Маркус Давидович.

Он медленно повернул голову. Его зелёные глаза, прищуренные от жара, встретились с моими. Взгляд скользнул по моему лицу, затем — быстрым, оценивающим движением — по фигуре, почти полностью открытой в ярком жёлтом бикини. На его губах, обычно поджатых, появилась лёгкая, едва уловимая усмешка. Не насмешливая, а… заинтересованная.

— Закрой дверь, — сказал он тихо, но так, что слова прозвучали как приказ. — И заходи. Тепло уходит.

— Я… я, наверное, вам помешала… — прошептала я, чувствуя, как кровь бросается в лицо и грудь. Я стояла на пороге, почти голая, перед человеком, который послезавтра станет моим работодателем по кабальному договору. Это был кошмарный сюр.

— Нет, — парировал он, не меняя позы. — Не помешала. Заходи.

Выбора снова не было. Фраза эхом отозвалась в голове. Так он говорил вчера о договоре. Я сделала шаг внутрь, дверь сама тихо закрылась за мной с щелчком, который прозвучал как щелчок мышеловки.

Я села на нижнюю полку, как можно дальше от его раскинувшегося тела, скрестив ноги и руки, пытаясь прикрыться. Жар сауны был невыносимым, но сейчас я горела не от него. Я горела от стыда, от неловкости, от осознания того, какую картину я представляю. И ещё — от невольного, животного осознания его тела: широких плеч, рельефного пресса, сильных ног… Боги, что со мной? Это же тот, кто меня фактически поработил! Я сидела, опустив взгляд в пол, вся красная, как рак, и молилась, чтобы Аня не решила меня искать.

Я чувствовала его взгляд на коже — тяжёлый, изучающий, будто физическое прикосновение. И отчаянно жалела, что не взяла с собой большое полотенце из джакузи. Я сидела, нервно дыша, осознавая, что моя грудь третьего размера в этом откровенном бикини выставлена практически на обозрение. Каждая деталь была видна. Я пыталась скрестить руки, но это выглядело еще более неестественно и жалко.

Тишину нарушил только треск камней и наше дыхание. Потом заговорил он.

— Интересная встреча, — произнёс Маркус Давидович, его голос в жарком воздухе звучал низко и густо. — Сначала в мой автомобиль врезались. Теперь вот… здесь. Совпадение?

— Да! — выпалила я слишком быстро. — Чистая случайность! Я не знала, что вы здесь бываете!

Он не ответил, лишь приподнял бровь, будто сомневаясь. Потом, с неожиданной лёгкостью, он спустился со своей полки и опустился на мою, на противоположный конец скамьи. Расстояние между нами сократилось вдвое. Казалось, жар от его тела чувствовался физически.

Его взгляд снова, медленно и без стеснения, прошёлся по мне: от залитого румянцем лица, по шее, задержался на открытой груди, скользнул по животу, к бёдрам и ногам.

— Интересный же репетитор у моего сына, — наконец произнёс он, и в его голосе прозвучала плохо скрываемая смесь иронии и… любопытства. — Я имею в виду… подход к выбору рабочей формы.

Я сглотнула. Воздух казался густым, как сироп. Я не знала, что сказать. Извиниться? Это выглядело бы ещё глупее. Начать оправдываться? Бесполезно. Я просто сидела, чувствуя, как капли пота — от жара или от напряжения — стекают по позвоночнику.

— Это… это просто купальник, — пробормотала я, ненавидя слабость своего голоса.

— Это заметно, — сухо согласился он, не отводя взгляда. — Вы расслабляетесь перед началом трудовой недели?

— Да… что-то вроде того.

— Мудро, — кивнул он, и в его глазах, казалось, промелькнула какая-то тень, более тёмная, чем просто насмешка. — Вам понадобится вся возможная собранность. Демид — не самый простой ученик.

Он говорил о сыне, но его взгляд и интонация говорили о чём-то другом. О власти. О том, что я попала в его поле зрения в самом уязвимом виде. И что завтра, в его доме, баланс сил будет точно таким же — абсолютно в его пользу.

— Я… я постараюсь, — выдавила я, уже мечтая только об одном: выбежать отсюда.

— Уверен, — сказал он, и наконец отвёл взгляд, разом ослабив невыносимое напряжение.

— Я… я, пожалуй, пойду, — пробормотала я, не дожидаясь ответа, и резко вскочила.

