В покоях мага тоже был дым.

С Саксоном все в порядке? Я села, и мой взгляд нашел его.

Я вскрикнула от ужаса и шока. Он возвышался в двадцати метрах от меня, его волосы были опалены, вокруг глаз, носа и рта виднелись темные круги от копоти, одежда оказалась вся в дырах от ожогов. Даже перья были опалены.

Я не… Я не могла… С небывалой для меня энергией я вскочила на ноги и шагнула к нему, решив помочь.

— Что случилось?

Он тяжело дышал, как большой злой волк.

— Ты случилась.

— Я? Я не… Я бы никогда… Я была без сознания. — я попятилась назад, прижимая руку к груди. Подождите. Я остановилась, посмотрев вниз. Мои пальцы. Кончики пальцев были красными и настолько горячими, что могли прожечь мое платье. Ужаснувшись, я потрясла руками, надеясь их остудить.

Он сделал шаг ко мне, всего один, но в нем было больше свирепости, чем в любом мече.

— Уходи. Сейчас же. Пока я не убил тебя. Я никогда не причинял вреда ребенку, даже женщине, запертой в теле ребенка, и не хочу начинать сегодня.

Убивать меня? В смысле убивать меня? Это не могло быть правдой.

— Ты должен позволить мне помочь тебе. Ты ранен.

— Я птицоид. Я быстро исцеляюсь. А теперь уходи, — повторил он с нажимом.

— Оставайтесь на месте. — приказ исходил от моего отца, который шел через стену листвы, через которую прошла и я, позади него шли Рот, Фарра и Майло. — Кто-нибудь, скажите мне, что здесь произошло. Сейчас же.

Как только Чарминги увидели нас, на их лицах отразилось беспокойство. Рот бросился к нам, требуя:

— Кто это сделал с вами, Саксон?

— С нами ничего не делали. — Саксон сердито посмотрела на меня. — Пострадал только я. Во всем виновата девушка.

— Ложь! — я редко впадала в ярость, но этот парень и его враждебность подталкивали меня все ближе и ближе к краю.

— Эшли, ты никчемная девчонка. — мой отец поверил Саксону, а не мне? — Птицоиды — гордый народ, соблюдающий традиции. Причинение вреда одному из их королевских особ — ужасное оскорбление для всех них, и теперь необходимо возместить ущерб.

От горя, страха и гнева меня чуть не разорвало на две части.

— Я не причинила ему вреда. Ты должен мне поверить, отец. Я…

— Достаточно. Твоя мать хотела видеть тебя здесь, а я — нет. — он ткнул в меня пальцем, и я замялась. — Я терпел твое присутствие только из-за пророчества и потенциального благословения для королевства, но я все больше и больше убеждаюсь, что твоя роль незначительна. Или ты несешь проклятье. Ты слишком… ты.

Я вздрогнула, словно от удара.

Но он еще не закончил.

— Я планировал отправить тебя завтра. Теперь обстоятельства изменились. Сегодня ты переедешь в Храм Мира, где и проведешь остаток своих дней.

Я пристально посмотрела на него. Он планировал отослать меня? Ожидал, что я покину единственный дом, который я когда-либо знала, дом моей матери, на следующий день после ее похорон? Чтобы жить в Храме, мистическом скоплении деревьев, где дриады поклонялись природе? Место, находящееся в нескольких часах езды, даже если ехать через Зачарованный лес?

— Этого достаточно, принц Саксон? — спросил отец у него.

— Нет, — огрызнулся птицоид. — Но пока этого достаточно. На сегодня.

Пока все присутствующие смотрели на меня, ожидая моей реакции на наказание, мой мир, казалось, сжимался, расширялся и снова сжимался, как пульс. Хоть мне и хотелось убежать, рыдать, отстаивать свою правоту, но я знала, что будет. Отец никогда не отменял своих решений, а те, кто протестовал, попадали в его темницу.

Я сжала в пальцах кольцо моей матери и посмотрела на Саксона.

— Да, отец. Я перееду в Храм, чтобы возместить ущерб принцу. — он сказал, пока что этого достаточно.

Но однажды…

Да. Однажды.

