— Сдохни уже! — Рейвен зарычала, когда кровь хлынула из ее ран. Она все еще не вынула кинжал из пятки, который ее обездвиживал.

Не сводя с меня глаз, Эшли подняла арбалет и выпустила еще один металлический кинжал в живот Рейвен.

Ее подбородок дрожал, когда она положила оружие и снова потянулась к моему лицу, но на полпути сменила направление, нацелившись на кинжал, все еще всаженный в мою грудь. Но затем снова отпрянула назад.

— Будь моим. Не ее. Я даю тебе последний шанс… не слушай ее, Сакс, я спасу тебе жизнь, но сначала ты должен поклясться… нет. Ничего не обещай. — она поджала губы и замолчала, ее глаза мигали между зеленым и голубым так быстро, что я с трудом мог отличить одну от другой.

Эшли и Леонора боролись за контроль над телом. В этот момент я осознал правду. Эшли была права. Она никогда не была бы по-настоящему счастлива с Леонорой внутри себя. Фантом должен умереть.

Я пытался заговорить, сказать ей в последний раз, что люблю ее, что мне жаль, что я столько раз подводил нас обоих, но у меня выходили только сдавленные звуки. Сильнейшая слабость, чем я когда-либо знал, охватила мои мышцы… мои кости.

— Если ты не согласишься, — продолжала она, глядя на него голубыми глазами, потом зелеными, голубыми, зелеными, — не соглашайся. Я позволю тебе умереть. Я могу спасти тебя, только дай мне шанс. Тогда я убью девушку. Я, а не она. — две женщины, говорившие одними губами, вызывали полное замешательство.

Я был не в лучшей форме, мои мысли тускнели, как и зрение; вероятно, я не смог бы сообразить, что делать с плавающим бревном. Расшифровать то, что они сказали, было выше моих сил.

Эшли снова потянулась за кинжалом. Мне хватило ума вспомнить, что Эшли хотела прикоснуться ко мне еще до того, как Леонора начала говорить через нее. Если Эшли хотела прикоснуться ко мне, то пусть прикоснется.

Собрав последние остатки сил, я изо всех сил выгнул спину, поднимая грудь, когда она в следующий раз потянулась за кинжалом… Касание. Ее пальцы коснулись рукояти кинжала моей сестры, и оружие… просто… расплавилось, и… и… что происходило? Это было больно.

Я откинул голову и зарычал. Я подумал, что металл остывает и образовывает тонкий слой металла на моем сердце. Создает внутреннюю броню?

Я хрипел при каждом вдохе, мои вены горели. Мое зрение помутнело, из-за дыма, который клубился от моей плоти. Пот струйками стекал по коже. Но… сердцебиение нормализовалось.

Я исцелился? Металл действительно сросся с моим сердцем, и они работали вместе? Из-за магии Эшли? Способности, о которой говорила Офелия?

«Моя принцесса сильнее всех нас».

Вскоре мое сердцебиение выровнялось. Дым рассеялся, а зрение прояснилось. То, что я обнаружил, встревожило меня. Глаза Эшли вспыхивали голубым так быстро, что я уже не мог различить и намека на зеленый.

Крик, более пронзительный, чем у Эшли, внезапно прорезал воздух, и почти все обитатели комнаты оказались парализованы ужасом. Сильное напряжение заполнило комнату, наступила тишина… пока Пэган и Пайр не ворвались во дворец через оставшиеся окна.

Я услышал крики, когда звери пролетели над толпой, испуская направленные потоки огня и образуя стену. Рэйвен и Темпест успели откатиться в сторону, прежде чем пламя их поглотило.

Я сжал дрожащую руку Эшли. Она побледнела, ее кожа стала синей… схватка с Леонорой ее ослабила.

— Она решила… убить тебя и… начать все сначала. Я ей не позволю. — ее глаза замигали быстрее, Эшли вырвалась из моей хватки и попятилась назад. Она, спотыкаясь, поднялась на ноги, а я неуклюже поднялся на свои.

— Все в порядке, Эш. — я потянулся к ней. В голове всплыло предсказание Ноэль о том, что к полуночи все будет улажено. Что будет, то будет. Эшли спасла меня. Какое право я имел обрекать ее на жизнь с Леонорой? Ее счастье значило для меня больше, чем мое собственное. Я дам ей все, чего она захочет. Всегда. — Мы убьем фантома вместе, любимая.

