девушкой на ресепшене и молча проводит меня по коридорам до раздевалки. Атмосфера

такая напряженная, что ее можно порезать ножом. С тех пор как мы поцеловались, мне

кажется, что ее тело стало гораздо ближе, и я слышу сильнее удары ее сердца. Черт, если

раньше ее губы просто звали меня, то теперь они кричат мне, чтобы я поцеловал их.

Расселл открывает дверь раздевалки и останавливает меня, положив руку мне на грудь, когда видит, что я за ней следую. Тот участок, где она меня коснулась, прямо горит от ее

прикосновения. Я не могу оторвать взгляд от ее губ, и мне трудно отвести взгляд. Она, похоже, делает то же самое, но потом она отворачивает глаза вниз и убирает руку. Черт, я

хочу ее поцеловать.

— Не входи. Я буду следить и проверю, что все в порядке, ничего не случится. — Я киваю

головой. — Подожди меня в зале, — она шепчет перед тем, как закрыть дверь.

Я делаю, как она говорит, и тут же все девушки в зале поворачиваются ко мне и

улыбаются.

— Тебе что-то нужно? — спрашивает молодая девушка с собранными светлыми

волосами. Она высокая и стройная, с зелеными глазами, а ее лицо словно из фарфора, украшенное несколькими маленькими веснушками, собравшимися на ее щеках.

Я качаю головой.

— Я охранник Риз Расселл.

Она скрещивает руки и поднимает бровь.

— Это какая-то шутка? — говорит она выразительно.

— Хотел бы я, чтобы это была шутка. — я делаю паузу. — Учительница в курсе, и никаких

проблем нет, если ты не возражаешь, можешь вернуться к своим подругам. — говорю я, делая жест рукой, чтобы она удалилась из моего поля зрения.

Она делает шаг вперед.

— Я учитель этой группы, милый. И меня никто не предупреждал.

Черт. Я хмурюсь.

— А где та старая? Что с ней случилось?

Девушка делает гримасу, немного недовольную моими словами.

— Миссис Маккартни на больничном, я ее замена, — гордо произносит она последние

слова. — Аманда Моррисон. — Протягивает мне руку, и я пожимаю ее.

Ее кожа мягкая и холодная, несмотря на жару.

— Эрос Дуглас. — Я снова скрещиваю руки. — Что с ней случилось?

Риз входит в зал в своем светло-розовом пачке и новых пуантах, и все мое внимание

переключается на нее. Ее волосы собраны в растрепанный пучок, она здоровается с

девушками и начинает растягиваться у стойки у стены. Не знаю, вызвано ли это жарой

или я под каким-то заклинанием, наложенным ее губами, но среди всех девушек в этом

зале она привлекает наибольшее внимание. Думаю, это заметит любой. Как будто она

излучает свет, заставляющий тебя смотреть на нее, не могу объяснить. Она встает на

цыпочки и поворачивается вокруг себя. Похоже на принцессу.

—...Жаль... Ладно, думаю, мне пора возвращаться на урок, они меня, наверное, ждут. —

говорит Аманда, прежде чем повернуться и уйти.

Я был так поглощён наблюдением за Риз, что даже не заметил, о чём она мне говорит.

Чёрт возьми, не понимаю, что со мной происходит, как будто все мои мысли затмило её

присутствие, её губы и её чёртов характер, который сводит меня с ума. Мне нужно

передышка.

Половину урока я наблюдал, как девушки танцуют одна за другой, пока не пришёл её

черёд. Началась меланхоличная мелодия, и Риз, не встречая трудностей, скользит по

тёмному деревянному полу, выполняя прыжки, повороты и акробатические элементы.

Свет, проникающий через стеклянные стены, освещает её фигуру и создаёт тень на полу.

Всё выглядит так идеально, как будто она родилась именно для этого. Она

сосредоточена, выполняя все шаги, а её одноклассницы внимательно наблюдают, ожидая, что она ошибётся хотя бы в одном движении. Но этого не случится, я просто это знаю.

Когда её танец заканчивается, я не знаю, сколько времени прошло, но Аманда смотрит на

неё с блеском в глазах и аплодирует. Это первый раз, когда она это делает.

— Поздравляю, мисс Расселл. — говорит она, подмигивая ей.

