Моей щеки касается его ладонь. Прикосновение нежное, будто бы полное ласки. Ко мне возвращаются звуки. Медленно, постепенно.

— Кэйри, — голос Дариана поменял оттенок. — Открой глаза.

Я открываю, но все равно ничего не вижу. Слезы как линза перекрывают всякий обзор.

— Тише, — его голос похож на шипение.

Я не произношу ни звука. Мне кажется, что я со стороны похожа на куклу со стеклянными глазами. Пустую, оставленную духом.

Если бы он потребовал, чтобы я что-то сказала, то я бы не смогла. Мне слишком плохо.

Но Дариан слышит мое выравнивающееся дыхание и делает вывод, что я успокаиваюсь:

— Ты признаешь меня своим хозяином?

Я знаю, что должна ответить. От меня требуется любое проявление согласия — кивок, тихое да. Это часть ритуала, привязка. Говорить я все еще не в состоянии. Киваю.

— Удивительно, — произносит Дариан.

В его голосе настоящая боль.

— Год назад я сделал тебе предложение. Я встал перед тобой на колени. Под этим долбанным кустом восхитительных роз. Я склонился перед тобой и протянул тебе кольцо. Открыл свое сердце для ритуала, моя другая ипостась была готова принять тебя. И ты оттолкнула меня. Ударила, унизила, растоптала. Я не знал, почему, но получил отдачу, Кэйри. Был контужен собственной магией и на месяц остался без нее. Был риск, что ипостась не вернется после такого. Все магическое сообщество знало, что ритуал был начат, но жестко оборван в одностороннем порядке. К счастью, позор был моей меньшей проблемой. Я пытался вернуть свои крылья.

Слушаю в полном ужасе. Я не думала, что для демонов это настолько серьезно. Мне сказали, что он резко среагирует на отказ, но что пострадает, если я прерву ритуал — нет. Мне сказали, что связь надо разорвать именно ударом, чтобы он не причинил мне зла в ответ…

— Я так любил тебя, что решился до брака на то, на что другие бывают готовы лишь после.

В его голосе горечь. Искренняя боль.

Я ничего не знаю про ритуал демонов. Меня убедили, что я от него пострадаю. Убедили, что Дариан все время нашего романа развлекался с доступными девушками. Заставили поверить, что ему нужна не жена, а игрушка, с которой он будет жестоким, как и все из его рода.

Теперь это сбывается.

Я игрушка, с которой он будет жестоким. Мне жутко.

Дариан продолжает:

— А сейчас на мое предложение ты отвечаешь согласием. На дерьмовое, в целом, предложение.

Вспоминаю тот вечер. Перед глазами лицо Дариана, его темные волосы, которые развевает магия. Вспыхнувшие всполохами крылья.

Я и не знала, что делаю ему так больно.

Меня убедили, что Дариану будет все равно. Я или другая — не важно. Убедили в дурных намерениях, напугали столкновением с его ипостасью.

И все это на фоне вспыхнувшей любви с красавчиком Номдаром, который каждый день тогда бывал в особняке.

Теперь понятно, что за этим стояла моя мачеха.

Я не пытаюсь оправдываться. Да, я не приняла руку и сердце, зато теперь я не могу отказаться от ошейника.

Он сказал «под этим кустом восхитительных роз»? Значит розы все же мои. До какой крайности надо было дойти, чтобы украсть розы?

Получается, один куст остался мне, другой ему. Красиво очень метафорично.

Чувствую прикосновение металла к моей шее. Плачу, теряя осколки надежды. Неужели, я думала, что этого не произойдет? Знала, что так будет. Почему-то позволила себе верить, что Дариан размякнет от моих слез.

— Теперь надо закрепить наши отношения, Кэйри. Иди за мной.

Я встаю. Один шаг и мне становится понятнее, что я за кукла. С глазами я определилась — они стеклянные и ничего не видят. Смотрят пустым и глупым взглядом перед собой. А вот остальные части моего тела неизвестный кукольщик сделал деревянными. Он не хотел взять за меня большие деньги. Не потратился на дорогой фарфор, не стал заморачиваться с шарнирами для рук и ног. Об этом я сужу по тому, как ступаю по камням дорожки.

Я забыла, как надо правильно ходить.

Внезапно, мне становится нехорошо. Кажется, ночь в холоде дает о себе знать. Меня знобит.

— Кэйри, — зовет меня Дариан, но я не хочу возвращаться.

