Я встал перед Майло, тяжело дыша, пока он пытался освободиться. Кровь текла у него изо рта, когда маг попытался заговорить. Он хотел умолять о пощаде, которую не желал проявить ко мне? Проклинать меня?

Мне было без разницы. «Сделай это. Покончи с ним». Наши взгляды встретились, когда я поднял клинок. Он открыл рот, чтобы возразить. Я взмахнул рукой.

До того, как я успел коснуться его, он исчез, оставив после себя лужу крови. Затем я услышал крик. Я поворачивался то влево, то вправо, ожидая, что он снова появится… выжидая.

— У нас есть победитель, — объявил церемониймейстер. — Маг покинул поле боя, не заблокировав замах соперника, за что был дисквалифицирован.

Неужели Офелия использовала магию, чтобы перенести мага, лишив меня права защищать Эшли? Меня охватила ярость — единственное, что помогало мне держаться на ногах.

Толпа неистовствовала, многие повскакивали, размахивая руками. В небе взрывались разноцветные фейерверки, напоминая мне о грандиозности того, что только что произошло. Я сделал это. Я выиграл турнир.

Меня охватило нетерпение, и я сделал шаг вперед, готовый бежать. Мои колени подкосились, как будто кто-то ударил по ним молотком. Я упал, приземлившись на одно колено. Усилием воли я удержал меч, используя его как опору и упираясь лбом в рукоять.

Ведьма все еще удерживала меня на поле боя. С чем мне придется столкнуться в следующий раз?

Церемониймейстер объявил:

— Великолепный король Филипп приглашает всех и каждого во дворец на бал. Мы отпразднуем победу птицоида вином, едой и смехом.

Раздались новые аплодисменты, люди хлынули с трибун, надеясь первыми испить королевского вина.

Офелия появилась прямо передо мной… я узнал ее боевые ботинки, украшенные золотом. Она похлопала меня по голове.

— Отлично, птицоид. Теперь, когда я снова помогла тебе…

— Помогла мне? — я зарычал, резко подняв голову.

— Да. Именно так. Ты мне стольким обязан, что просто смешно. О, подожди. Ты не знаешь всего, что я сделала. Во-первых, я обеспечила безопасность Эшли во время твоего боя. Но я уже говорила тебе об этом, да? Не за что. Вы оба только и делали, что жаловались. Я позволила ей наблюдать за тобой — уверена, что она жаждет твоей нежной, сладкой любви. Гарантирую, теперь она согласится на ваш брак. И это только верхушка моей деятельности. Хоть мои методы и сомнительны, я делаю то, что должна, чтобы вызвать у других искренние эмоциональные реакции для достижения конкретной цели. Я всегда добиваюсь поставленной цели. Итак, давай доставим тебя во дворец, чтобы ты мог зарезать Эшли.

Именно так она должна была умереть, чтобы вернуться без Леоноры? Я вскинул голову.

— Я никогда не зарежу Эшли. Ни по какой причине.

— О, неужели? — она почесала подбородок. — Потому что Ноэль уверяла меня, что кто-то собирается зарезать принцессу, вроде как, сегодня вечером. Погоди. Я вижу, в чем проблема. Никто не объяснил, как все будет происходить. Видишь ли, Эшли только начинает понимать, что может соединить две вещи вместе. Но хорошо, что она это сделала, потому что ей придется привязать Леонору к своему телу, одновременно разорвав собственную связь с ним, по сути, превратившись в фантома. Как только мы убьем тело, его новый владелец умрет. Это Леонора, если ты еще не понял. Эшли будет жить, и она сможет заново соединиться со своим телом. Тогда мы сможем оживить его с помощью магии. По крайней мере, мы надеемся, что сможем ее оживить. Шансы сорок на пятьдесят, но мы скрестили пальчики.

— У тебя проблемы с математикой.

— Нет, остальные 10 процентов — это моя уверенность в том, что все умрут.

— Я никогда не стану так рисковать Эшли, — сказал я, не обдумывая.

— А что, по-твоему, мы собирались делать, когда я упомянула о ее убийстве?

Не знаю, но мне было все равно. Мои первые инстинкты были верны. Мы остановимся на усмирении фантома.