Занятие заканчивается, и мне хочется воткнуть себе эту палку для растяжки прямо в

горло. Балет — ужасно скучно. Я жду Риз у раздевалки, и, когда она выходит, мы молча

идём к машине. Её пучок распался, и лёгкий слой почти невидимого пота покрывает её

кожу. Я осознаю, что предпочёл бы, чтобы мы ссорились или кричали друг на друга, чем

переживать этот адский неудобный молчание.

Я включаю радио и ставлю рок на довольно громкую громкость, Риз убавляет.

— Ты как твой отец, — говорю я с гримасой. Её, похоже, оскорбляет мой комментарий, как

будто я только что её оскорбил. Но она тоже ничего не говорит.

После всего этого путешествия в тишине, когда слышен только звук радио, я

припарковался перед её домом и жду, пока она откроет дверь и выйдет. Но она

скрещивает руки и смотрит на меня.

— Ты что, не выйдешь?

— Нет.

— Почему? Куда ты едешь?

— Никуда. — говорю, глядя на одну точку на дороге. Она несколько секунд молчит, явно

не уверенная в моих ответах.

— Мой отец знает об этом?

— Нет, но скоро узнает. — говорю с ложной улыбкой. Затем вздыхаю. — Ты будешь с ним, с тобой ничего не случится. — говорю устало. Она всё равно выглядит неуверенно, но

наконец-то вздыхает и захлопывает дверь машины.

Я не утруждаюсь смотреть, зашла ли она в дом, просто завожу машину и еду в сторону

своей цели.

Я быстро доезжаю, мне повезло, что у меня есть телефон, который подсказывает, как

добраться до нужного места. Не знаю, кто это придумал, но этот человек заслуживает

хотя бы пару аплодисментов. Я припарковался в переулке, где не видно машины — она

слишком дорогая для такого опасного района.

Прогуливаясь несколько минут по переулкам, я нахожу бар. У него неоновая вывеска с

несколькими отключенными буквами и другими, которые постоянно включаются и

выключаются, почти превращаясь в те, что всегда темные. Я открываю дверь, и сразу же

меня встречают «скорпионы». Некоторые бросают на меня подозрительные и

угрожающие взгляды, ведь я нахожусь на опасной территории. Хенрик ждет меня у бара, с

банданой, на которой вышит рисунок скорпиона, и кожаной курткой. Я подхожу к нему, и

он скользит мне пивом по барной стойке.

Хенрик знаменит как один из лучших наемных убийц. На самом деле его семья имеет

деньги, особенно его отец, но Хенрик клянется, что не может жить такой жизнью, и вместо

этого использует эти деньги для грязных дел и возглавляет банду хулиганов —

«скорпионов».

— Легенда, — шепчет он в качестве приветствия, прежде чем выпить из огромного

стакана с пивом и пеной.

Остальные члены банды, играющие в бильярд, бросающие дротики в мишени или

играющие в настольные игры, на которых делают ставки, кидают на нас взгляды. На фоне

играет одна из песен, которые мне нравятся, та, которую я бы поставил на полную

громкость в машине.

— Король скорпионов, — отвечаю я, делая то же самое.

Хенрику так молодо выглядит, что я сомневаюсь, что ему даже нужно бриться, на самом

деле, он младше меня всего на год, но выглядит как маленький ребенок. Иронично, что он

убил больше людей, чем я могу себе представить.

Наконец, я передаю ему фотографии и отчеты о моей семье и матери Риз, сохраненные

на флешке, и даю ему свой номер, чтобы он позвонил, как только получит информацию.

Наконец-то наступит справедливость.

— Говорят, кто-то разрушил мотоциклы убийц Луиса, — говорит Хенрик с полуулыбкой. Он

знает, что это я.

Хенрик тоже раньше тусовался с нами, хотя тогда он еще не начал свою карьеру

наемного убийцы, он просто был частью банды.

Я собираюсь ответить, как вдруг слышу звук множества оружий, снимающих

предохранители и готовых к стрельбе. Все затихают, и музыка больше не играет. На

мгновение мне кажется, что они направили оружие на меня, но, когда я поворачиваюсь, мне хочется выстрелить в человека, который только что вошел в дверь.