— В сторону… э-э-э… пикантного напряжения! — объявила Аня. — Теперь вы не просто работодатель и рабыня по долгу. Теперь между вами есть… физический контекст. И это хорошо. Это выравнивает поле. Немного.

Я не была уверена, что это «хорошо». Но в безумной логике Ани был свой смысл. Этот случайный, почти интимный контакт стирал часть той пугающей дистанции. Он становился… человеком. Опасным, властным, но человеком, у которого есть тело, которое можно увидеть, и который сам что-то увидел.

— Ладно, — вздохнула я, наливая себе коктейль покрепче. — Значит, завтра иду не на эшафот, а… на продолжение сауны. Только в костюме и с учебниками.

— Вот именно! — Аня чокнулась со мной бокалом. — За удачное падение! И за то, чтобы завтра он смотрел на тебя так же, как сегодня в сауне, но уже с уважением! Или хотя бы с интересом, который тебе выгоден.

Мы выпили. И странным образом, после этого разговора, завтрашняя встреча с Маркусом Давидовичем перестала казаться чистым ужасом. В ней появился оттенок авантюры. Опасной, безумной, но авантюры. И с этим уже можно было жить.

— Но стыдно-то как! — прошептала я, закрывая лицо руками, всё ещё чувствуя жар его кожи под своими пальцами. — Я свалилась на него фактически! Как полная неумеха! Он же теперь думает, что я не только плохо паркуюсь, но и ходить нормально не умею!

Аня откинулась на спинку джакузи, её глаза блестели от восторга.

— Ой, Маш, да перестань! Это ж так… романтично! — протянула она с мечтательной улыбкой.

— Что⁈ — я вытаращила на неё глаза. — Какая ещё романтика⁈ Это унизительно!

— Смотря с какой стороны посмотреть! — Аня энергично жестикулировала, расплёскивая воду. — Представь: жаркая сауна, напряжённая атмосфера… и тут девушка в откровенном бикини поскальзывается и падает прямо в объятия красивого, властного мужчины! Это же готовая сцена из какого-нибудь эротического триллера или дорогого сериала! Он не просто увидел тебя. Он тебя поймал. Физически. Понимаешь разницу?

Я молчала, переваривая её слова. В её безумной трактовке был свой, извращённый смысл.

— Ты перевернула ситуацию с ног на голову, сама того не желая, — продолжала Аня, понизив голос до конспираторского шёпота. — Теперь ты не просто видела его полуголым. Ты к нему прикасалась. У вас был контакт. Инициатива, конечно, невольная, но твоя! Он был вынужден среагировать. Он не мог позволить тебе расшибиться. Это уже не холодные переговоры о долге. Это… человеческая ситуация. Даже если он ледяная глыба, на физику-то он всё равно подписался.

Я сделала глоток коктейля, чувствуя, как алкоголь и её слова смешиваются в голове, создавая странную, бредовую смесь страха и азарта.

— Ты думаешь, это как-то поможет завтра?

— Не знаю, поможет ли, — честно сказала Аня. — Но точно изменит. Теперь вы не чужие. Теперь между вами есть эта… история. И это твой козырь. Пусть маленький, дурацкий, но твой. Ты можешь вести себя чуть увереннее. Не как преступница, а как… ну, как девушка, которая случайно упала в сауне на своего будущего босса. У которой есть чувство юмора и которая не падает в обморок от стыда.

Я тихо фыркнула. Чувство юмора у меня сейчас было под большим вопросом, но идея «не падать в обморок от стыда» казалась достойной целью.

— Ладно, — сдалась я. — Примем как данность. Сауна, падение, физический контакт. Что дальше?

— А дальше, — Аня подняла бокал, — мы допиваем эти божественные коктейли, отмокаем здесь положенный час, а послезавтра ты идёшь на свою первую смену с высоко поднятой головой. И если он вздумает строить из себя ледяного короля, ты вспоминаешь, как он ловил тебя в сауне в одном полотенце. И внутренне улыбаешься. Всё.

Мы чокнулись. И я вдруг поняла, что Аня, как всегда, права. Пусть это было нелепо, пугающе и невероятно стыдно, но эта ситуация стёрла часть того ореола абсолютной, недосягаемой власти, который был у Маркуса Давидовича. Он ловил падающих женщин. Значит, он реагирует. Значит, в нём есть что-то человеческое.

И завтра, глядя в его зелёные, холодные глаза, я буду помнить это. И, может быть, это придаст мне хоть каплю нужной дерзости.

