А если моя бывшая женушка это провернула? Значит все найдется в ее барахле. Я застал ее врасплох. У нее просто не было времени вывезти что-либо из дома. С момента, как она узнала о продаже, я заточил ее внизу.

Иду к ней в комнату. Вещи собраны и упакованы в коробки.

— Алара! — зову я.

— Да, господин, — служанка входит в покои почти сразу после моего крика.

— Где драгоценности моей жены? Где ее записи и документы?

— Их не было здесь, господин Номдар, — низко кланяется девушка. — Я собирала вещи лично и не нашла ничего ценного — только косметика и одежда. Думала, что вы велели забрать их.

— Ничего? Кольца, серьги? Рубины, которые ей дарил отец?

— Нет, господин.

Сдираю со стены заклятие прикрытия, открываю ее сейф. В нем пусто.

— Я не приказывал. Кто был здесь?

— Только я, господин, — испуганно отвечает Алара.

Проверяю амулеты. Это правда, только одна служанка. Больше никого здесь не было после того, как я продал жену.

Сейчас она мне все расскажет. Хватаю девчонку за волосы и волоку за собой. Она не смеет даже кричать.

Мы внизу. Алара испуганно жмется к стене.

— Господин, в чем я провинилась? — спрашивает она.

— Говори, куда ты дела деньги и украшения, — глухо требую я.

— Я не понимаю, о чем вы! — кричит она. — Я ничего не брала! Служу в доме Бария, а теперь Болдрин уже пять лет и нареканий ко мне не было!

— Сейчас проверим.

Швыряю девчонку в стену. Надеваю на нее кандалы и вытягиваю в тонкую и гибкую струну. Сознается, дрянь. Выбью из нее признание.

— Я свободная женщина, — кричит она дерзко, но в голосе слезы. — Вы не смеете.

— Согласен, — отвечаю я. — Но если ты сейчас не признаешься мне и не делаешь того, что я говорю, то сдам тебя стражам, как воровку. Думаешь, они будут ласковее?

— Будет расследование, — шепчет Алара белыми как мел губами.

Она дрожит, словно лист на ветру. Я смотрю и не могу оторваться.

— Будет расследование, — соглашаюсь я. — Но и допрос тоже будет. А я уж постараюсь, чтобы против тебя были доказательства. Тюрьма, вот что тебя ждет. Твоя семья останется без копейки. А твоя сестра-единичка, без родственницы, которая сможет заявить протест в случае, если ваш опекун укрепится в желании продать ее.

Алара смотрит на меня в изумлении.

Нет. Я этого не знал, но пока девушка испуганно мечется, я прослушиваю ее досье через амулет. И теперь услышал достаточно.

— Я ничего не брала. Только упаковала вещи, которые были в покоях госпо…

— Не называй ее госпожой. И имени при мне произносить не смей, — обрываю я.

— Простите, господин, — заикается от ужаса Алара.

Я не могу оторваться от нее глазами и не понимаю, почему. Девчонка так себе. Я же привык к шику — к таким как Вендра. Чтобы шикарные волосы струились по не менее красивому телу, чтобы каждый сантиметр его был ухожен. Служанка меня привлечь не может.

Но привлекает.

Алара очаровательна в своем ужасе и беззащитности. Подхожу ближе. Пока просто смотрю, и мне нравится. Она вписывается в мрачную обстановку. Руки в цепях тянут к себе взгляд раз за разом. Ее простенькое форменное платье намекает на зависимость от моей воли.

Я не могу мучать Вендру. Она слишком хитра и изворотлива, но могу делать все, что пожелаю с этой девчонкой. Могу оторваться на ней.

— Допустим, ты просто упаковала вещи, но куда тогда делись очень дорогие украшения… хмм… изменницы? Чертового отродья Бария?

— Я не знаю, господин, клянусь.

Девчонка смотрит на меня в ответ жадно и странно. Похоже, что и она чувствует не только то, что положено жертве.

Я беру стек и упираюсь им в ее подбородок, заставляя привстать на носочки и смотреть на меня снизу вверх.

Такая мелкая, очень стройная, но грудь есть и меня так и тянет разорвать на ней платье.

— Господин, — ее голос приобретает низкие и хриплые нотки, — я не брала вещей госпо… отродья Бария, но, возможно, она сама их взяла?

— Что ты имеешь ввиду? — хмыкаю я.

Девушка прогибается в цепях мне навстречу. Очень соблазнительно. Неужели мне не кажется?