Эшли

Три года спустя

Наши дни

Солнечный свет проникал сквозь крошечные отверстия, которые я просверлила в стенах спальни, согревая и пробуждая меня. Я со стоном села. Новый день, та же рутина. Проснуться. Искупаться. Съесть кусочек фрукта. Прибраться в храме. Съесть небольшой обед. Убраться в храме. Съесть небольшой ужин. Почитать. Лечь спать.

Я вздохнула, и шлейф грязи упал с моих волос, приземлившись на… грязь? Я застонала. Только не это. Я заснула чистой. Ну, насколько можно было быть чистой, живя в дупле дерева и работая с лесными нимфами, которые заботились только о природе. Теперь грязь облепляла мои ноги, испачкала ночную рубашку и забилась под ногти.

Очевидно, я снова ходила в лес во сне. Такое случалось примерно раз в месяц. Трижды я просыпалась в грязи, находя сокровища. Сегодня я обнаружила еще одно сокровище. Рядом с моей подушкой лежало большое яйцо.

Я провела пальцами по панцирю и усмехнулась. Красное с зелеными вкраплениями. Определенно драконье яйцо, как и все остальные.

И мне было все равно, что находка такой вещи подтверждало слова сына мага о том, что во мне каким-то образом заперта ведьма Леонора, королева драконов. Мое подсознание, очевидно, ухватилось за драконов и теперь стремилось найти их как можно больше.

Много раз я торговалась с огромным количеством посетителей Храма, чтобы получить исторические книги о драконах, птицоидах и ведьмах, а также различные руководства по работе с металлом и садоводству, даже родовые дневники о различных королевских семьях. Взамен я вырезала их имена на стволе Храма.

Предполагалось, что если кто-то из живущих в Храме вырезал на стволе дерева имя другого человека, то на него снисходило благословение. Пустила ли я этот слух, потому что мне нужен был способ получить свои книги? Да. Чувствовала ли я себя плохо из-за этого? Ни капельки. Может быть, на них действительно снизошло благословение. Кто знает?

За все время обучения я поняла, что у меня нет ничего общего с Леонорой. Кроме огненной стихии. И любви к драконам. И войны с пернатыми. Но это все! У нее был жестокий характер. А у меня нет. Она убивала невинных. Я бы никогда этого не сделала.

Самое главное, что с момента моего приезда я ничего не поджигала, как это случилось с принцем Саксоном в саду. Но почему? Как мне удалось разжечь пламя, будучи без сознания и без магических способностей?

Но, опять же, в Энчантии возможно все.

Что бы ни случилось, я должна была извиниться перед принцем птицоидов за содеянное. Конечно, ему бы это понравилось. Разве я недостаточно долго расплачиваюсь за свое случайное преступление?

«Тьфу». Мысли о принце всегда портили мне настроение. Я выкинула его из головы и сосредоточилась на своем новом яйце. От этого я испытывала радость. Кропотливо очистив красавицу, несмотря на ее твердую, как сталь, скорлупу, я положила ее рядом с другими в коробку, которую хранила под кроватью.

Удовлетворенная, я встала, чтобы приготовиться к своему дню. Эта спальня была меньше, чем моя кладовка дома. Здесь стояла кровать, коробка с яйцами, немного одежды, несколько туалетных принадлежностей и маленькая… очень маленькая… деревянная ванна.

Для того, чтобы искупаться утром, мне нужно было натаскать воды в ванну накануне вечером. Какая-то часть меня, видимо, знала, что вчера вечером я отправлюсь на охоту за яйцами; перед сном я затащила четыре ведра воды по переплетенным веткам, известными также как моя «лестница».

Сам Храм состоял из множества выдолбленных стволов деревьев, их ветви образовывали стены и полы. В некоторых местах росли цветы. В других — плющ. Тут и там ползали жуки, птицы летали по своим делам, а паутина и гнезда стали частью декора.

Хоть я бы и предпочла комнату на первом этаже, я выбрала эту из-за свисающих в одном углу виноградных лоз лунной ягоды. Иногда по утрам мне достаточно было протянуть руку, чтобы позавтракать. К сожалению, в этот раз все было по-другому. Вчера я съела последнюю ягоду, и они не будут цвести еще месяц.