Да почему ты такая, Кэйри Бария?

Кэйри Логвин.

Ее глаза распахиваются уже после того, как я отрываюсь.

— Тебе надо попить, — я протягиваю ей чай, согретый магией.

Кэйри умоляюще смотрит на меня, но без сопротивления выпивает чашку залпом и откидывается на подушки, возится, поворачивается лицом ко мне, утыкается носом мне в грудь, и я растроганно провожу по ее темным волосам ладонью.

Как же мне с ней теперь быть?

Ласково касаюсь плеч, глажу и просто лежу с ней рядом. Мне кажется, что я даже дышать стараюсь тише, чтобы не спугнуть, чтобы так и продолжала касаться меня, пусть и вне своего сознания.

— Господин, — в дверь стучится мой ассистент. — К вам посетитель. Говорит, что это срочно. Дело касается Кэйри Болдрин.

Меня коробит от этого имени. Хочется убить каждого, кто называл ее так. Только моя!

Посмотрим, кому она понадобилась.

Меня ожидает симпатичная молодая женщина. Явно из простых.

— Господин, Дариан Логвин? — уточняет она.

— Именно я.

— Дело касается моей госпожи Кэйри Бария. Она у вас?

— Вы дерзко задаете вопросы, но даже не представились! — повышаю голос я.

Женщина подпрыгивает на месте и меняется в лице. Я понимаю, что причиной невежливости стало волнение.

— Господин, прошу вас простить меня. Я представлялась троим вашим слугам и с трудом доказала, что достойна личной встречи. Надеялась, что мое имя уже передали. Я — Жанин Маркел. Много лет работала на семью Бария. Знала Лариан, Григора, последние восемь лет я личная служанка Кэйри. Она оставила мне эту записку и велела искать ее у вас.

Я пробегаю глазами лист. Кэйри ловко наложила магию вероятностей. Запись появилась только после того, как ее продали. Девочка слабая, но талантливая. От прикосновения к ее магии, мне становится как-то тепло. Почему-то все, связанное с Кэйри, для меня имеет большое значение.

— Что вы хотите?

— Служить ей, — женщина не в состоянии контролировать эмоции, говорит сбивчиво и шумно. — Она… Кэйри… Она мне как подружка, сестричка. Я понимаю, что эти тва… Что господин Номдар Болдрин и госпожа Вендра Ба...

— Ты правильно начала, — перебиваю я, — твари. Не стоит пачкать мой дом их именами в почтительном обращении.

— Они продали девочку. Я понимаю, что она рабыня… Я буду бесплатно служить. Мне дали выходное пособие и юная госпожа обеспечила крупной суммой. Наперед достаточно. Только позвольте быть с ней рядом.

Я смотрю на женщину долгим взглядом. Сбежать Кэйри не сможет. И эта Жанин ей не помощница. Но иметь рядом близкого человека важно. Это точно не я.

Почему-то в голову приходит лицо Кэйри со слезами, текущими из-под закрытых век. Тру глаза, чтобы прогнать видение. Оно причиняет мне боль.

— Я позволю. Но вы будете работать на меня, — говорю я. — Буду платить как всем слугам. Подчинение тоже мне. Просьбы Кэйри выполнять только с моего одобрения.

— Все? — удивляется служанка. — Принести омлет, подшить платье, прибрать покои, поменять цвет ковра? Ну и женские дела есть — сами понимаете, не маленький. Со всем этим к хозяину дома идти?

— Я составлю перечень того, что важно, — жестом заставляю ее замолкнуть.

— Хорошо.

— Сегодня можете отдыхать. Но завтра вы ей понадобитесь. Кэйри нужен уход строго по рекомендациям.

— Что с ней случилось? — севшим голосом спрашивает Жанин.

Она опускает глаза, перебирает пальцами ткань. Боится произнести еще хоть слово. Ей ясно, что могло случиться с ее госпожой. Мне тоже ясно. Я сегодня номинирован на титул главного садиста города и три голоса «за» уже есть. Иду к успеху.

— Был врач, сказал, что она простыла из-за сильного переохлаждения. Обвинил меня. А я не похож на ледяного мага, вы согласны?

— Номдар вчера, после того как госпожа на могилу отца ездила, сильно разозлился. Велел заковать ее в цепи и запереть в кладовой. Там очень холодно. А Кэйри не дали ни матраса, ни пледа, просто заперли там на ночь.