Мы, наконец, выкарабкались из джакузи, слегка сморщенные и расслабленные, как две сонные ящерицы. Завернувшись в мягкие халаты, мы поплелись по прохладному мраморному коридору к раздевалкам.

И тут он появился.

Маркус Давидович шёл нам навстречу, уже одетый в идеально сидящие тёмные брюки и простую, но дорогую футболку, волосы слегка влажные. Он выглядел так, будто только что сошёл со съёмочной площадки рекламы роскошного отдыха.

Наши взгляды встретились. Он не замедлил шаг, лишь слегка кивнул, и на его губах на миг мелькнула всё та же едва уловимая усмешка.

— До послезавтра, Мария, — произнёс он тихо, но чётко. Его зелёные глаза сверкнули тем самым смешанным выражением — холодной оценки и невысказанного интереса. Затем он отвернулся и прошёл мимо, оставив за собой шлейф дорогого парфюма и заряженного воздуха.

Аня замерла на месте, её рот открылся. Она схватила меня за руку и дождалась, пока он не скроется за углом.

— Ничего себе… — прошептала она, выдохнув. — Ходячий секс. Просто ходячий, дышащий эталон мужской привлекательности и скрытой угрозы в одном флаконе. Боже, Маш, да он просто…

— Аня! — я шикнула на неё, оглядываясь, не слышит ли кто.

— Ну, правда же! — она не унималась, её глаза горели. — Ты сама видела! Этот взгляд… этот «до послезавтра»… Это же не просто про работу! Это… предвкушение. Или я уже совсем свихнулась от коктейлей?

— Может, и свихнулась, — вздохнула я, таща её за собой в раздевалку. Но внутри что-то ёкнуло. — Ладно, ходячий секс так ходячий секс, — бормотала я про себя, запихивая вещи в шкафчик. — Главное, чтобы этот «секс» в понедельник не съел меня заживо на первом же уроке с его сыном.

— Так… нам надо трезвого водителя заказать, — проворковала Аня, пока мы с мокрыми волосами, в футболках и шортах неопределённо стояли у моей машины на парковке.

— Я уже заказала, — показала я ей экран телефона. — Скоро прибудет. Поедем ко мне? У меня места больше.

— Стоп, стоп, стоп! — Аня энергично замотала головой, её влажные кудры разлетелись. — Поедем ко мне! Перепиши свой план! У тебя в пустой однушке один тоскливый матрас и печаль. А у меня — мягкий диван, тёплый плед, моя кошка Мотя для антистресс-терапии и полный холодильник вкусняшек. Тебе сейчас нужен уют, а не пустота. А одежду… чёрт, мы завтра с утра съездим к тебе, соберём всё необходимое. Делов-то!

Я хотела было возразить, что не хочу её стеснять, но взглянула на её решительное лицо и сдалась. Она была права. Возвращаться одной в холодную, необжитую квартиру после такого дня — сомнительное удовольствие.

— Ладно, диктатор, — вздохнула я с улыбкой. — Поедем к тебе. Но только если Мотя сегодня согласится спать не на моей голове.

— Договоримся! — Аня торжествующе подмигнула.

В этот момент подъехал наш водитель. Дорога до Аниной квартиры прошла в смешных обсуждениях, какой наряд будет «идеальным для устрашения восьмилетнего мальчика и впечатления его отца-миллиардера». Аня настаивала на чем-то «строгом, но с намёком на шик», я — просто на чём-то чистом и немнущемся.

Переступив порог её уютной квартиры, я наконец почувствовала, как остатки напряжения уходят. Пахло кофе, печеньем и её любимыми свечами. Пушистая рыжая кошка Мотя лениво подняла голову с дивана, зевнула и продолжила спать.

— Вот видишь? — Аня широко развела руки. — Дом! Тепло! И никаких призраков бывших женихов или ледяных взглядов будущих боссов. Только мы, вкусная еда и турецкие сериалы на ночь для вдохновения.

Я рассмеялась, сбрасывая обувь.

— Ну, если для вдохновения… Ладно, убедила. Только давай без драм с похищениями и амнезией.

— Обещаю только лёгкие интриги и красивые костюмы! — заверила она, уже роясь в холодильнике.

И в тот момент, слушая её возню и видя, как Мотя потягивается, подставляя брюхо, я поняла, что Аня снова права. Это было именно то, что мне было нужно перед новым, пугающим витком жизни. Не одиночество, а дружеская база. Не пустота, а уют. И крепкий тыл, с которого можно будет смело выйти в понедельник навстречу всему, что готовит мне этот странный новый мир Маркуса Давидовича.