несовершеннолетняя, Риз…

— Алекс, пожалуйста… — перебиваю его, скривив лицо.

Он оглядывается вокруг, проверяя, что на нас никто не обращает внимания, и потом

вздыхает.

— Ладно. Садись вперед, — наконец соглашается он. Он помогает мне встать и ведет

меня к сиденью. Затем закрывает двери машины скорой и садится за руль, прежде чем

завести мотор.

Я смотрю в зеркало заднего вида на полицейских, которые поворачивают головы, и на

моего отца, который бежит за машиной, а затем останавливается посреди парковки, наблюдая, как мы уезжаем. Мне очень жаль, что он не знает, что происходит, но я не знаю, что ему могли сказать эти врачи, и я не могла рискнуть, что он не пустит меня сделать

что-то подобное.

Вздыхая, я откидываю голову назад и поддерживаю ее на спинке сиденья. Я все еще

чувствую головокружение, и тревога в животе только усилилась.

— Хочешь, я остановлю машину? — спрашивает Алекс, косившись на меня.

— Нет, не можем остановиться, мне пройдет, как только я узнаю, что с Эросом все в

порядке, — говорю я, глядя вперед. Мой отец всегда говорил, что если у тебя

головокружение, нужно смотреть на какой-то фиксированный объект на дороге. Ну вот, это

не работает.

— Эрос — один из парней, который был с тобой в приемном покое? — спрашивает он.

Я киваю, хотя понимаю, что он меня не видит.

— Да. Тот с темными голубыми глазами.

Алекс выпускает какой-то смешок или скорее выдох носом.

— Знал, что между вами что-то есть, — говорит он с ноткой разочарования.

— Это не… — собираюсь возразить я. Мы должны держать это в секрете, что бы не было, между нами. Мы ошиблись, поцеловавшись утром в школе. Кто угодно, кто работает в

школьной газете, мог это заметить и опубликовать, и если эта газета попадет в руки моего

отца, все будет кончено.

— Я видел, Риз. Видел, как он на тебя смотрел, — перебивает он меня. Я тяжело

вздыхаю. Никогда не обращала внимания на такие вещи. Разве он смотрит на меня как-то

иначе?

— Жаль, я бы хотел познакомиться с тобой раньше. Я даже не успел по-настоящему тебя

узнать, — говорит он с улыбкой, в которой есть что-то грустное.

— Ну да, говорят, что все происходит не зря. Возможно, для тебя есть кто-то лучше, —

отвечаю я, почти не глядя на него.

Я ненавижу такие разговоры, у меня нет опыта, чтобы справляться с ними, и честно

говоря, я чувствую себя глупо, говоря такие вещи.

— Возможно, ты права, — потом он очищает горло. — Кстати, Саймон стабилен. Я знаю, что говорил, что нужно подождать двадцать четыре часа, чтобы быть уверенным, но я

почти уверен, что он переживет это. Его тело хорошо отреагировало на лечение.

Волна облегчения охватывает меня.

— Ты не представляешь, как мне приятно это слышать. Я не знаю, как тебя благодарить,

— говорю я с чуть более веселым тоном.

— Ну, я планировал кое-что другое, но сойдет и твоя дружба, — говорит он с улыбкой, поворачивая направо. Больница появляется в моем поле зрения, и я отстегиваю ремень

безопасности, прежде чем Алекс припаркуется прямо у входа.

— Все сделано, — говорит он. — Хотя мне стоит подумать, потому что все, что ты делала

с тех пор, как я тебя знаю, это пряталась от полиции в больнице и была беглецом в

машине скорой помощи, — добавляет он с улыбкой.

Я выпускаю тихий смех, который почти звучит как вздох, и смотрю на него с пониманием, когда выхожу из машины.

— Еще одно, — добавляю, чувствуя, как мои ноги снова начинают дрожать. — Ты

случайно не знаешь, может ли Эрос быть в больничной палате? Я имею в виду, на

каталке с капельницами.

Мой голос звучит грубее обычного, слышно, что со мной что-то не так, и это не только

последствия взрыва.

— Я читал отчеты, и это, скорее всего, так. Сомневаюсь, что его будут держать в зале

ожидания, учитывая, в каком он состоянии, — говорит он, потом слегка хмурится. — Это

из-за чего-то особенного?

