Я резко втянула воздух, затем поспешила скрыть свои эмоции, не понимая, что я чувствую. Гнев? Обиду? Страх? Неужели Диор влюбилась в Саксона?

Что ж, она его не получит. Он был моим. Моим суженым, избранным судьбой и… Я вздрогнула. Я говорила совсем как Леонора.

— Да, отец, — сказала я наконец. — Я сделаю то, что ты просишь.

— Она — часть сказки, понимаешь, — продолжал он, гордо похлопывая ее по руке. — Я — король, который устраивает бал, а она — Золушка. Если Саксон — принц, как я начинаю подозревать, то они оба принадлежат друг другу.

Комок застрял у меня в горле. Саксон и Диор… мой отец, глядящий на Диор так, словно она была ответом на его молитвы… все это было слишком.

— Я тоже часть «Маленькой Золушки», — прошептала я.

— Я не забыл. — он поджал губы, бросив на меня неприязненный взгляд. — Будем надеяться, что ты не злая сводная сестра, которая хочет разлучить Золушку и принца.

Эшли

Я спускалась по горной тропе на фиолетовом единороге, а Диор — на розовом. За нами следовал отряд вооруженных стражников, пока мы болтали.

— Я не считаю тебя злой сводной сестрой, Эшли, и мне очень жаль, что это сказали. И если честно, не думаю, что я Золушка. Или думаю. Королевский оракул все время спрашивает меня, готовы ли мои туфельки для ходьбы. А разве не все туфли созданы для ходьбы? Кажется, она намекает, что именно я буду носить стеклянные туфельки, но я не уверена. А ты что думаешь?

— Ну, я знаю, что ты не злая сводная сестра. — должна ли я сказать ей, что тоже считала себя Золушкой?

— О! Я рассказывала тебе о своей младшей сестре, Марабелле? — спросила она, переходя к новой теме, позабыв о другой. — Ну, теперь это наша младшая сестра. Она не является частью нашего пророчества, но очень необычная. И грустная. Я люблю нашу мать, и она любит нас, но ждет, что мы обе будем идеальны каждую минуту каждого дня. Мы не должны совершать ошибок, никогда не поступать неподобающим образом, следить за своими словами и действиями. Мы делаем все это, зная, что однажды нас будут использовать как пешек. Что нам не позволят выйти замуж по любви. Особенно мне, девушке, обладающей магической способностью превращать все в золото. Я должна выйти замуж за того, кого выберут для меня. То есть за того, кто выиграет этот турнир. Все, что угодно, лишь бы укрепить власть короля. Ведь он хочет, чтобы меня охранял самый сильный воин в стране. Тот, кто не увезет меня в другое королевство, чтобы мы могли оставаться счастливой семьей. — она говорила так, словно повторяла то, что слышала снова и снова. — Благополучие королевства важнее одной жизни.

Если бы она сказала все это в день нашего знакомства, я бы рассмеялась ей в лицо. Я бы сделала все, чтобы моя мама была здесь и требовала от меня идеального поведения. И я бы сделала все, чтобы обрести такую же магическую способность, как у принцессы Диор. Превратить что-то в золото, чтобы заплатить за необходимые мне вещи? Да, пожалуйста. Но у нее были свои проблемы, боли и препятствия. Ее использовали как пешку. А пешки никогда не получают счастья.

— Как работает твоя сила? — спросила я. Мне еще не приходилось видеть, как она превращает что-либо в золото. — Ты управляешь ею?

— Сначала нет. — она наклонила голову. — Так умер мой отец. Я случайно превратила его в золото. — в ее голосе слышалась боль, и я ей посочувствовала. Мы обе нанесли непоправимый вред родителям. — Попрактиковавшись, я научилась включать и выключать силу. Но у меня достаточно энергии, чтобы каждый день зарабатывать определенное количество золота, и король позаботился о том, чтобы я всегда достигала этого предела к ночи. Вот почему за последние несколько дней я пыталась посетить твою комнату всего восемь раз. Я слишком устала, чтобы посещать ее остальные триста семьдесят два раза.

Восемь. Как… восемь?