— Цена слишком высока.

— Ноэль говорила тебе с самого начала, что выживет один, а другой умрет. Что есть сегодня, то будет завтра. Обратного пути не будет. Одна жалкая смерть — это небольшая цена за то, чтобы жить долго и счастливо с женщиной своей мечты, не так ли?

— Смерть Эшли — единственная цена, которую я не желаю платить. И, чтобы ее заплатить, меня придется заставить.

— Уверен? Ты знаешь трех яблочных детей, и мы — лучший шанс, который у нее есть. — она пожала плечами. — Выбор за тобой. Просто знай, что у судьбы есть крайний срок для исполнения каждого сказочного пророчества, и мы вот-вот достигнем твоего. Ты потеряешь Эшли, что бы ни случилось. По крайней мере, сейчас судьба на нашей стороне.

— Не думаю, что судьба когда-либо была на моей стороне.

— Значит, ты невнимателен.

Смогу ли я сделать это? Смогу ли поверить, что наша сказка наконец-то закончится правильно?

Эшли

Пятью минутами ранее

Последние полчаса… которые показались мне вечностью… я беспокоилась о своих драконах, наблюдала за боем Саксона, восхищаясь его мастерством, и, зажмурив глаза, молилась, чтобы битва закончилась, а птицоид все еще дышал. Тысячу раз я пыталась открыть дверь камеры, и тысячу раз мне это не удавалось.

Мне нужно было добраться до Саксона. Мы должны были добраться до драконов. Когда речь шла о безопасности моих детей, не было никого, кому бы я доверяла больше, чем их отцу. Не было никого, кому бы я доверяла больше, и точка.

— У тебя была возможность стать моей крестной феей, — сказала я Леоноре. — Тебе не обязательно оставаться моей злой мачехой. Ты могла бы помочь мне спасти Саксона и драконов.

— Зачем мне спасать Саксона? Он дал мне то, что я хотела, только для того, чтобы отнять. Поэтому я позволю вам обоим умереть, а в следующей жизни попробую снова.

— Разве ты не слышала Офелию? Следующей жизни не будет.

— Нельзя знать наверняка.

— Ах, да. Отрицание. Благодаря этому ложь, которую ты говоришь себе, становится явью, — сказала я. — Почему ты не можешь отпустить Саксона и найти кого-то другого?

— Потому что он мой, единственный, кто дан мне судьбой.

— Он не твой и никогда им не был. Ты просто одолжила его у меня на несколько веков.

Пока толпа ликовала, я смотрел на сцену, разыгрывавшуюся на волшебном экране Офелии, и мое сердце готово было разорваться от радости и волнения. С помощью моего оружия Саксон только что выиграл турнир.

Он весь был покрыт кровью, которая все еще вытекала из многочисленных ран. Но выглядел великолепно. Как в воспоминаниях о Крейвене, который возвращался домой после битвы в таком количестве крови, что его крылья казались красными.

Саксон мог стать моим врагом, но теперь стал лучшим другом. Он был первым, кто увидел во мне достоинства. Первым, кто посмотрел на мои ограничения и обнаружил силу. Первым, кто меня полюбил. И он действительно любил меня. Крейвен Тайрон Саксон Скайлер любил меня всеми фибрами своего великолепного существа. Так же, как я любила его. Я знала это.

Перед ним появилась Офелия, и экран погас. Нет! Я бросилась бить кулаками по стене, но экран не появился. Что ж. Я не собираюсь оставаться в этой камере и ждать, пока другие решат, как мне поступить. Я найду выход и спасу Саксона от всех ужасов, которые они для него запланировали.

— Леонора?

Голос Майло заставил меня вздрогнуть. Он стоял в камере вместе со мной, разбитый и окровавленный. Его колени почти подкосились, но он нашел в себе силы выпрямиться и, спотыкаясь, подойти ко мне с протянутыми руками. Он закашлялся кровью.

— Помоги мне.

Я отступила назад. К его рубашке был приколот листок бумаги, на котором было написано:

«Подарок для тебя. Наслаждайся. O.»

Офелия перенесла его сюда в качестве подарка для меня? Но почему?