Жанин поглядывает на меня — интересно мне или нет. Не стоит ли вовремя замолчать.

Муженек, получается подстраховался. Хорошо, что Кэйри успела навестить меня.

Я отхожу к окну кабинета. Еще светло на улице, но день мне кажется вечностью. Я боялся, что не успею ее забрать. Перекупил заранее, чтобы не пережила унижение. Чтобы на нее не смотрели.

Но сейчас холодком по спине бежит мысль, что было бы, если бы Кэйри не скрылась от охраны и не пришла ко мне. Моя девочка сейчас была бы продана в чужие руки. Лежала бы с тем же жаром, но, не факт, что о ней бы заботились.

Я не лучше. Я причинил боль, измарал ей душу. Но я ее люблю. Мне больно, когда ей больно.

— Номдар продал Кэйри за измену, — говорю я жестко. — Странно, что она всего ночь провела в кладовой.

— За измену, — согласно кивает головой Жанин. — Да, измена была! Еще какая! Да и не один раз!

Ее голос заполняет весь кабинет, поднимаясь на высокие тона. Очень много эмоций. Если она всегда так разговаривает, то я не хочу ее в свой дом.

— Кэйри так часто изменяла супругу?

— Супруг ее обманывал! Да и с кем! С МА-ЧЕ-ХОЙ! Как же можно! Да разве так делают? Чтобы до такого опуститься! Ох, головушка моя несчастная. Только перед уходом и узнала! Мне рассказали лишь тогда, когда я с хозяйкой при всех переругалась! До этого не доверяли! Беда бедой! Рыжая стерва Вендра приезжала частенько, а еще чаще, Номдар к ней. Охрана знала! Кто с ним ездил — все были в курсе. А тут наследство Кэйри окончательно оформили и все! Хорошо не убили…

— Наследство?

— Да, — взмахивает руками Жанин.

Сейчас она выглядит просто прекрасной. Справедливый гнев придает ей энергии.

— Да, господин Логвин, на кухне все знают. Моя подруга спала с водителем Номдара. А ее сестра — с поверенным Кэйри. Вот откуда я знаю. Жаль, рассказали поздно!

Я киваю головой. Записываю имена. Завтра ими займутся мои люди. Служанку надо как следует допросить, тоже отдам распоряжения.

Сейчас приказываю устроить ее на работу и не нагружать ничем. Только забота о моей девочке. Хочу вернуться туда, в спальню, убедиться, что она в порядке.

Как врач и обещал, в первые часы Кэйри не лучше. Сон беспокойный, жар очень сильный.

Лежу с ней рядом и укрываю крыльями. Ипостась помнит ее, помнит свою готовность делиться с ней и сейчас тоже лечит. Моя магия мрачная, ее суть — тьма и зло. Я хитер, изворотлив, жесток. Но не с ней. Лишь сегодня я попробовал быть жестче. Сейчас сам хочу себя за это прибить.

Мне так жаль.

Тогда, в прошлом, чуть не потерял из-за нее крылья. Пропитался болью. Она разбила мне сердце. Я наказал ее за это. Теперь терзаюсь, что она уже никогда не сможет простить. Моя обида больше не кажется значительной.

— Пить, — стонет Кэйри.

Я приподнимаю ее, поправляю подушки, подаю ягодный морс. Вливаю в него порцию лекарства.

— Дариан, — шепчет она, глядя мне в глаза. — Сколько будешь мне сниться?

— Я не снюсь тебе, — улыбаюсь я ее наивности — приняла меня за сон.

— Ты всегда так говоришь, — серьезно отвечает она. — А потом исчезаешь… Не исчезай, пожалуйста.

Кэйри перемещает чашку на стол. Удивительно проворно для единички. А потом прижимается ко мне.

От неожиданности я пропускаю удар сердца. Ее руки ласково обнимают меня.

— Дариан, — шепчет она. — Ты правда со мной?

Кошмар! Я не понимаю! Она считает, что я ей снюсь? Видит меня во снах и хочет быть рядом? Это что же получается? Она меня не забыла? Я остался в ее сердце? Она сказала, что я всегда так говорю!

Всегда?

Не мог я остаться в сердце, где меня не было. Это ясно, но во снах все же появляюсь. Решаюсь подыграть немного.

— Кэйри, милая, я с тобой.

— Правда? — она вдруг всхлипывает. — Обними меня, Дариан. Мне так холодно.

Ее слова заставляют меня дрожать. Чувства выворачиваются наизнанку.