Она отпрянула назад, прежде чем я успел сказать что-то еще.

— Не подходи. Она побеждает. — затем схватила свой арбалет, повернулась и побежала.

— Эшли, — крикнул я.

Она не оглянулась. Эшли зацепилась ботинком за упавшее тело, и он соскользнул с ее ноги. Она продолжала бежать по битому стеклу, оставляя за собой багровый след. Слишком быстро пронеслась сквозь пламя и скрылась в паникующей толпе.

Я поднял упавший меч. Хрустнув шеей, осмотрелся. Люди бежали, пытаясь спастись. Тела неподвижно лежали на полу. Птицоиды, верные моей сестре и матери, сражались с людьми Рота, и они проигрывали.

Король и Диора остались сидеть на своих тронах. Пока Диор опускала голову и раскачивалась взад-вперед, явно напуганная, разъяренный король крутился то в одну, то в другую сторону.

«Он пытается освободиться». Падчерица превратила его ноги в золото. Это золото было таким прозрачным, что казалось стеклянным. Должно быть, оно было тяжелым, потому что держало его на месте надежно, как смола.

Пэган приземлилась рядом со мной и облизала мое лицо, после чего ее массивное, покрытое чешуей тело дернулось раз, два, три, и она выплюнула Ноэль.

Покрытая слизью, оракул прокатилась по полу. Она поднялась на ноги и закричала:

— Я же сказала, что хочу прокатиться на тебе, а не в тебе. Мне пришлось израсходовать защитную магию, которую Офелия припасла для меня, хотя я берегла ее для особого случая. — в разгар своей тирады она заметила меня и отпрянула назад.

Хорошо. Она должна меня бояться. Они все должны.

— Не обращай внимания на то, что я только что сказала. Я сейчас под надежной защитой. Во всех отношениях. Да, да. Есть и другие способы себя обезопасить. И ты еще не знаешь, но я нужна тебе, чтобы спасти жизнь Эшли. Так что иди и убей Леонору, пока все наши труды не пропали даром.

Правда или отчаянная ложь? Узнаем в другой раз.

— Я оставлю тебя в живых… пока… потому что Офелия нам помогла. Если ты лжешь, то умрешь мучительной смертью.

— Я не могу лгать, помнишь? И еще я знаю, что ты убьешь меня, если я умудрюсь солгать. Оракул. — она постучала себя по виску.

Кто-то налетел на нее, и она споткнулась, не такая уж неуязвимая без своей подруги-ведьмы или защитной магии.

Когда кто-то еще приблизился к ней, она увернулась, избежав столкновения, и сказала мне:

— Мы сделали то, что должны были, чтобы у нас появился единственный шанс на победу. — разворот. Уклон. — Подумай об этом. Все, что мы делали и говорили, вызывало необходимые эмоциональные реакции, чтобы привести тебя сюда, в этот момент, когда и враги, и союзники собрались в одной комнате, делая финальную битву неизбежной для любого из вас. Кстати, не за что.

— Скажи мне, где найти Эшли, оракул.

— О. Это легко. Просто следуй по дорожке из золотой пыли.

Эшли

Несмотря на слабость, я продолжала идти вперед, мучимая необходимостью. Я оставляла за собой след из золотой пыли. Той же золотой пыли, что была на руках Саксона, теперь была и на мне, падая с одежды так же уверенно, как кровь, капающая из ран. Со своей физической слабостью я теряла власть над телом. Постепенно Леонора отбирала его у меня.

Она собрала силы и ждала.

Пришло время убить ее… пока она не убила меня. Но как?

— Почему бы тебе не использовать свою магию, чтобы спастись? — раздался в моей голове смеющийся голос Леоноры. — Я знаю почему. Потому что ты не можешь. Твои способности жалки.

Вряд ли. Раньше я использовала нашу связь, чтобы помочь себе. Когда я закричала, на меня нахлынула сила, смешав мой голос с потоками воздуха.

Единственное, что я знала — мне нужно покинуть дворец, пока Леонора не убила меня. Нужно было еще немного времени, чтобы все выяснить. Я упала, одна из моих ног была разорвана стеклом. Я поползла. Ползла, ползла. Все быстрее и быстрее. Одна рука впереди другой, одно колено впереди другого. Еще немного… слабость…