Но пол в сауне был мокрым от конденсата, а мои ноги, размягчённые жаром, подвели. Я поскользнулась, чувствуя, как мир опрокидывается, и с глухим вскриком полетела вперёд.

Падение заняло долю секунды, но его оказалось достаточно. Не вставая, он вытянул руки и поймал меня, резко притянув к себе. Моё тело с силой прижалось к его горячей, влажной коже. Одной рукой он крепко обхватил меня за талию. Я застыла, задыхаясь от шока, от близости, от того, как голое бедро прижалось к его бедру, как грудь упёрлась в его торс. Его дыхание было ровным, в отличие от моего прерывистого. Он не отпускал.

— Осторожнее, — произнёс он прямо у моего уха, его губы почти касались кожи. Голос был тихим, но в нём не было ни насмешки, ни раздражения. Была та же холодная констатация. — Вы же не хотите добавить к нашему списку ещё и травму.

Я не могла пошевелиться. Его тело было твёрдым и невероятно горячим. Он держал меня уверенно, без тени сомнения, как вещь, которая чуть было не упала и теперь находится в его власти.

— Я… простите, — прошептала я, чувствуя, как вся кровь приливает к лицу и куда-то ещё, о чём я не смела думать.

— Ничего, — он медленно, намеренно неспеша, ослабил хватку, позволив мне встать уверенно на ноги, но ещё секунду не убирал руку с моей талии, будто проверяя, стою ли я твёрдо. — Видимо, первая встреча с сауной? Тут нужна сноровка.

Наконец он отпустил меня полностью. Я отпрянула, как от огня.

— До завтра, Мария, — повторил он, снова откинувшись на спинку и закрыв глаза, будто ничего и не произошло. Будто он только что не держал меня, почти голую, в своих руках. — И да, на будущее — выходите из сауны медленно.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и выскользнула за дверь, чувствуя на своей коже отпечаток его пальцев и жар, который исходил уже не от камней, а от него самого.

Я практически побежала к Ане, спотыкаясь на мокром полу. Она сидела в джакузи, расслабленная, с новым коктейлем в руке.

— Аня-я-я-я, валим отсюда! — выдохнула я, хватая её за руку.

— Что⁈ Почему-у-у? — она удивлённо уставилась на меня. — Я джакузи ещё на час продлила! Деньги уплочены! Мы сидим здесь, наслаждаемся, и ты мне всё рассказываешь! Смотри, даже коктейли новые принесли!

Я поняла, что в вопросе уже потраченных денег с Аней не поспоришь. Если она купила, значит, мы этим пользуемся до конца. Делать нечего. С обречённым вздохом я забралась обратно в тёплую воду, которая теперь казалась пресной после адского жара сауны и ледяного шока.

— Ладно, — сдалась я. — Но ты потом не говори, что я не предупреждала. Я пошла в сауну… а там он!

— Кто «он»? — Аня приподняла бровь, но в её глазах уже загорелся азартный огонёк.

— Ну, Маркус Давидович, кто же ещё! Тот самый, с Рублёвки, мой будущий кредитор-работодатель!

— Да ла-а-а-адно! — Аня заржала так громко, что несколько пар по соседству обернулись. Она схватилась за живот. — Серьёзно⁈ И как? Полный «ню» в сауне? Рассказывай всё, каждую деталь! Он в полотенце? А ты?

Я чувствовала, как снова краснею.

— Он… да, в полотенце. На бёдрах. А я… я в этом бикини. И он меня увидел. Во всей… э-э-э… красе.

— О БОЖЕ! — Аня аж подпрыгнула в воде, расплёскивая её вокруг. — Это же золото! И что он сказал⁈

— Сказал «закрывай дверь и заходи». Сказал, что интересный репетитор у его сына… — я опустила голову на край джакузи. — Аня, это был полный кошмар. Я так сгорала со стыда.

— Стыда? Да с какой стати! — фыркнула она. — У тебя фигура — закачаешься! Пусть посмотрит, позавидует! Это же психологическое преимущество! Ты его голого увидела?

— Ну… почти, — пробормотала я, вспоминая его твёрдые плечи и пресс.

— «Почти» — это уже что-то! — Аня решительно отхлебнула коктейль. — Значит, расклад такой: завтра ты приходишь к нему домой уже не как жалкая виновница ДТП, а как девушка, которая уже видела его в сауне! Уже есть общая тайна! Это меняет всё!

— Меняет в какую сторону? — скептически спросила я.