— В день, до того, как ОНА потеряла свой статус, нам было запрещено заходить в покои. Госпожа была здесь одна, потом поругалась с Жанин, а затем вышла из дома без вещей, чтобы ехать на кладбище.

Я больно бью служанку по бедру стеком. Она непонимающе вскрикивает, а потом сталкивается со мной взглядом. Что-то в нем не так. Какая-то странная реакция на боль. Зрачки расширены, а губы приоткрылись.

Она тихо стонет, и извивается, переваривая ощущение.

— Как ты ее назвала? — шиплю я.

— Отродье, господин, — опускает глаза Алара.

Очень сообразительная.

— Не забывайся, — я снова бью ее.

Мне доставляет удовольствие то, как она извивается от боли. Слушаю стоны и звон цепей. Во мне просыпается дикий зверь.

— Продолжай.

— Они поругались с Жанин, устроили переполох, но г… отродье… вышла с пустыми руками, пошла в сад, велела принести ей секатор для роз. Пока за ним бегали, срезала их сама. Магией, запечатав рост куста — а зачем она это сделала? К чему портить свои розы? Куст не будет никогда цвести — так говорит наш садовник. Возможно, она знала, что больше не будет хозяйкой в доме? Розы сложила в сумку. Ничего странного в этом нет? Сумка-то могла быть с собой, но если при этом исчезли украшения, то, возможно, внутри были не только розы?

Алара далеко не дура. Я стою к ней слишком близко, слушаю частое дыхание. Что ж, ее слова легко проверить. Надо исследовать розовый куст и место рядом с ним. Я обязательно выясню все, что смогу.

— Пытаешься отвести подозрения? — строго интересуюсь я.

— Пытаюсь доказать свою невинность, — говорит Алара и оставляет рот приоткрытым после сказанного.

«Невиновность» и «невинность» — разные слова и несут разный смысл.

Я догадываюсь, что именно происходит. Чтобы подтвердить догадку, подхожу ближе.

Девушка поднимает на меня взгляд из-под густых ресниц, подается навстречу. Такое чувство, что в ней совершенно нет страха.

— Господин, пожалуйста, не делайте мне больно, — ее губы приоткрываются мне навстречу.

Я не могу удержаться и почти приникаю к ним, нарушая расстояние, переходя разумную границу. Алара меня пьянит похлеще вина.

— Я буду очень послушной, — шепчет она и трется о мое тело, чувствуя, насколько я возбужден.

— Насколько послушной? — едва соображая спрашиваю я.

— Буду делать все, что вы пожелаете, — тихо отвечает она. — И приму наказание за то, что разочаровала вас своей невинностью. Ведь если бы я взяла вещи госпожи… Ой, простите… — прикрывает глаза и чертовски соблазнительно закусывает губу.

Черт! Почему у нее настолько хитрый вид? Опять слово «невинность», досадная оплошность при упоминании Кэйри. Алара меня провоцирует? Даю ей договорить, но скольжу стеком по бедру.

— Если бы это я их взяла, господин, то вы бы разрешили свою проблему. А так как это был кто-то другой, то я не помогла своему повелителю. Расстроила… ааах

С ее губ срывается стон. Счел бы его притворством, но вижу ее безумные глаза, чувствую исходящие волны возбуждения. Демон сторогий! Вендра зверски убьет меня, если узнает. Но откуда она узнает?

— Действительно, — шепчу я. — Плохая девочка. Ты ни на что не годишься. Ни одно твое слово не принесло пользы. Самое время наказать тебя как следует. Ты получишь. Получишь…

Она действует на меня как возбуждающее зелье. Вдыхаю запах кожи, перемешанный с ароматом гвоздики и яблок. Сладко, вкусно. Хочу ее.

— Ты будешь об этом молчать, — говорю я хрипло.

— Но сначала изрядно покричу, мой господин, — низким желанным голосом отвечает она.

— Да, я тебя заставлю, — рычу я, впиваясь в ее губы.

Она отвечает с такой страстью, что кажется мне самой красивой женщиной в мире. Лицо будто бы светится изнутри.

Никто не узнает, если я поддамся. Только один раз.

***

Ее губы теплые и нежные. Разрываю платье и иду по шее вниз к груди. Замираю на мгновение перед тем, как впиться в покрытую мурашками плоть. Слышу стон Алары и отвечаю на него почти рычанием. Не понимаю своей реакции, но девушка меня сводит с ума. Не соображаю, спешу ее раздеть так, что дрожат пальцы, срываются с застежек.