я, и, наконец, мне становится по-настоящему плохо.

Глаза закрываются, я еще успеваю почувствовать, насколько сильно болит голова, а потом меня захватывает тяжелая и беспокойная тьма.

Кэйри стоит передо мной на коленях. По ее щекам катятся горячие слезы. Мне не хорошо от этого. Как бы я не хотел убедить себя, что мщу ей за жестокий отказ, за позор и за измену, не получается. С ней что-то не то. Сейчас я вижу — ее боль началась задолго до того, как я принялся издеваться.

Меня тянет успокоить ее, потому что моя игрушка рвет себе сердце, но слабину я не собираюсь показывать. Не от первой слезинки, пусть даже не надеется.

Думаю, что она притворяется. Она совсем не такая, какой я ее представлял.

Кэйри оказалась шлюшкой. Я выяснил, за что Номдар продал ее — она изменяла ему. Изменяла с обслугой, с кем-то из друзей. Слухи были самые грязные.

Мне она тоже тогда изменила.

Ну что же, я больше не дам ей такой возможности.

Не жена, а рабыня. Научу эту дрянь хранить верность. А для этого не стоит поддаваться ее несчастному виду. Пустое притворство!

Она даже не оправдывается. К чему отрицать очевидное.

Мне лишь жаль, что ошейник случайно срабатывает. Этого я не хотел. Самому больно. До того, как успеваю подумать, хватаю Кэйри на руки. Настраиваю магию, чтобы больше не среагировала на строгий или недовольный тон. Только прямое непослушание.

Несу ее в спальню и все же попадаю под чары.

Я не хочу ее, я жажду. Мне физически нужно целовать всю Кэйри.

Несу бред про то, что верну ее мужу. Нет. Я никогда не отдам. И тем более никогда не отдам ему. Просто я не желаю сопротивления. Хочу покорности. Забрасываю удочку и Кэйри верит, что я могу сделать такую низость.

Я делаю низость сейчас, но я — демон. Мне можно.

Тем более, что я не всерьез. Но не ставить же Кэйри в известность о том, что я не смог забыть ее. Не рассказывать же точное количество ночей, когда я шептал ее имя, просыпался, понимая, что ее образ рассыпался на заре как дым.

Нет, ей не надо знать. Я не мог удержать ее в своих снах, а теперь она вся моя.

Не хочу отпускать вообще. Сделаю все, что в моих силах, чтобы и спустя год продолжать ею обладать. Пожалел ее тогда — согласился указать в договоре верхний порог цены, но я найду лазейку.

Чтобы демон да не нашел уязвимость в контракте, который составил сам?

Я принял решение и теперь выкидываю из головы все, кроме нее. Мое возбуждение бешеное. Кэйри согласилась, а значит я получу все, что мечтал добровольно.

Состояние сложно описать словами. Руки почти что дрожат. Очень ее желаю. Сознательно пытаюсь сдержать рвущуюся нежность.

Она слишком жестокая, чтобы ее жалеть. Уж я-то хорошо помню.

Ставлю ее на колени, врываюсь в рот. У нее слабенько получается, но думаю, что никто из любовников этой развратной девки не был так резок.

И пусть получается неумело, но от прикосновений ее языка, от ее узкого горла, меня трясет. Я дохожу до ручки мгновенно. Жаль, что она быстро устает и не держит нужный мне ритм. Или не жаль, потому что я не собираюсь делать этот вечер для нее легким. Хочу по-разному, хочу сделать с ней все. Взять так, как не брал еще ни один любовник. Пусть признаёт мою власть.

От этой мысли все горит внутри и снаружи. Шелк ее волос, глаза полные страсти, стоны, всхлипывания… Я ласкаю ее жадно, будто бы сумасшедший.

Вместо сердца у меня мысли о ней, вместо разума колотится ее имя.

Я едва держусь, чтобы не стонать как малолетка и не шептать…

Кэйри…

Она теперь моя.

Разбираюсь с ее тряпками, швыряю на кровать. Завтра одену так как жажду. Наряжу в то, в чем она приходила в мои сны и изводила.

Сейчас Кэйри… Подожди… Ты забудешь о других и признаешь меня своим господином.