Мне хватило всего, что происходило в последнее время. Мне надо остаться одной, в тишине, надо выплакаться, надо сорваться. Жизненно необходимо сорваться.

— Кэйри, — снова сквозь пелену.

Дариан подхватывает меня за талию и трясет.

— Ты здесь? Кэйри! Отвечай мне!

Я не слушаюсь. Отсутствие реакции на приказ заставляет сработать ошейник. У меня подкашиваются ноги, и я бухаюсь на дорожку коленями.

— Вот же черт! — выплевывает Дариан и хватает меня на руки. — Я не хотел. Слышишь? Не хотел сделать больно.

— Это ничто, — глухо отвечают мои губы. — Боль внутри сильнее.

Он приносит меня в свои покои.

— Номдар продал тебя. Почему?

Я поднимаю глаза. Сейчас я вижу четко. По какой-то причине, люди не могут плакать вечно.

— Потому что он никогда не хотел, чтобы я оставалась его женой. Получил мое наследство и выкинул.

— А я слышал, что он наказал тебя за неверность. И знаешь, ты изменила мне, изменила ему. Надеюсь, что ты перестанешь делать драму из-за утраченной свободы и порадуешься возможности заняться сексом, который настолько любишь, что не в состоянии довольствоваться одним мужчиной.

Значит муженек не только дома распространил эту ложь?

Но почему Дариан говорит, что ему я тоже изменила? Странно, но я принимаю это, даже не собираюсь оправдываться. Я все стерплю. У меня нет выбора. Разряд ошейника был настолько болезненным, что повторения я не желаю. Не в моем состоянии. В любой другой момент я буду готова, а сейчас боль разберет меня на части. Пусть делает, что угодно. Пусть мучает и издевается.

Все равно между нами это произойдет. Я готова к своему первому разу.

Вернее, я думаю, что готова.

— Обычно все происходит не так, — говорит мне Дариан. — Но я никогда не вступал в связь с женщиной, которая меня не очень-то и хочет. Я бы не тронул тебя, Кэйри. Но знаешь, тут такое дело. Чем собралась со мной расплатиться?

— У меня есть средства, — отвечаю я.

— Допустим. Но ты взяла их у мужа.

— Бывшего мужа, — поправляю я.

— Дам тебе выбор еще раз. Не сопротивляйся и подчинись мне со всей возможной страстью. Иначе…

— Иначе накажешь? — хмуро интересуюсь я.

Да пусть хоть убьет.

— Нет. Просто верну покупку, — ухмыляется Дариан. — Я еще не взял тебя. И пока не пользовался, могу вернуть. Дело крайне редкое. В любом другом случае был бы долгий суд и куча экспертиз, но я просто намекну твоему рогатенькому муженьку, что у него убавилось средств с твоим уходом. Солидно убавилось. Он пойдет на мои условия, совершится возврат — беспрецедентное событие. Думаю, что даже об этом напишут все журналисты. А ты вернешься в дом Номдара.

— В мой дом, — сквозь зубы цежу я.

— Можно об этом поспорить, моя девочка.

Действительно формулировка не важна. К нужному поведению Дариан меня подтолкнул. Не вижу другого пути.

— Делай, что требуется, — говорю ему.

Слышу хриплый смех в ответ.

— Делать будешь ты, — Дариан берет меня за волосы и заставляет посмотреть себе в глаза. — Ты же любишь мужиков. Давай-ка начнем с того, что немного поработаешь ротиком.

Я хоть и невинна, но знаю, о чем он.

Дариан даже не целует меня. Чертов демон просто расстегивает штаны и подтягивает меня к своему паху.

— Давай, Кэйри. Покажи, чему ты научилась.

Его движения очень возбужденные, рука на моих волосах напряжена и дрожит. Я вижу его достоинство, ощущаю его слишком близко. Мягкая кожа без предисловий касается моих губ.

— Кэйри, открой ротик, впусти меня.

Поздно устраивать истерику. Я займусь этим, когда он оставит меня в одиночестве. Делаю, как он велел и принимаю его губами. Чувствую вздутые вены, каменную плоть. Он еле помещается у меня во рту. Не понимаю, что дальше.

Дариан давит мне на затылок. Меня тошнит, но в желудке пусто. Чувствую себя грязной, недостойной ничего хорошего. Его пальцы скользят по моей щеке, они трепещут. С губ Дариана срывается стон. Он толкается и входит резче в мое горло. Не может сдержаться.