Да, я боюсь больничных палат.

— Нет, ничего особенного, — говорю, придавая всему это значение. — Спасибо, что

довез. Я тебе очень обязана.

— Не за что, — бурчит он, прежде чем закрыть дверь, и я направляюсь к входу в

больницу. Но я знаю, что это может стоить ему работы, если он не придумает хорошую

отговорку.

Я останавливаюсь на мгновение перед дверью больницы и глубоко вдыхаю. Я знаю, что

смогу сделать это, просто я не готова эмоционально. Смерть моей матери оставила в

моей душе глубокие раны, и это одна из них.

Не раздумывая, я быстро вздыхаю и вхожу, бегу к ресепшену, где медсестра работает за

компьютером, и ставлю обе ладони на стол. Её лицо мне сильно знакомо.

— Мне нужно увидеть Эроса Дугласа, это срочно.

Её лицо принимает немного смущённое выражение.

— А вы кто?

— Риз Расселл, его девушка, — говорю я, как оправдание, чтобы меня пустили.

Но, произнеся это вслух, я понимаю, что звучит это гораздо лучше, чем я думала, и мне

даже нравится.

— Можете сказать, в какой он палате? Или он в травмпункте? Его оперируют? — быстро

спрашиваю.

— В 211-й, второй этаж, — отвечает она с усталым голосом. Какая неприветливая.

Я не задерживаюсь, чтобы поблагодарить её, просто выхожу и бегу к лифту, нажимая

кнопку второго этажа снова и снова, как если бы это могло помочь мне быстрее

подняться. Мужчина рядом смотрит на меня странно и незаметно отходит в сторону, подальше от меня.

Двери открываются с сигналом, который сообщает, что я прибыла на нужный этаж, и я

бегу по коридору, ищу номер палаты.

Найдя её, я почти врываюсь в дверь, но останавливаюсь на пороге. Смотрю на дверь, на

номер и затем на свои ноги, которые не двигаются. Глубоко вздыхаю, стараясь не делать

это слишком быстро, чтобы не закружилась голова, потому что я уже достаточно чувствую

головокружение и тошноту. Это нормально, учитывая, что я едва не умерла в результате

взрыва, если бы не Эрос.

Вздыхаю. Эрос там, внутри. Он меня спас, снова. Мне нужно сделать это.

Открываю дверь, прикладывая больше усилия, чем следовало бы, и вижу, что Эрос сидит

на краю кушетки, готовясь встать. На его голове повязка, стоят капельницы, а в отличие от

обычных пациентов, Эрос всё ещё в той же одежде, в которой был, а не в больничной

пижаме. Его глаза встречаются с моими, и его тело расслабляется.

— Боже мой, — шепчу я, облегчённо бросаясь в его объятия. Он обвивает меня руками, и

я клянусь, что чувствую себя невероятно счастливой, что он рядом, больше, чем я когда-либо могла бы подумать.

Если бы кто-то сказал мне несколько месяцев назад, что я буду входить в больничную

палату, чтобы увидеть парня, который вошёл в мою комнату в тот день, нарушив моё

личное пространство и которого я так сильно ненавидела, я бы не поверила. Но вот я

здесь.

— Спасибо, — это всё, что я могу сказать.

— За что спасибо? — спрашивает он с лёгким издевочными нотами в голосе.

Неосознанно я улыбаюсь, видя, что даже с капельницей он сохраняет свой характер.

— За то, что спас меня, — произношу я. — Я сбежала и приехала сюда на скорой.

Эрос смеётся, и я тоже невольно начинаю смеяться.

Его лицо оказывается очень близко к моему, и он вздыхает, глядя на мои губы. С улыбкой, он сокращает расстояние и целует меня, чувствуя, как моё тело расслабляется.

Не в силах удержаться, перед глазами появляется образ моей матери, лежащей на той же

кушетке, и я заставляю себя как можно скорее отстраниться от Эроса.

Смотрю на стены палаты, они точно такие же, как были в той, в которой она лежала.

Потолок, мебель... всё одинаково.

— Ты в порядке, Расселл? — спрашивает Эрос, нахмурив брови.

— Да... э... — встряхиваю головой, ощущая лёгкое головокружение. — На самом деле, нет.

— Что случилось?