Она боится, я понимаю, но не пытается меня остановить. От сочетания страха и покорности у меня рвет крышу. Хочется быть с ней нежным, покрывать ласками и поцелуями. Ее губы манят меня. Целую как в последний раз. Сладкая настолько, что мне сложно контролировать привычные действия.

Нет, много чести ей будет заняться любовью лицом к лицу. Такие как она… Хотя мне плевать, жаль только, что я так сильно любил ее тогда. Ох… раздери меня демон! Жажду ее.

Ставлю на четвереньки, ласкаю узкую талию, веду руками по спине, подныриваю и ласкаю соски. Затем резко давлю на лопатки. Гибкая. Ложится грудью на подушки, а ягодицы устремляются вверх, открывая мне такой вид, на ее прелести, что все мысли вылетают из головы. Кэйри что-то кричит, о чем-то умоляет, отмахиваюсь от нее.

Сильнее раздвигаю ноги, заставляю расставить колени. Не могу больше ждать. Она восхитительная, желанная. Скольжу пальцами по входу. Влажная, хочет.

Кэйри вскрикивает, молит меня не делать это так. Понимаю, ей хотелось бы поцелуев, нежных ласк, чтобы я довел ее до хриплых стонов. Она привыкла, что ее соблазняют и приводят к наслаждению. Я же буду брать.

Со мной она научится ублажать мужчину, дарить сладость, а не просто пользоваться.

Нетерпеливо врываюсь в нее. Первые секунды у меня почти шок, настолько она создана для меня. Идеальная. Очень узкая. Затем я слышу крик. Тело Кэйри отвергает меня настолько безапелляционно, что я отступаю. Мог бы удержать силой, но что-то не так. Чувствую это.

Слезы, боль. Кэйри сворачивается в комочек и рыдает навзрыд.

Да что с ней такое?

Я зову ее, но она не отвечает. Это шок. Ничего не понимаю. Не знаю, чем помочь, трясу ее, кричу на нее. Вспоминаю про ошейник и отключаю его реакции на непослушание, потому что едва ли она в силах нормально воспринимать и откликаться.

Наконец, взгляд полный слез фокусируется на мне. Слышит.

— Это был мой первый и последний раз! — кричит она. — Секс — это отвратительно! Сначала я застала Номдара и Вендру! Мерзость! Они выглядели так, что меня до сих пор тошнит. А теперь я испытала эту боль на себе. Не знаю, зачем люди вообще на это идут! Зачем женщинам такое нужно! Не хочу! Можешь убить меня ошейником покорности! Но лучше так, чем еще раз пережить…

Меня прошибает холодный пот. Чушь. Сюрреализм. Я видел Кэйри с Номдаром в день, когда открыл ей сердце, когда протянул свою ипостась, которую она отвергла. Она была замужем три месяца в случае, если мои глаза мне все же лгали.

Муж вышвырнул ее из дома за измену.

Девственница?

Как я должен был это понять? Такое можно было ожидать вообще?

Да в моем кабинете она сама призналась! Согласилась с моими жестокими словами!

Я пытаюсь ее обнять, но Кэйри как комок иголок. Она не слушается, ускользает от рук. У нее такое состояние, что мне страшно. Такие же глаза я видел в своем кабинете, когда она пришла просить помощи.

Просить о помощи меня, потому что ей больше некуда было идти. Почему я решил, что зло, причиненное мной, ударит по ней меньше другого зла?

Начинаю нанизывать ее печали бусинами на нитку. Получается солидное ожерелье.

Я могу только спрашивать. Про мужа, про абсурдность ситуации.

— Надо было сказать мне! — наконец, возмущаюсь я.

К черту! Я не мог знать! Почему она молчала? Это ее вина, а не моя! Она прекрасно понимала, что я с ней буду делать! Ответила «да», сопротивлялась лишь для вида!

Она ответила мне «да».

Какого демона теперь навешивает мне чувство вины?! Я что должен был думать, что после всего, что знаю о ней, Кэйри каким-то чертом непорочна?

Да с чего вдруг? С чего? Бред!

— Я была не в силах пережить новые издевки.