— Мне очень жаль твоего отца. Я знаю, что такая потеря становится частью тебя. Также прошу прощения за свою грубость. Должно быть, я не услышала, как ты стучала. — заклинание, окружавшее комнату, не позволяло звукам выходить наружу, так что драконы, должно быть, заглушили стук.

— Я тебе так завидую, — сказала Диор с тоской в голосе.

— Эм… что?

— Ты можешь проигнорировать приказ, когда пожелаешь. Ты приходишь и уходишь из дворца по своему усмотрению. Ты проводишь время в шатре с прекрасным принцем птицоидов. Наедине.

Я выдохнула.

— Какая из нас получилась пара, да? Я завидую тебе.

— О, это так приятно слышать. Я имею в виду… — она застонала. — Я все испортила, да?

Мы рассмеялись. Дойдя до конца тропы, мы оставили единорогов у одного из стражников и пошли по мощеной дорожке, которая вела ко входу на рынок. Остальные стражники последовали за нами. Множество торговцев продавали рисунки любимых бойцов, колокольчики для звона во время боя и ленточки для размахивания.

Все, кто замечал Диор, улыбались, словно видели старую подругу. Меня же в основном игнорировали, как будто презрение отца распространилось и на меня. В кои-то веки я не возражала. У меня было два любимых дракона. У меня все хорошо.

Диор взяла меня под руку, когда мы дошли до колизея, и мы вместе поднялись по ступеням. Я не уставала, пока мы не достигли помоста. По моему настоянию Диор заняла трон короля, а я — королевы, с радостью усевшись там, где должна была сидеть моя мать. Стражники, следовавшие за нами, образовали полукруг позади нас, служа защитной стеной.

На поле пока не было ни одного бойца, поэтому я продолжила наш разговор.

— На что похож Азул? — спросила я. — Мне всегда было интересно.

Ее глаза сверкнули.

— Есть два королевства: подводное для морского народа и надводное для смертных. У нас бывает сезон штормов, но в основном дни чудесно теплые, с ветерком доносятся ароматы кокосов и орхидей. Наш дворец — это массивное сооружение, парящее над океаном. Каждое утро у нас открывается новый вид. Ты просто обязана его посетить.

— Думаю, мне бы там понравилось.

— Я покажу тебе все свои любимые места, — ответила она, ухмыляясь. Затем Диор захлопала в ладоши, подпрыгивая на своем месте, когда церемониймейстер занял свое место в углу помоста, в нескольких футах от нее. — О, это так волнующе! До третьей битвы остались считанные секунды!

Я хотела улыбнуться в ответ, но мое внимание привлекли воины, выбежавшие на поле боя. Произошло уже два сражения, в первом победа досталась волку, а во втором — Майло.

Благодаря песку, окрашенному в багровый цвет, стало ясно, что обе битвы были жестокими. Победители выиграли несколько поединков, и у них были преимущества перед остальными. К счастью, Саксон тоже получил преимущества.

Я радовалась каждый раз, когда слышала его имя в своем окне.

После того как церемониймейстер произнес свою речь, прозвучал боевой рог, возвещая о начале поединка. Пока бойцы сходились, нанося удары, я поглаживала мамино кольцо и завороженно наблюдала, как один из могучих эльфов разрывает своих противников, а пикси сбрасывает с воздуха химические бомбы. Вскоре эти бомбы взяли верх над ним, позволив гоблину прикончить его.

Крылья пикси вырабатывали особую пыль. Эта пыль создавала бомбы. Любой, кто вдыхал ее, был дезориентирован в течение нескольких минут, что усложняло сражение.

Бомбы замедлили гоблина, но не остановили, и он сумел пробиться к победе.

В четвертом поединке победил змей-оборотень, хотя он и его соперники фактически потеряли сознание от действия бомб.

Змеи были известны как самые гедонистичные виды, постоянно использующие бомбы для развлечения, поэтому неудивительно, что этот очнулся первым и зарубил всех остальных.

Другие поединки начинались и заканчивались. Наконец, предпоследний раунд подошел к концу. Как только тела были убраны с поля, в моей голове затикали часы обратного отсчета. Финальный бой начнется через пять минут, двадцать девять… двадцать восемь… двадцать семь секунд.